W.C.K.D.

       Все последующие дни и недели я сидела с больным Ньютом, носила ему завтраки, обеды, ужины и все имеющиеся в доступе сладости, чтобы поднять ему настроение, потому что после того неприятного утреннего разговора с Минхо, блондин приятно удивился и даже улыбнулся, увидев половинку его любимого лакомства. Медяки время от времени, а точнее утром и вечером, проверяли состояние Ньюта и говорили, что со временем он сможет встать на ноги, но ещё слишком рано. К тому же, у парня были серьёзные перепады температуры по дням и ночам — из-за медленного исцеления у него постоянно понималась температура: не припомню и ночи, чтобы я хорошенько отоспалась после самого инцидента, ведь вынуждена была по ночам отслеживать состояние парня. Всякий раз, когда он шептал бессвязный бред во сне, покрывался испариной, бледнел или неосознанно хватался за гипсованную ногу во время судороги, я устало смахивала тёплый плед с продрогшего тела, потирала покрасневшие глаза и неслась на помощь страдальцу. Только после моих процедур, снимающих жар, жалеющего шепота и обезболивающего укола, Ньют хрипел благодарности, хватал мою руку в свою горячую и подпирал ею пылающее жаром лицо, сразу засыпая, вытягивая при этом нижнюю губу, совсем как маленький ребёнок. Я же, будучи умилённой этой картиной, так и оставалась около койки Ньюта в сидящем и полусогнутом состоянии, не в силах отойти от этого юноши.        Общая атмосфера в Глэйде перестала быть такой удручающей, все решили сделать вид, будто никто ничего не видел, и Ньют в полном порядке, просто не попадался им на глаза несколько дней. По крайней мере, я так поняла по поведению Минхо, который не пришёл в медостек ни разу после травмы Ньюта, я его вообще нигде не видела, да и не искала особо. Алби распространил версию о том, что на Ньюта напал гривер, он убегал и чуть не попав в пасть твари, покалечился.        Алби, в отличии от блядски упёртого осла Минхо, зачастил в нашу палату с завидной регулярностью — он навещал блондина каждый день, и в один из оных, принёс странную, на мой взгляд, новость. Был обед. Мы с Ньютом лежали на койке, точнее, я лежала поперек его груди, слыша его сердцебиение сквозь серую потёртую футболку, а он приподнялся на подушке и подпёр рукой, согнутой в локте, лицо, игриво и тепло смотря на меня, перебирая мои спутанные волосы, которые были везде из-за ещё больше подросшей длины, пока я придумывала правила новой игры — мы так развлекались, и, в основном, аниматором выступала я. Мы играли в слова — выдуманную нами игру. Правила простые: придумать нужно было разные слова, на последнюю букву которых, надо придумать другое слово, но так, чтобы эта последняя буква была заглавной буквой следующего слова. И так чередовать, пока все слова не закончатся. Что со мной и случилось, и, чтобы не пасть лицом перед парнем, я выдумала слово, которое Ньют, якобы не помнит. — Нет такого слова, Ками. — Да это ты просто не помнишь. Раньше так называли одарённых детей. Ньют улыбнулся и прикрыл глаза, наверняка что-то раздумывая. Я же пыталась сдержать смех, так как слово действительно звучало нелепо и забавно было что-то доказывать здравомыслящему человеку. — Зорки — это точно не одарённые дети. Они… их вроде называли… этими… А, вот провидцами. — Это слово на иностранном языке. — А перевод тогда какой? Я посмотрела на блондина и прищурилась: он гладил мои волосы, не замечая мой взгляд и вообще пялясь бездумно в никуда. Но, будто почувствовав, он поднял голову и внимательно осмотрел меня, приподняв бровь, как бы спрашивая, какой мой ответ и понимая, что я попалась. — Вот скажи мне, в кого ты такой умный? Ньют расхохотался и опрокинулся на спину, за что и я вместе с ним полностью легла ему на грудь и, улыбаясь поглядывала на его умиротворённое лицо. Нашу лёгкую беседу прервала скрипнувшая дверь и застывший Алби на пороге. Вожак смотрел так, будто я открыла ему какую-то тайну, а он в неё не