Затмение

Рики Ты обступил меня со всех сторон. Ты берешь меня так часто, что мне кажется, ты вообще не отрываешься от меня. То непонятно нежно, хотя я не научился говорить на твоем языке. То непостижимо грубо, хотя я перестал говорить на своем. Ты любишь заковывать меня - металл обхватывает лодыжки и запястья - и наблюдать за моей покорной мастурбацией. Но больше тебе нравится чувствовать, как мое тело бьется под твоим. Ты доводишь меня до полного изнеможения и, когда отпускаешь, я сразу проваливаюсь в мир между сном и явью. Он наполнен обрывками твоих команд и отражениями моего истерзанного тела. Рядом с тобой я не могу заснуть глубоко, не путаясь в клочках реальности, и только у себя засыпаю уже до полной потери сознания. До повторяющегося снова и снова кошмара, в котором я ползу по бесконечной узкой трубе. Ее стенки давят со всех сторон, давление становится все сильнее, и, кажется, еще чуть-чуть, и для меня совсем не останется места. Я хочу стряхнуть эту невыносимую духоту, но дергаться бесполезно. Сегодня Дэрил возится со мной определенно дольше обычного, тщательно приводя в порядок мою и без того умащенную кожу и идеально отполированные ногти, готовит к чему-то. У меня начинает отвратительно сосать под ложечкой, когда он вынимает костюм из черного скрипучего латекса. Фурнитур застегивает на мне ошейник. Тот с кольцами и длинной цепочкой, который был на мне, когда меня выводили на шоу. Сердце начинает колотиться, пойманное мыслью о том, что сегодня - как я мог забыть об этом - мой день рождения. Я застываю посреди комнаты, не слыша Дэрила, и только вижу, как его губы округляются и растягиваются, выговаривая слова. Тогда фурнитур берет цепочку и выдергивает меня из состояния паралича, заставляя выйти из комнаты. Куда? Не хочу, чтобы все, что происходит со мной в этом месте, продолжалось, и не могу представить, что будет со мной, если все закончится. Как я ни старался и как ни стараюсь, не могу представить себя без тебя... Ясон. Ясон Я знал про этот день. И ждал его наступления. Конечно, я уже решил, что буду делать. Я постарался обезопасить себя со всех сторон, но не знаю, как долго это может продлиться. Но все равно. Пока ты мой. И я хочу, чтобы так и оставалось. Я приказал убрать комнату к этой ночи. В какой-то степени это ведь твой юбилей, и я могу сделать тебе подарок. Конечно, не тот, о котором ты, возможно, еще мечтаешь, но все же... Пол усыпан лепестками. Стол с вином, фруктами и легким ужином. И белый кожаный диван, окаймляющий этот натюрморт. Однако свое вечернее кимоно, как и весь мой привычный тебе внешний вид, я менять не стал. И так слишком много... Мне не хотелось бы, чтобы ты впал в неадекватное состояние от всех этих перемен. Я приказал Дэрилу, чтобы он заставил тебя войти в мою спальню одного, а сам остался за дверью. Ты сам делаешь шаг ко мне. Химические заменители свечей создают танец теней на стенах. Язычки пламени пляшут в высоких подсвечниках. И кажется, что моя спальня превратилась в подиум для некоего эксклюзивного шоу... Моей жизни? Блонди и монгрел. Белое и черное. Сочетание, которое способно убить. Но сегодня я не собираюсь убивать. Я жду тебя в кресле, разглядывая подарок для тебя. Не знаю, отдам ли я его тебе, но мне очень этого хочется. А в последнее время я привык следовать за своими желаниями. Рики Дэрил стучит в дверь и распахивает ее передо мною, загоняя внутрь. Я делаю шаг и понимаю, что у меня, видимо, внезапный тяжелейший бред. Дурманящий запах свечей, искристые отблески на двух бокалах, красноречивые алые лепестки. У меня сто процентов глюки. Но в любом случае, этот сбой в твоей системе дрессировки или в моей сбрендившей голове не похож на аукцион, и я вздыхаю с облегчением. Ты откидываешься в кресле, светлые волосы текут по темному шелку кимоно, и мой взгляд невольно скользит следом до твоего паха. - Иди ко мне, Рики. В полумраке и с такого расстояния мне сложно разобрать, что за настроение в твоих глазах. Я стою на пороге и не осмеливаюсь пошевелиться. Несколько секунд - уже непозволительно долго. Опасно заставлять тебя ждать. Чувствуя себя не в своей тарелке от всего этого спланированного пафоса, я осторожно, чтобы не помять, иду по красным пятнам цветов, такой же красный. Подхожу к твоему креслу, опускаюсь на пятки и задаю рвущийся из груди вопрос. - А где... Рауль? Это единственное разумное оправдание всей творящейся в комнате пахучей искрящейся алеющей чертовщине, которое я могу придумать взамен объяснения, что моим мозгам пора в утиль. Я должен буду показывать пэт-шоу? Что, снова? Но ты же обещал... Лжец! Ясон Я