Гордость и предубеждение

       «Какого хрена?» — первое, о чём подумал Джейсон. Всё складывалось идеально: он, Саша, вертолёт, бомбы, униженные птички и мышки. Так что да — какого хрена. У птичек и мышек тоже имелся запасной план, так себе план, если честно. Джейсон почуял и почти успел, но заменыш вырубил его. Почти не считается. Он быстро осмотрелся: его старая комната в особняке, надо же, сколько чести; руки-ноги не скованы, не связаны; из одежды — трусы; на шее сзади болезненно пульсировал укус от укола. Нашли слабое место. На теле раскинулось свежее поле ссадин и царапин, а под кожу наверняка загнали маячок. Шея опять же. Зачем они приволокли его сюда? Что, добренькими стали, перевоспитать решили? Такого перевоспитаешь, как же. Джейсон поддёрнул трусы — мышки, птички, как мстительно — и свесил ноги с кровати. Дверь скрипнула. Глядите-ка. Альфред — первый вампир в этом гнезде. (На самом деле Джейсон рад был Альфреду, но кто же признается). Альфред тоже был рад. Он улыбнулся, назвал его мастером Джейсоном, вручил футболку и джинсы — слишком большие, Брюса, значит. Джейсон дорос до брюсовых штанов. На прикроватном столике дымилась супница (куриный с пряностями), стояло блюдо с бутербродами и стакан сока. Тарелка с приборами. Джейсон ухмыльнулся и провёл кулаком по щетинистому подбородку. Они же не думали, что смогут удержать его? Джейсон Тодд, смерть с пистолетом, скольких он там убил? Всех и не упомнишь. Они же не думали, что он станет есть? Маячки под кожей, укол в шею — Джейсон был до хрена доверчивым парнем, как же. У Альфреда в руках появилась маленькая тарелка, он спокойно налил себе суп, попробовал. Джейсон наугад взял один бутерброд, передал. Альфред лишь посмотрел с укоризной и не отказался. Сок — да и хер с ним. Давно Джейсон так вкусно не ел. Он был сыт, в штанах и готов свалить, если эти идиоты не надели на него браслеты и не сдали в Аркхэм — их проблемы. Саша наверняка куковала в каком-нибудь исправительном учреждении для несовершеннолетних, пора вытаскивать Сашу, но сначала собственную задницу из семейного гнёздышка — склепа. Джейсон беспрепятственно добрался до выхода из дома: ни птичек, ни мышек, ни ловушек. Расположение камер изменилось за годы, но он знал — следят. Какого хрена? Где десант? Никто не явится по его душу? Как же поговорить? Как же «Джейсон, ты убийца, псих, твоё место в тюрьме, мы поможем тебе, возьми меня за руку, поплачем вместе, станцуем в эльфийских туфельках, помянём былые дни»? Саша не пропадёт, пока не пропадёт. Джейсон вернулся обратно — не то чтобы из любопытства, и здесь было слишком много тех, кого он ненавидит, едва ли не каждого, а мелкий говнюк хоть сейчас выпрыгнет из-за угла, размахивая сабелькой. Пусть попытается, ха. К Джейсону никто не приходил. Никто его не замечал. В доме как будто и не осталось никого, кроме убийцы и дворецкого. Джейсон совсем не сгорал от любопытства. У него была одежда и Альфред с трёхразовым питанием, кабельное в комнате, в библиотеке полки ломились от книг, а Джейсон так и не дочитал «Гордость и предубеждение». Разделается с книгой и свалит. Пушки и костюмчик на память оставит. В пещеру соваться не хотелось, мало ли что там: мемориальные доски, плащики под стеклом и памяти с лихвой и ещё сверху. Элизабет писала письмо старшей сестре, когда в библиотеке нарисовался сопляк. — Т-т. Читаешь, Тодд? Конечно же, адское отродье не выдержало первым. — Не знал, что ты умеешь. Брюс и то смешнее смог бы пошутить. Джейсон перелистнул страницу, увлечённый диалогом Элизабет и мистера Дарси, и не удивился, когда вслед за настоящим сынком явился заменыш. Рисковый малыш. Дрейк крутился рядом, весь откровенно незаинтересованный, пока Джейсон, снисходительно вздохнув, не поднял книгу, показывая обложку. — Это любовный роман? — с недоверием уточнил Тим. Его брови уползли вверх, как у мультяшки какого-то. Ну да. Джейсону положено читать «Молчание ягнят» или «Всемирную историю ядов и отравителей», или, на худой конец, «Как убить всю свою семью и не терзаться муками совести». Он мог бы сказать, что это роман нравов и классика вообще-то, но пусть любовный, в жизни Джейсона было не так-то много любви. Хрен и ни хрена — если честно. «Это любовный роман, и ничего ты не знаешь о моей жизни, мелочь красная», — беззлобно подумал Джейсон. Где-то между сопляком и заменой пришёл Альфред. «Замечательный выбор, мастер Джейсон», — произнёс он и удалился, оставив ароматный чай и вазу с печеньем. Джейсон не сомневался, всё напичкано успокоительными, психотропными, наркотой какой-нибудь, чтобы башку задурить, чтобы не сбежал, чтобы добреньким стал — но беззаботно захрустел печеньем. Грейсона не было видно. Ещё