Suddenness

– Ну, – строго посмотрел на своего падавана Квай-Гон Джинн, – и от кого, во имя Силы, ты понес? Энакин молчал, упрямо сжав губы. В зале, где обычно собирались члены Высшего Совета, было непривычно пусто и прохладно, а слова их с Оби-Ваном наставника отдавались гулким эхом, которого не было слышно обычно, когда здесь дискутировали джедаи. – Я все равно узнаю, и тогда… – мастер многозначительно умолк. Скайуокера явно не вдохновили те ужасы, которые ждали отца его ребенка. Джинн определенно жаждал крови того, кто портит падаванов Ордена. Благо, среди них единицы были зачаты мидихлорианами и могли иметь потомство. Трое юнглингов, если верить магистру Йоде. Пятеро мальчиков и юношей, если довериться чутью. – Это сделали ситхи? – без особой надежды на утвердительный ответ спросил Джинн. Насколько было бы проще винить во всем темную сторону. Но он слишком хорошо понимал: срок слишком велик. Плод не мог так развиться за то время, что юноша пробыл в плену, а Квай-Гон – в лазарете. События последних месяцев отличались какой-то чрезвычайной насыщенностью. Джинн и два его юных падавана-погодки: Энакин и Оби-Ван – оказались в горниле войны. Все шло удачно до тех пор, пока Скайуокер не убил реквизированное летательное средство, явно не рассчитанное на его манеру управления. Когда они с Кеноби прибыли на место крушения, там были только следы ситхов и изрезанный световыми мечами корпус спасательной капсулы. После были долгие поиски и спасательная операция в Тиде, идущая несколько вразрез с приказами начальства. Квай-Гон схватился с Дартом Молом и был серьезно ранен. Джинн поежился, вспомнив то чувство, когда световой клинок прошил насквозь его тело, и запах горелой плоти. Как ни странно, это его и спасло, не дав истечь кровью до прихода помощи. Молодому ситху повезло куда меньше. Из последних сил джедай надрубил его от плеча почти до середины груди. Оби-Ван увез Энакина на Корусант, а Квай-Гон остался на Набу до полного (или почти полного) выздоровления. Коллеги берегли его покой и не сообщали о положении, в котором находится один из его падаванов. Тем большим потрясением это стало теперь. – Неужели кто-то из мастеров? – спросил он, представляя, что из этого может выйти. Злоупотребление своим положением и влиянием в Ордене каралось крайне строго. – Тебя заставили? Принудили против воли? Своему мастеру ты можешь сказать. Он смягчился, понимая, что излишнее беспокойство вредно всем троим присутствующим. Энакину и так приходилось несладко, а его тревога непременно бы отразилась на ребенке. Да и сам Квай-Гон едва стоял на ногах от слабости. Пришлось присесть в одно из пустующих сейчас кресел и дать знак Скайуокеру поступить так же. – Как твой наставник я несу ответственность за тебя, а теперь и за твоего ребенка, Энакин, – примирительно сказал он. – Однажды он, вероятно, станет моим падаваном или же учеником юного Кеноби. Скайуокер помотал головой и, смущенно потупившись, пробормотал: – Вашей, мастер. Его уверенность сперва удивила Квай-Гона, но потом он понял: сейчас отец и ребенок едины, а значит, и их Сила тоже. Это могло дать Скайуокеру с его задатками возможность очень ясно и детально видеть будущее. Наблюдая, как молодой человек поглаживает заметно выпирающий живот, Квай-Гон задумался, что ему делать теперь. Энакин выглядел так умиротворенно в этот миг. Трудно было вообразить, что растущее в нем дитя – плод насилия. Но откуда тогда? И это молчание, когда он раз за разом спрашивал об отце ребенка. Теперь, когда Энакин успокоился, стало ясно, чего он боялся: показаться наставнику в таком виде. И теперь, когда все разрешилось, он явно вздохнул с облегчением. Осталась лишь толика беспокойства, вызванная вопросами наставника, на которые совсем не хотелось отвечать. – Я хотел поговорить о том, что с тобой случилось, – проронил джедай, хмуря брови. – Но в твоем положении… – Вы зря переживаете об этом, мастер, – смиренно ответил Скайуокер. – Ситхи ничего мне не сделали. Это из-за ребенка, Дарт Мол желал получить ее. Он всегда получал то, что хотел, насколько я понял. – Теперь он получил, что заслужил, – емко ответил наставник. – Идем, мой юный падаван. Я временно отстранен от боевых миссий, так что нам предстоит череда скучных дипломатических визитов. То, что надо для тебя сейчас. – Как скажете, мастер, – кажется, юноша умудрился огорчиться. Для Джинна оставалось загадкой, как он только собирался сражаться в таком положении? К концу разговора, когда они встали и направились к выходу, Квай-Гон был уже полностью уверен в том, что партнером Энакина стал кто-то близкий, к кому он испытывал запретную привязанность. И видит Сила, Джинн знал лишь одного такого человека. Он ощутил укол чувства вины. Так долго он жил рядом с мальчиками, ел с ними, учил их джедайским премудростям и кодексу… и не заметил, как оба повзрослели. Падаваны жили в одной комнате и спали в одной постели потому, что Квай-Гону, на свой страх и риск взявшемуся обучать второго падавана, не полагалось особых условий. Надо полагать, с некоторых пор они не только спали. – Собирайтесь, а я еще должен переговорить с Мейсом Винду, – сказал мастер, но не пошел к другу, а выждал немного и прибег к технике сокрытия Силы. Через несколько минут он заглянул в комнату учеников, которые устроили форменных бардак. Они всегда старались утрясти в свои дорожные сумки чуточку больше, чем в них влезало. – Ты бы видел нашего мастера, – всхлипывал Энакин, прильнув к Оби-Вану так, что тот положил подбородок ему на макушку. – Что, так сильно ругался? – спросил Кеноби, ласково поглаживая Скайуокера по спине. – Нет, совсем не ругался, – пробормотал он и шмыгнул носом. – Не в этом дело. Он старается быть сильным, а я чувствую, как ему больно. Я так за него боялся. И сейчас тоже. – Ты же знаешь нашего мастера, Эни, – Оби-Ван старался вести себя как старший (пусть меньше чем на год), заразить Скайуокера своей уверенностью. – Он самый сильный. Вот увидишь, нам скоро опять придется бежать, чтобы поспеть за ним. – Как в детстве? – на лице Энакина появился намек на улыбку. Он чуточку отстранился, выпрямляясь. – Угу, – Кеноби запечатлел на его губах отнюдь не братский поцелуй. – А теперь не реви, ты же не хочешь, чтобы Лея выросла плаксой?