улыбаюсь, запуская свои пальцы в твои ухоженные волосы, лохматя их, лаская. - Зачем тебе Рауль? Я закрываю футляр и кладу его на прикроватный столик. Цепочка от ошейника змеится у твоих ног. Я отстегиваю ее и вешаю на подлокотник кресла. - Идем. Я поднимаюсь и поднимаю тебя на ноги, обнимая за талию. Мы идем к столу. Я сажаю тебя рядом с собой на диван. Вино, уже налитое в бокалы, бликует свечными искрами. Ты держишься как-то странно зажато, но это нормально для тебя. Ты так всегда реагируешь на новую обстановку. Я глажу тебя по спине, успокаивая. Слегка целую твои волосы, касаюсь губами виска. Нежная кожа на твоих щеках розовеет, и ты, кажется, хочешь отодвинуться. Но я удерживаю, обнимая тебя за плечи. - Рауль здесь ни при чем, Рики. Это для тебя... Я раздумываю, что сказать ему дальше. Поздравления сейчас прозвучат глупо и неестественно. А с ним надо как можно проще, как я понял. - Тебе уже 18. Мне кажется, это повод... Я вкладываю в его пальцы бокал с вином, и он вцепляется в него, как в опору мира. Я усмехаюсь про себя. И беру свой бокал. Легкий звон соприкосновения. - С твоим днем, Рики. Я отпиваю глоток и смотрю тебе в глаза... Рики Я еще раз оглядываюсь на лепестки. Они никуда не делись. Лежат. - Зачем тебе, Рауль? Зачем мне Рауль? С лестницы спустить, зачем бы он мне еще сдался. Я вздыхаю с облегчением второй раз - рекорд - за две минуты. И тут же снова напрягаюсь. Что, будет кто-то другой, незнакомый? В принципе, Рауль даже где-то симпатичный, если думать о нем, как о большой, неуместной, но необходимой интерьеру вазе, например. Ты запускаешь в мои волосы тонкие пальцы и парой легких небрежных движений разрушаешь то, что Дэрил укладывал какое-то невероятное количество времени. Снимаешь цепочку-поводок, ставишь меня на ноги, подталкиваешь к столу и усаживаешь рядом с собой. - Рауль здесь ни при чем, Рики. Это для тебя. Для?... Меня?... Это?... Ты берешь мою лежащую на колене руку и втискиваешь в нее бокал. Ты, стол и стекло в моей руке совсем не галлюцинация. - С твоим днем, Рики. Ты... ты ведешь себя так, как будто мы... вместе, как будто у меня настоящий день рождения, как будто ты приготовил мне сюрприз, как будто я не раб для тебя. Ты не понимаешь что ли, как изощренно издеваешься надо мной сейчас! Я автоматически залпом опустошаю свой бокал, едва почувствовав вкус... Вино тепло прокатывается по пищеводу, и тяжелые мысли вдруг теряют в весе. Обычный стаут, сколько ни пей, не дает такой мягкой эйфории... Что ж, если сегодня ты решил вести себя не как хозяин, я подавно не буду корчить из себя жертву. Я отбрасываю с глаз разлохмаченные тобой волосы. - Следующий раз что ли на брудершафт? Ясон - Конечно... Я прикрываю глаза, чтобы ты не видел... Глоток вина, задержать во рту, и мягкая ладонь, идущая лаской снизу вверх по твоей спине, зарывается в твои волосы, запрокидывая голову. Твои резко расширенные глаза, страх, недоумение, непонимание. И мои губы, смыкаясь с твоими, поят, смешивают пряный виноград с нашим поцелуем. Ты прикрываешь глаза и немного расслабляешься. Я глажу твою грудь сквозь ткань, задевая нужные точки. Тихий задохнувшийся твой стон. Как трудно оторваться от твоих губ. Выпуская тебя из сковывающих объятий. Кивок на стол. - Угощайся. Ты в растерянности вскидываешь брови и разглядываешь изящно приготовленное великолепие. - Не отравлено. Я усмехаюсь и отрываю золотистую виноградину от ветки на блюде. Запиваю ее вином и смотрю на тебя. Ты почему-то еще больше краснеешь и что-то тихо говоришь сквозь зубы. Я качаю головой. - Сначала вино. Остальное потом. У меня есть для тебя новость... Потом. Рики Я слизываю с губ сладкие остатки вина и твоего поцелуя, во время которого мне так хотелось обхватить тебя руками, а не держать сжатыми ладонь к ладони между колен. Твои волосы текут уже не по шелку кимоно, а по обтягивающему меня латексу. Мне жарко и неуютно в этом дурацком наряде. Я хочу чувствовать тебя кожей, если не могу чувствовать руками. Это унизительное ограничение - не касаться - не даст мне забыть, что я есть, сколько бы вина я не выпил. Ты тянешься к винограду на металлическом блюде. - Угощайся. Не отравлено. Твои губы продолжают усмехаться в моей голове. Конечно, не отравлено. - Тебе же трахаться еще не надоело. А мне жить. Так что срочно - расслабиться и получать заготовленное для меня удовольствие. - У меня есть для тебя новость. Потом. Новости? Теперь мне точно кусок в горло не полезет. Какие хорошие новости ты можешь преподнести мне? Расслабиться не выходит. Я еще крепче запираю пальцы коленями. Тогда ты отрываешь новую виноградину и