бы. Главная птичка стала второй Мышкой, дел по горло. Хорошему сыночку папочка подарил целый город, положив в собственный карман весь мир. «Ненавижу вас обоих», — напомнил себе Джейсон. Ему было не до Грейсона, потому что мистер Дарси написал письмо Элизабет. Джейсону никто писем не писал. На второй день в библиотеке потемнело. Похолодало. Ну, Джейсон всё ещё читал, медленно читал: и потому что медленно, и потому что вдумчиво, и потому что возвращался и перечитывал. Потому что больше размышлял о себе, чем читал. — Мгм. В этом доме не осталось никого, кроме убийцы и дворецкого, но народу было — не протолкнуться. Джейсон не отреагировал. Брюс обозначил своё присутствие и мог валить на все четыре и даже пять. Если вовремя не надел браслеты, вали давай, поздно уже, давным-давно опоздал. «Что, все трупы простишь? Все убийства? Смотри, смотри, у меня теперь рыжие волосы, я не твой хороший сын. В зад себе засунь своё прощение, я ведь его и не хочу, не за что меня прощать». Джейсон как можно громче захрустел печеньем — Альфред баловал его — и только дверь тихо стукнула вдалеке. — Мгм, — пробормотал сам Джейсон на четвёртый день. Он пользовался закладкой, стянул из кабинета Брюса: чёрную, кожаную, с летучей мышью — святое дерьмо, да старик совсем рехнулся. Закладка была не на том месте, передвинута вперёд на две главы и вложена иначе, а одну из страниц запятнал смазанный отпечаток пальца. Чересчур крупный — не сопляк, не чистюля Альфред в его белых перчатках и не Брюс. Последнее-то было совсем невозможно. «Поиграем, пташечки?» Джейсон унёс книгу в спальню, заперся в ванной и, натерев обложку ядрёным чесоточным порошком (а вот достал, он Красный Колпак или кто), вернул роман на место. Нехрен было лезть грязными лапами в его книгу. Может, он потом «Унесённых ветром» начнёт. Там тоже хватало и гордости, и предубеждения. Гордости с предубеждением и здесь не мало имелось. Только они и были, и никакой любви. Бежать, бежать — что-то Джейсон не о том стал задумываться, размяк, разбух. «Какого хрена?» — подумал он на следующий день, зайдя в библиотеку. Кресел прибавилось. В одном — спина прямая, рожа злобная (откуда у десятилетки такая злобная рожа, это всё гены, мамочка с папочкой, дедушка с Лазарем) — сидел замена замен. Первым себя считал, как пить дать. В руках держал «Стратегикон Маврикия». Главная пташечка почтила присутствием. Бэт не Бэт, вечный циркач, вниз головой, и страницы «Робин Гуда» шелестели. «Какого хрена?» Дрейк, скрестив ноги, читал «Короткую и удивительную жизнь Оскара Уао». «Короткая жизнь Джейсона Тодда куда удивительнее», — мысленно усмехнулся Джейсон. В его библиотеке было, что в доме, — не протолкнуться. Альфред, расставив на столиках чай и печенье, тоже уселся, взяв томик Шекспира. «Да вы издеваетесь, черти». — Мгм. Джейсон уставился Брюсу в глаза. Снизу вверх, дерьмо, не дорос он ещё до брюсовых штанов. Кончики пальцев Брюса были заклеены пластырем. Джейсон ухмыльнулся, не веря. Ловил пташечек, попалась мышка. Ай-ай, старичок, стыдно-то как. Брюс неловко сунул криво замотанный подарочной бумагой прямоугольный предмет («Ни улыбки, ни оскала, и бровь не дёрнулась, и что тут вообще происходит, мы хотя бы парой слов обменяемся, ты всех заставил, это семейная терапия что ли, чудак ты, Бэтс, чудак, Лазарь всё ещё в моей крови, я убийца, Бэтс, и мне это нравится на минуточку») и молча убрался к одному из двух свободных кресел. Уолт Уитмен, кто бы сомневался, священная корова Брюса Уэйна, надгробных камней, пафосных речей и верных солдат — маленьких верных мёртвых солдат. Бежать, бежать, пока не поздно. Джейсон подцепил ленту, содрал упаковку: «Гордость и предубеждение», коллекционное издание. «Так мило, Бэтс. Тут у вас уже два милых Бэтмена». Джейсон невозмутимо уселся в оставшееся кресло, хрустнул печеньем и новенькими страницами. Разделается с книгой и свалит, пока браслеты не надели. Вытащит Сашу, отправится на все четыре и даже пять, соберёт команду, пару таких же рыжих отморозков, как сам. Покрасит волосы в чёрный, но не будет хорошим сыном. Как только разделается с книгой. Лидия уезжала, миссис Беннет была в отчаянии, Джейн волновалась из-за приезда Бингли. Элизабет хотела её утешить. Сбежит, обязательно сбежит. Может, задержится ненадолго. У Джейн и Бингли всё наладилось, но Джейсон беспокоился из-за Элизабет и мистера Дарси. Он видел на полках «Разум и чувства», «Унесённых ветром» опять же, «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал». «Триумфальную арку». «Как перестать ненавидеть свою семью». Джейсон с ухмылкой закинул в рот целое печенье и перелистнул страницу. Сбежит. Обязательно сбежит. И не надейтесь его перевоспитать.