поверил и неверующе осматривал меня с ног до головы. Я быстренько слезла с парня, поправила волосы и села в дальнее кресло, не собираясь оставлять Ньюта наедине с Алби, так как этот тип мне не нравился, значит я должна быть в оба. — Ньют. Алби протянул ладонь ребром в приветственном жесте, Ньют, приподнявшись и опершись на подушку, приставленную к стене, ответил, пожав руку насупленному лидеру. — Алби. Как дела? — Отлично, ты? Вожак сел на стул рядом с койкой, кинув на меня неприветливый взгляд, недоумевая, почему я не ушла. Но он отлично знает, что если начнёт мне приказывать, я заупрямлюсь, совсем как Минхо, и в стенах этой комнаты разразится нешуточная война за право голоса. Поэтому темнокожий лидер лишь обошёлся злым взглядом и пренебрежительно не кивнул мне в знак приветствия. Мудак. — Постепенно иду на поправку. Клинт сказал, что ещё месяц и встану на ноги. Может даже меньше. — Это хорошо. Ньют, ты знаешь, что недавно проводился Сбор по поводу тебя? — Да, мне Ками говорила об этом. «Да, сукин сын, я говорила ему и дала право знать, что решается его судьба, в отличии от тебя, ублюдок» — чуть не крикнула я в лицо сморщегося глэйдера и ехидно улыбнулась, замечая его покосившийся взгляд. — В общем, я тебя назначил своим помощником. Отныне после травмы ты не сможешь бегать как раньше, поэтому остаешься в Глэйде и являешься моей правой рукой. Ньют привычно нахмурился и облизнул губы, смотря на Алби исподлобья. Да, лидер умеет давить на зажившую рану настолько, что мне потом опять придётся выводить Ньюта на берег, потому что он всегда захлёбывается болью, когда осознаёт, насколько был неправ и что струсил, бросив друзей на произвол. Я тоже недоверчиво нахмурилась и скрестила руки на груди. Правая рука? Зачем это? Чтобы он гуськом ходил за лидером или чтобы тот присматривал за ним? — Это чтобы следить за мной, да? Я улыбнулась: обожаю Ньюта за то, что он умный не по годам. Всегда был. И есть. Сразу после вопроса, Алби поник, что выдало его последующее вранье — глэйдер встал со стула и посмотрел на Ньюта сверху вниз. — Нет. Просто появилась новая должность. И ты примешь её, хочешь ты того или нет. — Но… — Мля, Ньют скажи спасибо, что я тебя не выпер отсюда вместе с твоей подружкой. Кстати о ней, — лидер развернулся ко мне и зло стрельнул взглядом, — ты когда на должность вернёшься? Думаешь, тебя тут содержать добровольно будут? Хочешь жрать — иди работать, самое первое правило, если чья-то тупая башка забыла об этом. — Алби, не говори так, она здесь не просто просиживает штаны со мной. — Заткнись, Ньют. Ты, девчонка, будешь отрабатывать каждую секунду проведённую не за рабочим местом, усекла? Нет, даже так: пожрать получишь только после того, как выполнишь весь объем проебанной работы. Ньют, ты понял меня. Девчонка — не жди, что я тебя пожалею. Я хмыкнула и даже не подняла взгляд на говорившего, вытаскивая грязь из-под ногтей. — Я ничего подобного не жду, Алби. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Пошёл нахер.        Подобные перепалки не были для меня в новинку, ненависть у нас была взаимной и каждый смаковал её при любой выпадавшей возможности.        Спустя ещё месяц я стала реже видеться с заметно выздоровевшим Ньютом, который теперь мог спокойно приподнимать и сгибать ногу, но не вставал пока самостоятельно. Клинт прогнозировал, что спустя пару недель будет заниматься зарядкой для развития нервных окончаний, чтобы ноги привыкали ходить, несмотря на то, какая эта будет походка — хромая или прихрамывающая, главное было то, что он будет в состоянии ходить. Я начала действительно работать, так как Фрай наверняка загнулся без помощи — как он сам выразился, работа продвигалась быстрее только тогда, когда на кухне появлялась женщина с больной фантазией. И это была я, и хотя мне это льстило, но и в какой-то степени, обижало, но это же Фрай, добрый и приветливо саркастичный Фрай, поэтому тут только стёб и никаких обид.