проталкиваешь между моих губ. Я размыкаю сжатые зубы и, так получается, вместе с виноградом ловлю твои пальцы. Я весь взмок. Этот проклятый латекс. Ты так близко и не отнимаешь пальцы. Я засасываю их целиком... Не распускать руки, да? Насчет языка уговора-то не было. Ясон Это приятно. Ты облизываешь мои руки. Прикрытые глаза, подрагивающие ресницы. Зажав руки коленями, ты весь подаешься ко мне. Я слегка дразню пальцами твой язык, и ты вздыхаешь. Я вижу, что тебе неудобно. Дело в одежде? Ты наконец-то привык ходить раздетым, и даже эти клочки тебя, видимо, смущают. Я отнимаю у тебя свои пальцы и, проведя влажную дорожку ладонью от твоего горла через грудь к паху, сквозь преграду материала сжимаю твой уже полувозбужденный член. - Ты можешь раздеться. Я откидываюсь на спинку, чтобы наблюдать волнующее зрелище тебя, выкручивающегося из тонкого в облипку латекса. Наконец ты высвобождаешься из топика и замираешь в раздумье. Под шортами у тебя, естественно, ничего нет. - И это тоже. Ты вскидываешь на меня недовольные глаза. Ты отчаянно любопытен. Я качаю головой. - Я же сказал, потом, Рики. Раздевайся. Когда ты поднимаешь ноги, стягивая шорты, я не выдерживаю и легко провожу пальцами по ложбинке между твоих обнаженных ягодиц. Ты немедленно сжимаешься. - Рики. Пора бы уже привыкнуть. Я могу делать с тобой все, что захочу. Я беру очищенную дольку раскрытого апельсинового цветка и подношу ее к твоим губам. Вкладываю в полураскрытые губы и целую тебя, наполняя наши рты свежим соком. Отрываюсь, облизываясь. - Разве с тобой так никогда не поступали?... Я наливаю тебе вина, пододвигаю бокал, беру свой. - А какие сексуальные игры в моде у вас в Кересе? Рики Я с трудом сдираю с себя последние мерзкие тряпки. Кожа лоснится от пота, я совсем голый, только грубая полоса черной кожи пересекает шею, но не тебя же мне стесняться после всего. В ответ на мои мысли ты щупаешь мою задницу, я вздрагиваю и краснею гуще прежнего. Костюм, по крайней мере, мог скрыть мое нарастающее, не смотря на все твои обидные реплики, возбуждение. - Рики. Пора бы уже привыкнуть. Я могу делать с тобой все, что захочу. Спасибо, что напомнил, а то я позабыл. Привыкнуть? Черт бы тебя побрал со всеми твоими привычками! Ты очень вовремя затыкаешь меня сочным от апельсинового сока поцелуем, я проглатываю дольку, и из сладкого поцелуй становится глубоким. Я со стоном стараюсь сильнее всосать твой язык, как будто мы занимаемся сексом ртами, как бы я всасывал твой член. Когда ты отрываешься от меня, я уже совершенно готов, никакая одежда не смогла бы скрыть такую эрекцию. Ты якобы не замечаешь моей реакции, завел меня и ведешь свою светскую беседу, когда я уже еле сдерживаюсь! - Какие сексуальные игры в моде у вас в Кересе? Я отпиваю половину своего бокала. Элита хочет знать, как развлекается шваль. - Жиголо. Такая игра. Ты поднимаешь бровь. Говорящее название, да? Да уж, это не то развлечение, от которого можно было отказаться, не прослыв на всю округу трусом. Хорошо, если этим пользовался ты сам, а если таким образом тебя хотел получить какой-нибудь урод, приятного могло случиться мало. Но мне везло, хотя меня вызывали часто, - мне было приятно обламывать, это давало адреналин. - Карточная игра. Проигравший выполняет сексуальное желание победителя. Поцеловать, отсосать, нагнуться. Сказать "Давай сыгранем в жиголо" - все равно, что сказать: "Я хочу тебя поиметь". У Гая точно от меня крышу рвало, если он, наш тихоня, вызвал меня. Теперь, наверно, думает, что я бросил его. И это так и есть. Я вспомнил о нем впервые за долгое время, и то случайно. Он выиграл секс, но потребовал лишь поцелуй, и я практически сам затащил его в постель. В тот раз я действительно не хотел оставаться должником. И его отказ, он разбудил во мне блудливый кураж куда круче, чем самая похотливая ласка. - Это публичная игра? Я нервно сглатываю, опрокидываю в себя вторую половину бокала и утвердительно киваю. Ты берешь мой подбородок и задираешь его вверх, заглядывая мне в глаза. - Ничего не напоминает... Рики? Ясон Я долго и глубоко смотрю тебе в глаза. Сейчас я раздеваю твое сердце до самого дна. Провожу кончиком языка по твоим припухшим губам, и ты нервно сглатываешь. Я повторяю вопрос. - Правда, ничего? Не так уж далеко мы ушли друг от друга в своих развлечениях. Я чувствую разгорающийся огонь и тяжесть в паху. Сьюта под широким кимоно нет, и мне нетрудно будет воплотить мои желания. Но пока я... наливаю тебе еще вина. Помнится, ты как-то говорил, что хотел бы выпить с блонди. И это тоже входит в мой подарок. Я касаюсь твоего бокала краем своего и