Сапоги.

- Ты послушай меня! Я прав и никак иначе! – Жеглов быстро развернулся от стола, к которому прислонялся последние несколько минут и громко бахнул по столешнице кулаком, пытаясь звуком заставить обратить внимание Шарапова на себя, зло посмотрев на парня, который лишь хмыкнул на его, бесспорно, весомый довод и закатил глаза. И плевать, что они спорят о каком-то сущем бреде в три часа ночи в закрытом изнутри кабинете. Сегодня у них дежурство, которое было бы наполнено кучей бумажной волокиты, если бы у одного из сотрудников не было Дня рождения, а у Жеглова в честь этого не завалялась бутылочка вина, которую он, конечно, решил вновь оставить до лучших времён, здраво рассудив, что мужики обойдутся и водкой. Лучшие времена наступили буквально через несколько часов, когда Шарапов задремал на диване, кашляя в поднятый воротник шинели. Жеглов полюбовался на разморённого сном парня некоторое время, но когда документы, нуждающиеся в личной подписи Шарапова, перестали помещаться на его столе в трёх разных стопках, он аккуратно разбудил голубоглазое недоразумение, взъерошив тому волосы давно забытым жестом, который, как Жеглову казалось в последнее время, грозил вновь вернуться в обиход. Немного мутные со сна глаза отдавали слегка нездоровым блеском, и Жеглов громко бахнул перед сонно трущим глаза помощником полной кружкой вина, заставив выпить залпом ради профилактики. Бутылка вина кончилось невообразимо быстро, и теперь они драли глотки, борясь не на жизнь, а на смерть. - А я говорю, что солёные огурцы намного лучше! Они такие… ну… зелёные, и вот! - Шарапов провёл пальцами по сбившейся ещё со сна причёске, про которую Жеглов специально не напомнил ему за весь вечер, втихаря наслаждаясь видом спутанных коричневых прядей. Потом, будто вспомнив что-то, парень попытался вскочить, но тут-то Жеглов и продемонстрировал свою великолепную способность к остановке любых движущихся тел ногой. Шарапов обиженно хмыкнул, смотря на начищенный до блеска сапог, которым Жеглов перекрыл ему путь в неизвестность, с глухим стуком поместив его на стул прямо между ног парня. - В пятый раз повторяю тебе, упрямец ты этакий! Помидоры! Вот в чём вся прелесть пьянства. В этих маленьких солёных красных засранцах! – Жеглов самодовольно скрестил руки на груди, и только через несколько секунд заметил, что собеседник отвлёкся от увлекательного процесса бессмысленного спора ни о чём. Шарапов, затаив дыхание и закусив губу, смотрел на чёрный блестящий сапог, больше не подавая никаких признаков желания спорить. Да и вообще способность делать хоть что-то явно улетучилась из него, судя по лихорадочно покрасневшему лицу и глазам, зрачки в которых внезапно расширились настолько, что даже Жеглов смог рассмотреть это с высоты картинно задранного носа. Шарапов рвано выдохнул воздух через нос и поднял дрожащие руки, невесомо прикасаясь пальцами к идеально начищенной коже сапога. Жеглов громко сглотнул, во все глаза наблюдая за пьяным любовником, который, наконец, открыл ему свой главный фетиш. Не то чтобы мужчина не подозревал о чём-то подобном, но испытать это на себе было неожиданно волнующе. Шарапов тем временем добрался уже до голенища сапога, вырисовывая на его коже известные ему одному узоры, а Жеглов тихо выдохнул, ощущая прикосновения настолько остро, словно сапог был продолжением его тела. Поймав взгляд глаз, которые в моменты, когда Шарапов дико хотел сделать что-то пошлое, но стеснялся, видимо, по какой-то глупой привычке, сияли особенным, манящим голубым светом, Жеглов почувствовал, что его начало вести. А когда Шарапов с силой провёл по его согнутой ноге короткими ногтями, посылая по позвоночнику мужчины волны мурашек, и поднялся в едином порыве, оглаживая ставшее в один момент чувствительным тело, Жеглов чуть не разучился дышать. Шарапов тесно прижался к замершему мужчине, положив ему руки на шею, и Жеглов тихо зарычал, вплетая руки в так манящие его волосы. Голубые глаза напротив задорно блеснули, и парень первым потянулся за пряным поцелуем с отзвуком хорошего вина, который Жеглов будет помнить ещё очень - очень долго. И Жеглов даже не стал спорить, когда Шарапов нахально выдохнул ему в ухо свой окончательный ответ, оторвавшись от мужчины через несколько сладостных минут: - Огурцы, Жеглов.