***

       В один из моих теперь рабочих дней, я трясла намыленной задницей не только на Кухне, так как этот ублюдочный лидер приставил меня ещё и к Садам, и к Слоперам, а вечером я, подтерев пот со лба, как бешеная неслась в Картографическую, так что этот месяц для меня был просто адским.        Несмотря на то, что работа у Слоперов была грязная, я нашла в ней определённые плюсы. К примеру, сегодня рядом со мной убирались в общей гостиной Хомстеда пару ребят, которые любили посплетничать, что ни день, так беспрерывные разговоры, из-за которых было тяжело сосредоточиться. Но, так как я мыла ковёр, тут ничего особо сложного не было, я прислушалась к разговорам на разные темы, но напрягла слух только тогда, когда разговор зашёл на тему бегунов. — Эй, Дилан, прикинь, недавно стоял возле душевой, очередь свою ждал, тут слышу, бегуны зашли, кажись это были Минхо и Бен. И короче, они говорили что-то про дохлого гривера и ещё одного, который сиганул вниз с Обрыва. Прикинь? Говоривший парень согнулся вдвое, намыливая грязные полы и одновременно разворачиваясь, чтобы переговорить с приятелем. Парень был невысокого роста, бирюзовая футболка не скрывала неразвитую мускулатуру, перевёрнутая кепка скрывала волосы цвета тёмного шоколада, но открывала большие карие глаза с золотыми крапинками, большой нос и тонкие губы. — А что ещё говорили? Другой парень был высокий и тощий шатен, который протирал пыль на подвесных полках, так как рост позволял. Он всё время щурился, голубые глаза еле были видны из-под тонкой щели, будто он не мог увидеть того, что лежало от него на расстоянии вытянутой руки. Похоже, очки здесь не предусматривались, и жалко парня, так и ослепнуть можно. — Говорили, что будут проверять, возможно выход ближе, чем они думали. Коди, как ты думаешь, они его найдут? Коди почесал лоб и устало опустил руки. Видимо, парень уже отчаялся что-то думать и предугадывать. — Не знаю, но если, бегуны и даже сам Минхо в этом уверены, значит шанс есть. Давай не будем тешить себя надеждой? Глаза Дилана мигом растеряли весь свой прежний пыл, и парни продолжили каждый свою работу. Для меня же замелькала новая перспектива на горизонте — сегодня я должна переговорить с Минхо, как бы мне не хотелось этого.        А причиной стало то, что брюнет сам не хотел меня видеть и старательно игнорировал, даже когда мы были в одном помещении, за одним столом. В Картографическую я продолжила ходить по вечерам, но без доброго и снисходительного Ньюта, это место было не то. Теперь там были злые и потные парни, которые хотели по-быстрей закончить, свалить в душ, поесть и лечь спать. Поэтому, когда все расходились, мы с Куратором оставались один на один, я перепроверяла все нарисованные карты, так как за два месяца изучила расположение стен как свои десять пальцев. Куратор же маялся из угла в угол, потому что свою работу он уже закончил, спустился в смежное помещение — Оружейную — и натачивал ножи. Не понимала, зачем он это делает, ведь может пойти по стопам остальных парней и уже лежать в спальном мешке. Но нет, Куратор оставался в помещении до последнего, то бишь пока я не уйду спать, предварительно заглянув к Ньюту. Также, у меня в голове поселилась ещё одна идея, как можно помочь бегунам.