улыбаюсь. - Кем ты был... как у вас там?... Я откидываюсь на диванную спинку и тяну тебя за собой, чтобы ты был ближе. Касаться тебя, твоих волос, слушать твой аромат, видеть, чувствовать твое возбуждение и... не сопротивляться своему. Тяжелые полы шелка пока еще вполне скрывают его, но... Я касаюсь твоих сосков, подразнивая и понукая продолжать рассказ. Рики Твой взгляд пробует красную краску, заливающую мое лицо, может ли получиться еще более насыщенный тон. - Правда, ничего? Я знаю, к чему ты клонишь. Хочешь сказать, что благородно развиваешь во мне уже имеющиеся задатки пэта? Да, мне пришлось бы лечь под Гая прямо на столе поверх битой карты, при всех, но этого не было! - Кем ты был? Как у вас там? Ты прижимаешь меня к себе и пропускаешь через пальцы мои волосы. Я слабо усмехаюсь отражением твоей фирменной усмешки. Кем я был. Того человека уже нет. - Да неужели ты не собрал на меня исчерпывающее досье? Я говорил, я был отбросом и жил, как отброс, и мне это нравилось больше, чем еда из твоих рук, блонди. Ты снимаешь свою руку с моей талии, и, не освобождая от пытливого своего взгляда, отрываешь новую виноградину и кормишь меня, я зло давлю тонкую кожу ягоды зубами, и сок брызгает на язык. - Ты снова лжешь мне, Рики. Ты не устал от этого? Но сегодня я не буду наказывать тебя. Как ты обычно проводил этот день со своими... бизонами? Ха! Конечно! Досье имеется. Ты подносишь бокал к моим губам и не убираешь, пока он не пустеет. Это уже третий. Приятная пьяная расслабленность совсем завладевает телом. Хрен с тобой. Раз такая пьянка. - Ну, последний раз у нас было много денег. И мы пошли в самое шикарное место Viper. Парни заказали для меня приватное шоу. Ангелочек танцевал на нашем столике чуть не голышом. Ну да, наши праздники, как ваши будни. Все было уставлено бутылками. И стриптизер с нарисованными на лопатках крылышками в своих блядских золотистых трусах ползал в лужах стаута, вертя круглым задом, весь в блестках. Все его лапали и, дураки, оттягивали резинку трусов. Резинка так шмякала о его тело. Почему-то я четко запомнил этот звонкий звук, как будто танцор был пустой внутри. Я безостановочно пил и смеялся так, что уже челюсти сводило. Один Гай сидел надутый, кажется, над этим я и смеялся. - Гай заставил меня потом уже в моей берлоге проделать то же самое. И я, ясное дело, упал и в хлам разбил колено. Он, тоже в дупель пьяный, облил меня биоклеем всего, кроме пострадавшего места. Но это ерунда. Смешнее всего было, что он склеил свои волосы. Они у него такие же длинные, как... Я сглатываю улыбку. Ясон - Ты танцевал стриптиз? Я пытаюсь представить себе это, но вспоминается только то, как ты танцевал, ласкал себя для меня. И... у тебя вполне получалось. Твоя спокойная фраза, что тебе там нравилось больше, чем здесь со мной, заставляет меня чуть нахмуриться. Я все равно не отпущу тебя. - А Гай, тот монгрел... это... твой партнер... там? Я, не смотря тебе в глаза, выбираю на столе из закусок мясной рулетик и оправляю в рот. Мясо чуть острое, я старательно прислушиваюсь к его вкусу. Я ревную? Как странно. Но... я бы хотел показать тебя этому Гаю сейчас. Чтобы он понял, что для него все кончено. Я непроизвольно сжимаю пальцы на твоем колене. Гай... Я найду, как дать тебе понять, что ты уже никто. Но зачем мне это делать? Это и есть эмоции? Я перевожу свой взгляд на тебя и улыбаюсь, глазами. Ты красив сейчас, особенно вот так, с немного растрепанными волосами, вольно раскинувшийся рядом со мной, краска на щеках и от выпитого, и от моих взглядов и рук. Но я люблю растягивать удовольствие. Я провожу пальцами по твоему члену и тут же убирая их, вплетаю свой голос в твой прерывистый вздох. - Расскажешь дальше?... Рики - А Гай, тот монгрел, это твой партнер там? Я жалею, что ляпнул имя Гая. Твои вопросы сплетаются из протяжных вкрадчивых слогов. Верный признак, что у тебя там в голове что-то крутится с неизвестной мне целью. Я чуть не буквально прикусываю язык, когда твои пальцы ощутимо стискивают мое колено в диссонанс с твоим старательно отсутствующим видом. Ты вдруг совсем выпускаешь меня из объятий, и я разваливаюсь на диване, демонстративно закинув руки за голову. Типа не больно хотелось. Но эрекция на самом деле уже почти болезненная. Все эти поцелуи на брудершафт вообще не способствуют спокойствию. Когда твои руки ложатся на мой член, томительная волна прокатывается по голодному от того, каким способом ты принуждаешь меня есть, телу. - Расскажешь дальше? Больше ни слова о Гае. Ни к чему его имени звучать в этом месте. - Какое танцевал. Разбарабанил колено и весь