Щепотка забвения

Долгожданный Бравный день принёс лишь краткий миг радости, потому что за ним пришла пора расставания. Наверное, ты не смогла до конца поверить в этот мир и именно поэтому ушла. Неужели может быть больше неотвеченных вопросов и незавершённых дел, чем те, что ты оставила здесь? - Алиса, Алиса… - шепчут непослушные губы, я силюсь сдержать слёзы тоски, хотя таиться больше не от кого – Мальямкин и Мартовский Заяц не смогли отказать Белой Королеве и остались в столице, при дворе. А я выбрал добровольное изгнание, затворничество в ожидании твоего возвращения. Чай остыл, прокисла заварка, я жду тебя и никак не могу дождаться. Вспоминаю твоё лицо, твой голос, твои слова о том, что осталось в твоём мире. Ты не могла не уйти, но обещала вернуться, и я тебе верю. Верю, потому что не может солгать девушка с таким удивительно открытым взором, сильная, смелая, свободная от глупых предрассудков, волевая, притягательная – совершенная. Подумать только – когда-то я дотрагивался до тебя и не ценил этого: двумя пальцами вытаскивал из чайника, рискнул посадить на шляпу и отправить в полёт над страшной топью. Разве я решился бы на такое сейчас? А потом ты успокаивала меня, нежно взяв моё лицо в ладони – но слишком сильным было отчаяние, и я уже не помню, каково это было: чувствовать прикосновение твоих рук, видеть так близко твои глаза… А наше прощание? Может, если бы я поцеловал тебя – хотя бы в щёку, ты бы передумала уходить? Ты была так близка: ещё мгновение – и губы прильнули бы к губам, и не было бы этой разлуки. Я бы носил тебя на руках, отдал бы всё, что у меня есть; вечерами мы могли бы сидеть в мастерской, ты рассказывала бы мне сказки под негромкий стрёкот швейной машинки, а я шил бы тебе шляпки небывалой красоты; а потом ты засыпала бы, положив голову мне на грудь, а я просыпался бы среди ночи от глупого страха, что всё моё счастье лишь примерещилось мне, убеждался, что ты рядом, и долго бодрствовал бы, незримо улыбаясь в темноте и легонько поглаживая тебя по волосам, чтобы не разбудить… Но я запрещаю себе мечтать об этом, и просто жду знака: ветра, по-особому шевелящего листву, тревожного посвиста птиц, встретивших в лесу человека, шороха с того края поляны, откуда ты появилась в прошлый раз. Поэтому, услышав долгожданный шелест трав, радостно вскидываю голову и едва сдерживаю разочарованный вздох – к моему столу приближается Белая Королева собственной персоной. Королева, а я ждал Алису. - Здравствуй, Террант, - мы называем друг друга на «ты» и по имени, как ни странно. - Здравствуй, Мирана. Чаю? - Да, спасибо. Если можно, зелёного. - Конечно, - наливаю ей чай в белую фарфоровую чашечку. Некоторое время мы молчим, но я понимаю, что она не просто так оставила трон и пришла ко мне. - Ты всё ещё ждёшь её? - Я всё ещё жду её, и буду ждать. - Видишь ли… - она замолкает на миг, - мне кажется, место Алисы в том мире, который она спасла. Ей надо быть рядом с теми, ради кого она вышла на бой. - Не обязательно именно поэтому, но я верю, что она вернётся. Она обещала – значит, вернётся. - Ты думаешь, она всё ещё любит тебя? – тёмные глаза кажутся огромными на бледном лице. - Она сказала, что не забудет меня… - Ты устал от ожидания, Террант. У меня есть средство, которое облегчит твои страдания. Всего одна щепотка, и тебе станет легче. - Спасибо, Мирана, но мне и так неплохо, - плохо, но лечиться от любви – последнее дело. - И ты думаешь, Алиса обрадовалась бы, узнав, что ты так сильно страдаешь, что не выходишь в свет, хотя мог бы жить иначе? Пожалуй, она права. Конечно, Алиса не хотела бы видеть меня таким грустным. - Хорошо, пусть так. Только ради Алисы, ради её спокойствия. - Молодец, Террант, ты принял верное решение! – она немедленно высыпает мне в чашку щепотку белого порошка и собственноручно размешивает. – Пей до дна. - За Алису и за наше счастье! – осушив чашку, я вдруг ощущаю острую, раздирающую боль, будто виски с двух сторон пронзают огромными булавками. Мирана допивает свой чай и негромко серебристо смеётся. - Что это такое? – спрашиваю я сквозь нарастающий гул в ушах. Она не отвечает, а меня начинает бить озноб, гудение в голове превращается в звон, который с каждым мигом усиливается. Лишь когда сердце замирает и обледенелым камнем падает куда-то вниз, я понимаю, ЧТО это такое. Словно холодной волной смывает воспоминания, мысли, чувства, и я, кажется, теряю сознание. Когда я прихожу в себя, то ощущаю странное, давно позабытое спокойствие. Кажется, я ждал-ждал и, наконец, дождался, только вот чего? Сидящая на соседнем стуле Мирана, увидев, что я очнулся, встаёт и, покровительственно поцеловав меня в лоб, уходит.