***

       Дождавшись вечера, я после ужина, захватив с собой бутыль воды для Куратора, привычно побрела к Западным Воротам: сегодня Минхо обследовал другое крыло Лабиринта, поэтому, чтобы не делать лишних кругов, пошёл по короткому пути. Бегуны должны были вернуться через час, я специально выбила у Фрая разрешение закончить пораньше, чтобы потом отработать в два раза больше.        Плюхнувшись задницей на остывшую зелёную траву перед бетонной вставкой с Воротами, я прикрыла глаза и вдыхала вечерний воздух, который был гораздо прохладнее обычного. Выдохнув клуб еле заметного дыма, я сосредоточилась на собственных мыслях — мой план заключался в том, что я хотела связаться с Томасом, находящимся по ту сторону, который мог бы мне помочь хоть какими-то подсказками, но излишне я не тешила себя надеждой, всё это ведь тест, и ребята должны его пройти собственноручно, чтобы те внизу получили свои грёбанные реакции на Переменные.  — Томас? Нахмурившись, я сосредоточилась на голосе парня в моей голове, чтобы активировать те чипированные центры головного мозга, отвечающих за ментальную связь.  — Томас? Голова начала взрываться искрами, совсем как в первый раз, когда я только поняла, что могу общаться с кем-то в голове. Виски начали бешено пульсировать, кожа покрылась мурашками, в горле поселилось неприятное чувство тошноты. Но в итоге я слышу:  — Вызывала?  — Да. Томас, слушай, ты не мог бы мне помочь?  — Смотря чем. Я вдохнула и выдохнула, сжав кулаки.  — Скажи мне, где находится выход. В голове поселилась удручающая пауза. Такое ощущение, будто он прервал связь, я просидела минуту, смотря на Западный вход в Лабиринт, не выказывая своё состояние ничем иным, как подрагивающими пальцами рук. Я уже хотела чертыхнуться, как услышала хриплый ответ.  — Не могу, Камилла, прости. Ты ведь сама понимаешь, что это специально задумывалось, чтобы получить реакции на происходящее. Если бы это была просто игра, мы бы им рассказали, где выход, и они бы ничего не показали в анализах. А так, матрица потихоньку складывается, Камс. Извини.  — Хорошо, тогда дай мне хотя бы маленькую подсказку, Том. Вновь повисла пауза. Мне казалось, что если Томас даст мне хотя бы одну наводку, я смогу обмозговать и помочь ребятам. Потому что это невозможно больше находится здесь. Точкой отсчёта для меня стал прыжок Ньюта, и я решила, что нужно не оставлять в этот раз всё на самотёк. Если я действительно что-то знаю и имею связи для этого, то я должна отдаться делу по максимуму.  — Томас?  — Обрыв. Это всё, что я могу сказать. До связи, Камс. — Спасибо. — Да не за что. Я вздрогнула и подняла затуманенный взгляд наверх: надо мной прозвучал хриплый голос Куратора бегунов, который жадно вдыхал воздух и пристально осматривал меня с ног до головы напущено равнодушным взглядом. Холод в его глазах был почти ощутим, и в глубине души я недоумевала, что успела причинить ему такого, за что бы он на меня так смотрел. Чёрная майка была на нём в облипку, пот струился крупными каплями по взмыленному лицу, крупным бицепсам и закатывался в ворот по оголённой шее. Ветер трепыхал его и мои волосы, обдавая нас прохладными волнами. Оглянувшись и встав на ноги, я поняла, что кажется пропустила возвращение бегунов и