танец, говорю. Дальше? Мне теперь тяжело говорить о прошлом, о лидере бизонов Рики Дарке, о покойнике. - Керес - чтобы детей гражданских пугать. Нечего рассказывать. И я ничто. Ясон Я разворачиваюсь на тебя и приподнимаю кончиками пальцев твое лицо за подбородок. Он не хочет говорить о Гае. Значит, этот монгрел для него больше... больше, чем я? Наверное, в моих глазах что-то мелькает, и твои зрачки расширяются. В них я вижу мое отражение и отражение твоего... моего желания? И что-то еще?... Я кладу руку на твой отчаянно стоящий член и начинаю ласкать его, не отрывая от тебя взгляда. Ты раздвигаешь ноги и двигаешься в такт. Когда ты пытаешься закрыть глаза, я останавливаюсь, и ты снова их распахиваешь. Я качаю головой, и ты больше не закрываешь их. Я начинаю говорить. Мерно, ритмично. В такт моим движениям на твоем члене. - Ты мой, Рики. Ты не ничто. А просто мой. Весь. До самой глубины себя. Ты мой, Рики. Я... Рука на твоем члене сжимается, предвидя твою скорую разрядку. - Так... Пальцы проходятся по головке, скользят вниз, между ягодиц, входят в тебя и вновь ускользают вверх, по пути сжимая твои напряженные яички. - Хочу. Я накрываю твои губы поцелуем, и ты, наконец, можешь закрыть глаза и весь отдаться выгибающему тебя оргазму. Сперма размазывается по руке, и я беру салфетку, когда отрываюсь от тебя. Вытираю. Ты распластан на диване. Я не могу понять выражение твоих глаз. Спокойно. - Он делал это лучше? Что со мной? С каких это пор меня волнует, что кто-то... Я отворачиваюсь, давая понять, что ответ не обязателен. Интересно, а можешь ли ты сам мне ответить? Или спросить? Я возвращаю свой вопросительный взгляд на тебя. Рики Скорость моего дыхания стремительно увеличивается. Я двигаю бедрами в одном темпе с твоими терпкими движениями. Резко приподнимаюсь и толкаю свой член в твою руку. И выгибаюсь со стоном. Удовольствие пронзает меня сладким электрическим разрядом. Размякший, я стекаю по спинке дивана и лежу на боку, спустив ноги на пол и вытянув руки, приходя в норму. Твой заданный холодным тоном вопрос застает меня врасплох. - Он делал это лучше? То, что сейчас было, это что, соревнование? На меня накатывает тихое бешенство. Ты отворачиваешься спиной ко мне, тщательно вытирая руки. Не получив ответа, ты оборачиваешься и смотришь на меня с требовательным ожиданием во взгляде. Покачнувшись, я поднимаюсь и, поджав ноги, откидываюсь на спинку дивана. Я продолжаю молчать и замечаю, как твои глаза дергаются в сторону браслета. Я не хотел больше говорить о своем партнере, но твой в сторону практичный взгляд - нажми на кнопку и... - провоцирует во мне бурю. - Блядь, Ясон, мы что, будем играть в еще одну сексуальную игру: найди сто отличий?! Лучше или хуже! Он делал это по-другому! Совсем по-другому. Не бил меня плетью, не заковывал в цепи, не заставлял дрочить перед своими друзьями, не сажал в карцер на неделю, не ломал мне рук. Гай отдавался мне с такой же охотой, как брал меня. Мы были равны. А теперь я твоя игрушка. Ты можешь усадить меня за стол и можешь поить насильно до дурноты, можешь отобрать всю одежду и можешь нарядить в идиотские тряпки, можешь положить под себя или положить под меня. И, как я понял, перемены мне не светят. Ясон Я выслушиваю эту отповедь с непроницаемым выражением лица. Я успел сделать его таким. Дипломат, не умеющий владеть лицом, не может владеть своей профессией в должной мере. Я убираю взгляд и долго наливаю себе вино, следя, как медленно течет алая струйка из узкого кувшина, тщательно сбалансированного моими руками. Я раздумываю. Да, я, конечно, навел справки о тебе. И знаю, как выглядят твои бизоны и кто такой Гай. Но услышать это от тебя... Я перемещаю кувшин на твой бокал. Быстро, не меняя положения горлышка, но не пролив ни капли. Это старая забава на контроль и скорость, еще с интерната. Задумчиво сквозь зубы и не отрывая взгляда от бокала. - Это так важно для тебя? Прикасаться... Я качаю головой и отставляю кувшин. - Но это невозможно... здесь. Все ясно. Гай, потому что такой же, понятней, ближе. Я усмехаюсь. Становиться монгрелом в мои планы не входит. Как и отпускать тебя от себя. Я рассеянно разглядываю теперь кровать. Да, я не хочу смотреть на тебя. Я не хочу, чтобы ты догадывался о происходящем во мне. О моих чувствах. - Тебе и не нужны перемены. У тебя есть все. И тебе это нравится, это же видно. А прикосновения... Разве мало моих?... И я провожу ладонью по твоему плечу и груди. Рики Тишина. Только звук наливающегося в бокалы вина. Я смотрю, как льется в плен тонкого стекла красная жидкость, так похожая по цвету на мою кровь. Я так много видел ее в последнее время. Жидкость принимает форму сосуда, в котором оказывается. Я же никогда не смогу, как не смогу изменить форму своего плена. В твоих руках нет ни намека на дрожь. - Это так важно для тебя? Прикасаться? Твой голос - он всегда спокойный, но в нем так много разных оттенков, которые я научился отличать - заставляет дрожать мои руки. Мне хочется прокрутить назад на тот момент, когда я вспомнил имя своего партнера вслух, и сказать что угодно другое. В твоем спокойном голосе сейчас я чувствую опасность для того, кто столько раз прикрывал меня. - У тебя есть все. И тебе это нравится, это же видно. А прикосновения. Разве мало моих? Ты кладешь руку на мое плечо и, дернувшись, я движением плеча сбрасываю ее прочь. Ты возвращаешь ее назад, добавляешь вторую, и твои пальцы впиваются в мои плечи клещами. Совсем не так я хочу, чтобы твои руки стискивали меня. Я смотрю на тебя, перестав вырываться. Если... - Ясон, если сегодня все не так, могу я попросить... коснуться тебя? Я в трансе от собственной наглости, это все вино, оно растормаживает. Ясон Я беру его руки и целую запястья, выворачивая их нежными внутренними местами к себе. Касаться... как ты не понимаешь... - Конечно. Произносят мои губы, и я распахиваю кимоно, вжимая, прижимая тебя к себе. Впечатывая твое тело в мое. Так, что слышу, как клацают твои зубы у моего плеча. - Ты можешь попробовать. Продолжаю я, распиная тебя на себе, заводя твои руки в моих руках себе за спину и оставляя их там. Две твои, две мои, твои в моих, вперехлест. Твой пах трется о мой стоящий член. Я раздвигаю твои ноги коленом. В какой-то момент мне приходится выпустить твои руки, чтобы не раздавить тебя своим телом. Ты что-то выстанываешь в мое плечо. Если ты попробуешь использовать зубы, я вышвырну тебя и уже никогда... Нет. Не отпущу. Я опираюсь на руки, поднимаясь над тобой, твои руки скользят по моей коже. Это почти болезненное ощущение чужого прикосновения. Как будто по позвоночнику пропустили ток. Ты приподнимаешь ноги, сам, чтобы... Я вхожу в тебя. Сразу. Полностью. Хорошо, что я приказал Дэрилу сегодня, собирая тебя, заранее использовать смазку. Я хочу понять разницу. Ты кричишь. Я вопросительно замираю. - Больно?... Но ты... Рики Черный шелк сползает с твоих плеч на пол, и грудью я чувствую твердость твоих возбужденных сосков. Ты переплел наши пальцы, не давая воспользоваться своим разрешением, я почти благодарен тебе за это и сам тоже медлю, так мне хочется вцепиться в тебя, проникнуть под твою кожу, вытянув через нее твои спрятанные от меня стоны, громкие и безудержные. Ты разрываешь наши сросшиеся вместе пальцы, светлые волосы свешиваются вниз, обнажая для меня твою спину. Жадными подушечками пальцев я набрасываюсь на теплую гладкую нежную кожу, закрыв глаза, как слепой, открывая тебя для себя, изо всех сил стараясь, чтобы мои движения оставались легкими, не смотря на терзающее меня грубое желание. Осторожные обманчивые прикосновения. Обманывающие меня, что и ты мой. Я ощупываю каждый позвонок, ласкаю лопатки, подбираюсь к шее и обвиваю ее в тот момент, когда ты входишь в меня, горячо обжигая своим нетерпеливым проникновением. Ворвавшееся в меня наслаждение такое сильное, что я бы не сумел сдержать свой жадный животный крик. Но у меня нет ни желания, ни мысли контролировать себя сейчас в твоих руках. Сквозь перестуки сердца ты о чем-то спрашиваешь меня и слегка отстраняешься. Ладонью я нетерпеливо накрываю твой рот: не останавливайся ни за что. Притягиваю обратно к себе, руки соскальзывают на твои ягодицы, сжимают, я подаюсь вперед и дергаю тебя в себя. Ясон Ты нетерпелив. Ты жаден, я чувствую. Но ты осторожен. Твои прикосновения не столько возбуждают меня, сколько заставляют держать еще больший контроль над собой. Это не отменяет возбуждение, но отменяет мое доверие. Я слушаю такты, пошагово. Вот твои пальцы на спине, на шее, губах. Мне нельзя прикрыть глаза, и я стараюсь не смотреть на тебя... Это другое. Я не хочу, чтобы ты видел это в моих глазах. Я наращиваю темп, распластывая тебя под собой. Касаюсь твоего члена, возбуждая и настраивая тебя. Твои руки блуждают по моему телу. Не ошибись, Рики. Не сорвись, даже не думай. Мне кажется, что я слышу, о чем ты думаешь сейчас. Если ты сорвешься... Я запечатываю твои губы и продолжение этой моей мысли поцелуем. Рука выпускает твой член, и ты нетерпеливо трешься им о мой живот. Я могу дать тебе эту возможность. Потому что... Я перехватываю твои руки и раскидываю их в стороны, прижимая своими к коже дивана. Распятый подо мной, ты прекрасен. Я, наконец, могу