Закрытие. — Минхо. Я подала брюнету бутыль воды, а он резко развернулся и прошествовал к Картографической. Подогнув губы, я пошла за парнем, намереваясь достать его расспросами. — Минхо. За нами хлопнула тяжёлая дверь Картографической, мы пришли самые первые. — Минхо. Он прерывистыми движениями достал из чёрного рабочего рюкзака ручку и всё тот же чёрный блокнот, в которые делал записи в Лабиринте. Игнорируя меня, начал выводить линии сегодняшнего сектора. Не замечал он моё присутствие так естественно, будто меня в помещении действительно не существовало. Пламя ярости внутри меня обжигало горло, чтобы я крикнула в лицо этому засранцу, что нам надо поговорить. Однако, жар успокоился, так как в Картографическую ввалились остальные бегуны, поэтому пришлось повременить.        Спустя час, последний бегун сдал лист и устало попёрся в душевую. Я защелкнула затвор на двери, чтобы он уж точно не сбежал и повернулась к Минхо, скрестив руки на груди. Брюнет облокотился о стол руками и нависал над всеми рисунками, сотворёнными его подчинёнными. — Минхо, нам нужно поговорить. Парень закатил глаза, но продолжил стоять особняком. Я подошла к нему и облокотилась бедром о деревянный рабочий стол. — Ты меня слушаешь? Парень поднял на меня уставшие глаза: сквозь узкие щели его натурально очерченных глаз были видны лопнувшие капилляры, мешки под глазами и осунувшееся лицо. Я смягчилась, смотря ему в глаза и положила руку ему на затылок. — Расскажи. Я притянула к себе юношу и обняла его за шею, заставив его, сильно нагнувшись, уткнуться мне в плечо и постепенно гладила его на время рассказа. Минхо абсолютно не возражал, безвольной куклой падая мне в раскрытые руки, обдавая мою шею тяжёлым дыханием и обнимая мою спину двумя руками, крепко накрепко прижимая к своей горячей груди. — Вчера мы с Беном наткнулись на дохлого гривера, но не успели хорошенько его осмотреть. Решили сегодня вернуться и проверить его, а этого дохляка уже не было на прежнем месте. Сначала мы подумали, что причина это расположение стен, но весь прикол в том, что сегодня конец месяца, и стены со вчерашнего дня стоят на прежнем месте в течении недели. Значит эта тварь сбежала или его принесли в другое место свои же, я не знаю. Мля, там такая херня творится! У меня в голове не складывается, хотя я чувствую, что всё тут как дважды два. — Слушай, а что с Обрывом? Вы его проверяли на наличие выхода? — Нет, Обрыв точно не подходит. Это же просто пропасть, обладающая чем-то вроде сраной иллюзии. — Это как? — Это так: ты кидаешь какой-то предмет, камень, допустим, и воздух будто поглощает его, звука падения или как он летит ты не слышишь. Вообще. Я задумалась. Если это иллюзия, возможно, что за ней скрывается какая-нибудь воронка? Или лифт, не знаю, лестница. Иллюзия же что-то закрывает. Вот же чёрт, Минхо прав, тут реально какая-то херня творится! — Ты правда проверял? — Ага. Минхо отстранился и посмотрел на меня. Я же пребывала в глубокой задумчивости, и мысль, что необходимо повторно сбежать в Лабиринт к Обрыву, чтобы уж наверняка проверить, выбивалась среди общей колеи мыслей и привлекала меня всё больше. Отвлеклась я только тогда, когда почувствовала чужие губы на своих. Брюнет целовал меня исступлённо, властно и жадно, будто выпивая из моих губ всю кровь. Я обняла его за шею и, приоткрыв рот, впустила его горячий язык. Рваные выдохи и стоны вырывались с моей груди, ноги подкосились от жаркого поцелуя и переплетения языками, что Минхо сжал мою талию двумя руками и посадил на стол, раздвинув мои ноги коленом и вставая между ними. Я насторожилась, так как не предусматривала возможности моего первого секса на столе, поэтому решила прекращать этот беспредел, как только возбуждённое дыхание Минхо коснулось кожи над ухом, зубы прикусили нежную кожу, руки нетерпеливо сжали грудь под слоями майки и толстовки, на шее остались влажные следы от его губ, а горячий язык скользнул в ключичную ямочку. — Минхо, прекрати. Парень пропустил мой шепот сквозь уши, не вдаваясь в моё хриплое бормотание, продолжая кусать мою шею. Я оттолкнула его кулаком в грудь и увидела совсем другого Минхо: разгорячённого, возбуждённого, жадно вдыхавшего воздух и зверски напряжённого в штанах. Второй раз в жизни мне стало страшно, потому что я подумала, что сейчас ему никто не встанет на пути, чтобы разорвать на мне одежду и… — Возьми меня с собой завтра. Я буквально прохрипела ему эти слова в лицо. Минхо нахмурился и отвернувшись, чертыхнулся. — Ты больная, да? — Возможно. Но Минхо, прошу тебя! Только один раз, я хочу посмотреть на это собственными глазами. — Нет. Он подобрал рюкзак и злой как чёрт направился к выходу. Я успела проскользнуть мимо его руки и встала между ним и дверью, вплотную оказавшись рядом с его грудью. Парень опустил голову и взглянул на меня, как на конченную шизуху. — Милла, «нет» означает «нет». — Пожалуйста. Я… вспомнила кое-что. Минхо озадаченно замер, упёр одну руку в стену паралельно моей голове и вопросительно посмотрел в ответ. Убрав запутавшиеся в локтях волосы назад, я вдохнула побольше воздуха и подняла голову. — Разгадка может быть в самых неподобающих вещах. Подумай сам, если вы прочесали все сектора каждого месяца «от» и «до», а Обрыв так и остался неисследованным, то может стоит положить глаз на разгадку именно этого места? — Что ты вспомнила? — Ничего незначительного, только то, что Обрыв здесь не просто так. Минхо долгое время вглядывался в моё лицо, ища прогалину, но в итоге прикрыл глаза и убрал руку от стены. — Я тебя понял. — Так ты… — Нет, Милла. Я насупилась: чёрт бы тебя побрал, Минхо! — Ну почему? — Дай пройти. — Почему? — Милла, ты сейчас сорвёшь мне башню, и я тебя оттолкну совсем не по-джентельменски. — Толкай тогда, потому что я решительно не понимаю, в чём затруднение взять меня с собой. — Да потому что там охренеть как опасно, где-то бродит недосдохшее отродье Ада, а ты туда полезешь со своим наивным сладким личиком, сверкать задницей перед этими тварями! Нет, я сказал. И отойди нахрен. Я скрестила руки на груди и нахально взглянула в глаза злому Минхо. Я понимаю, что действую на нервы, но я должна добиться своего. По-другому никак. Минхо вздохнул и перекинул меня через плечо, открыл дверь и аккуратно поставив на землю, быстрым шагом пошёл в душевую. Я не успела ничего сообразить, поэтому только вздохнула и направилась туда, где мне всегда рады — к Ньюту. Потому что после обжигающего холодом Минхо, мне надо хоть немного ласкающего тепла Ньюта.