позволить себе прикрыть глаза и видеть тебя из-под ресниц. Твои ноги лежат на моих бедрах, но ты постоянно пытаешься забросить их выше. Я помогаю, и ты, сложенный почти пополам, бесстыдно подмахиваешь мне в бешеном ритме. Рики Твой член ходит во мне, ритмично двигая мое тело по дивану. Я крепко сжимаю твои бедра ногами, не имея возможности держаться за края, мои руки заняты твоим телом. Я перебираю и тяну твои волосы, тыльными сторонами рук поглаживаю твои плечи, до локтей, возвращаюсь к влажной от пота спине, по позвонкам. Твои удары с каждым разом становятся все глубже, твой рот находит и раздвигает мои губы. И вдруг ты забираешь и сковываешь мои запястья. Я разочарованно простанываю самые грязные ругательства, перемежая их глухими стонами, когда ты достаешь до упора. Делаю попытку вывернуться, изгибаюсь дугой, но ты продолжаешь удерживать меня, распаляя. У меня мутнеет в глазах от сладостного напряжения, я забрасываю ноги тебе на плечи, чтобы ты мог свободнее входить в меня, приподнимаю бедра навстречу твоим толчкам в отчаянном желании кончить. Ты тоже, кажется, уже на самой грани, твое прерывистое дыхание задевает мое лицо, твои волосы пахнут смятой травой, ты прижимаешься ко мне щекой, и твои пальцы на моих запястьях расслабляются. В мгновение я высвобождаю руки, они сами рвутся к тебе. Я цепляюсь за тебя, остро впиваясь пальцами в кожу спины. И невероятной силы оргазм заставляет меня выгнуться в беззвучном крике. Ясон Зря. Все зря. Оргазм был оглушительный. Но... Ты не понял. Опять и снова. Зачем я продолжаю эти попытки объяснить?... Это бесполезно. Я выбираю сейчас в себе два желания. Ударить тебя или просто приказать уйти. Я выбираю третье. Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и подношу к губам бокал с вином. Я ошибался. Я постоянно ошибаюсь в тебе. Темное и глухое, как корни наших геномов, желание разрушать все так же сильно в тебе. Ты как животное, которое нужно бить, чтобы оно могло вести себя в соответствии с правилами цивилизации. Я разворачиваюсь и, не глядя тебе в глаза, бью тебя по щеке, раз и другой. И отворачиваюсь. Я знаю, что ты не понимаешь сейчас. Поэтому я поясняю. - Ты поступил неразумно. Я сожалею о том, что позволил тебе распускать руки. Надеюсь, ты теперь понимаешь, что запрет на прикосновения необходим для тебя. Первый Консул с отметинами на коже... Нонсенс. Да что этот монгрел хочет себе позволять? Конечно, он привык к таким же монгрелам, как он сам. Рики Ты хватаешь меня за шею сзади, приподнимая, едва различимый стон, и ты вдруг отпихиваешь меня в сторону. Я настороженно вжимаюсь в диван, из своего угла следя за твоими движениями. Ты тянешься за бокалом, и я вижу оставленные моими ногтями с кровоподтеками ямки. Сердце ухает вниз, я же честно не хотел. Я перевожу взгляд на свои нервно сжимающие края дивана пальцы, проклиная венец косметических усилий Дэрила. Только страх сделать еще хуже мешает мне подползти к тебе и сказать, что я ведь случайно, я просто не умею обращаться с такими своими когтищами, сам я всегда стриг ногти чуть не до мяса. Ты с непроницаемо невозмутимым видом отпиваешь несколько глотков, вроде бы спокойно ставишь бокал на стол и внезапно влепляешь мне одну за другой несколько оглушительных пощечин. - Ты поступил неразумно. Я сожалею о том, что позволил тебе распускать руки. Надеюсь, ты теперь понимаешь, что запрет на прикосновения необходим для тебя. Ты говоришь, отвернувшись, с уже нескрываемым раздражением. Что-то капает мне на руку. Кровь. Из носа она затекает в рот, я слизываю и запрокидываю голову вверх. В глазах маячат жирные черные мухи. Кровь никак не останавливается. Тогда, чего уже теперь притворяться воспитанным пэтом, я хватаю край белой скатерти, тяну на себя, и вся еда и посуда со звоном катится к чертям на пол. Я зажимаю нос тканью, стараясь не поддаваться накатывающей из-за головокружения слабости. - Может, если бы я мог прикасаться к тебе нормально, а не по большим праздникам, блонди, тебе бы не пришлось сейчас сидеть с попорченной спиной, а мне - с головной болью. Сил нет оставаться с тобой в одной комнате с издевательски подмигивающими огнями по стенам, в пропахшем цветами спертом воздухе. Твое участие такой же миф, как весь этот антураж-однодневка. Я встаю, скатерть волочится за мной, делаю шаг, звенящая дурнота и выпитый алкоголь и слабость после секса настигают меня, я падаю на колени, выпуская перепачканный белый. - Мне 18... я больше не гожусь в пэты... сколько еще ты намерен удерживать меня при себе... Я дергаю пряжку ошейника, но пальцы двигаются неуклюже, как деревянные. Ясон