***

Когда за мной хлопнула дверь медотсека, Ньют озадаченно поднял голову с подушки и повернулся, слегка приподнявшись на кровати. Он видимо спал, повернувшись лицом к стене, а я разбудила его резким хлопком двери. Увидев меня, он протёр глаза и потянулся за включателем ночника, поставленного на прикроватный столик медаками. Я же присела на кровать, которая слегка подогнулась подо мной и принялась расшнуровывать обувь, чтобы лечь. — Ками, что-то случилось? — А чтобы прийти к тебе с ночёвкой нужен повод? Я улыбнулась, но Ньют шутки не оценил. Его взгляд прошёлся по мне и не увидев ничего сверхъестественного, успокоился. Я опустила глазаи бегло осмотрела его гипсованную ногу, Клинт говорил, что ещё неделя, и гипс можно снять, ведь Ньют уже безболезненно двигает кончиками пальцев. — Так… ты ко мне с ночёвкой? — Ты против? Я сняла толстовку, оставшись в прозрачной майке, легла рядом с улыбавшимся парнем. Ньют перевернулся на бок и подпёр лицо рукой, согнутой в локте. Я лежала на спине и получалось так, что он навис надо мной, отлично видя моё лицо, а мне приходилось постоянно запрокидывать голову, чтобы увидеть его. — Дерзишь? — Ага. Слушай, а если я тебя спрошу кое о чём, связанном с Лабиринтом, ты не обидишься? С лица Ньюта слетела улыбка, но он уверенно кивнул, серьёзно посмотрев на меня. — Что ты знаешь об Обрыве? — Зачем тебе это? — Помнишь, я рассказывала тебе про всё, что вспомнила? Вот в памяти всплыл и Обрыв, который здесь никто не исследовал настолько, чтобы выжать из него по максимуму. — Мы с Минхо пытались что-то подогнать под здравый смысл, но, там всё пропадает, будто… — В воздухе, я знаю. Ньют недоумённо нахмурился. Его взгляд мне явно говорил, что хочет спросить, откуда я это знаю. Я потупила взгляд и взяла его руку в свою, переплетая наши пальцы. Спустя минуту удручающей тишины, Ньют хрипло прошептал мне в ухо: — Ты уже говорила с Минхо, да? — Да, в Картографической. — И что он? — Он… не дал мне помочь с разгадкой. Ньют сжал мои пальцы, по-прежнему внимательно смотря мне в глаза. — Как ты хотела помочь? Сейчас нарвусь. Вот точно нарвусь. — Сходить к Обрыву, чтобы убедиться самостоятельно. Минута. Вторая. Пять минут. Показательно спокойный возглас и возмущённый взгляд. — Ты спятила?! — Ньют, я всего лишь хочу помочь. — Ценой своей жизни? Хрена с два! Надеюсь, у Минхо хватило мозгов тебе отказать. Я приподнялась и посмотрела на парня сверху вниз. — Да почему вы все так уверены, что я сдохну? — Потому что ты лёгкая добыча. — Ты меня сейчас хочешь успокоить или унизить? Боже мой. Наша первая серьёзная ссора. Как же я не хочу с тобой ссориться, Ньют. Блондин тяжело вздохнул и схватил меня за локоть, видя моё разгорячённое состояние — глаза навыкате, грудь взымается, кончики пальцев подрагивают от несправедливости. — Ками. Успокой своё любопытство и подумай разумно: там гибнут даже самые храбрые парни. Пойми, на одной любознательности ты далеко не выедешь. — С чего ты взял? — Я знаю, о чём говорю, уж поверь. Что-то в его взгляде и голосе заставило меня ему поверить. Поэтому я устало опрокинулась обратно на кровать, протянула его руку по моей талии, заставляя его обнять меня и прижалась спиной к его мускулистой груди. Ох, это всё, что мне хотелось весь день — оказаться в тепле надёжных рук и чувствовать сильное тело рядом. Ньют тоже постепенно успокаивался и привстав, убрал мои волосы за спину, прошептал мне на ухо: — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я расслаблено улыбнулась и почувствовала влажный поцелуй прямо в ухо. Затем он продолжил приятную ласку из нежных, еле чувствительных поцелуев прямо до шеи. Его рука мягко сжимала мою талию, гладя реберные проёмы. Потом Ньют замер, выдыхая мне в шею. Я нахмурилась, но вместо того, чтобы продолжить разжигать во мне ноющий внизу узел, отрешенно прошептал пожелания спокойной ночи, выключил ночник и прижал меня к себе. Недоумевая что случилось, но спрашивать было неловко, я поерзала, устраиваясь по-удобнее и заснула. А на следующее утро в запотевшем зеркале душевой я увидела зияющие синие засосы на шее и укусы под правым ухом.