Ты все испортил. Неужели у монгрелов действительно нет ни капли разума, чтобы понимать?... Понимать и контролировать свое поведение. Ты нарушаешь, ты ломаешь такими силами созданный мной баланс. Ты ведешь себя хуже... Хуже, чем... животное. На меня накатывает ярость, и я привычно сдержанно вцепляюсь в мелочи, которые меня успокаивают. Иначе может случиться... Равнодушие и злость от неисполненного желания поднимают меня с дивана в одном мерцающем движении. Я наклоняюсь над тобой и бью тебя по рукам. Хватаю тебя за ошейник и волоку за собой по полу, как дергающуюся игрушку. В ванную. Блестящее покрытие. Хромированные серебристые приспособления. В ванной установили то, что я велел. Станок для тебя. Я бросаю тебя скользящим движением по полу до штырей и колец, вмонтированных в стену. Ты едва успеваешь выставить руки, чтобы не влететь в нее головой. Я заставляю тебя подняться, цепляясь за переплетение цепей. Руки в верхние кольца, ноги достаточно свободно - в нижние. Я подтягиваю тебя вверх. И отхожу, разглядывая, все ли я сделал правильно. Ты не хочешь моей любви, Рики, что ж. Ты получишь ее обратную сторону. Я включаю душ над тобой, и сверху течет вода, мелкими каплями ударяя по твоей коже. Смывая кровь, она бьет по твоему телу маленькими молоточками возбуждения. Я уже изучил, как ты реагируешь на подобное. Я включаю свой душ рядом и становлюсь под его теплые струи. Вода смывает усталость, напряжение, саднящее чувство на спине. Я умею ухаживать за собой не хуже фурнитуров. Ладонью по коже. Это приятно, это почти также приятно, как если бы ты ласкал меня. Но ты не можешь. Не умеешь. Не хочешь... Мой взгляд сквозь воду в твою сторону. - Ты все испортил, Рики. Теперь не жалуйся на мою жестокость. Ты сам нарушил правила. Рики Больше никаких цветочков и свечей. Все на своих местах. Моему телу сейчас, должно быть, очень неудобно, стоять приходится на цыпочках, слишком большой вес на растянутые руки, я помню, как это, но ничего не чувствую, словно я тот самый покойник, о котором не могу разговаривать с тобой. Могу только смотреть, но не чувствовать. Как... вы. Но в случае со мной это ненадолго. Трудно дышать от нелепости ситуации, от того, что я по собственной уже осознанной дурости потянул себя за язык. - Ты все испортил, Рики. Теперь не жалуйся на мою жестокость. Ты сам нарушил правила. Я нарушаю правила. Ты будешь мне примером? Твое желание такое же слепое, как и мое, что бы ты там ни говорил! Ты сам нарушаешь все свои правила одно за другим, и я хочу, чтобы ты нарушил их все, чтобы Ясон Минк тоже умер, и остался только ты! - Давай, Ясон, сорви зло и выбрось меня обратно на помойку. Рауль дело говорит. Я необучаемый. Я перевожу дыхание. Мне страшно, что ты не услышишь, не захочешь. Что ты... - Но я... хочу... хочу... научиться быть с тобой. Ясон Я отворачиваюсь. Ты лжешь. Ты думаешь, я не вижу, что и как тебе дается. Даже эта ложь во спасение. Спасение себя. Ко мне, я уже понял, ты равнодушен. Вода стекает по спине, смешивает гладкую массу волос с текучими струйками по коже. Успокаивает. Но у меня тонкое обоняние. Я чувствую запах крови, и он дергает мне нервы. Мне хочется уйти, оставить тебя здесь. Но я же еще не сделал своего подарка. Я поворачиваюсь к тебе. Кровь из носа прекратилась, и ты просто пытаешься стоять, прикованный к стене. Я выключаю свой душ и подхожу к тебе. Ты поднимаешь голову и пытаешься поймать мой взгляд. Нет. Я знаю, как ты можешь лгать мне, даже взглядом. Я выключаю твой душ тоже и придвигаюсь ближе. Рука привычно ложится на твой член и уверенно доводит тебя до хриплого стона пополам со словами... которые меня сейчас не интересуют. Я продолжаю ласку до тех пор, пока ты не начинаешь умолять. Но я прекращаю. - Стой, как стоишь. Я отстегиваю металлические цепи от твоих запястий и щиколоток. Одного моего взгляда хватает, чтобы ты не упал. Ты вцепляешься в цепи и остаешься стоять. Я включаю теплый сухой воздух. Мы стоим под его обсушивающими струями, и, прикрыв глаза, я вспоминаю, как я обнимал тебя. Тебя. Я... Легкий звон цепей заставляет меня открыть глаза, и я вижу, что ты уже вполне в порядке. Я хлопаю себя ладонью по бедру. - Иди за мной. Я выхожу из ванной и точно знаю, что ты идешь следом. Разгромленная спальня. Я не подхожу к тому месту, где ты устроил бардак. Возможно, в моих глазах сожаление, но ты его не увидишь, я постараюсь. Я беру с прикроватного столика футляр и разворачиваюсь к тебе, взглядом приказывая... Ты опускаешься на колени и наклоняешь голову. Как ты покорен сейчас. Как прекрасен... Я расстегиваю твой стандартный ошейник и бросаю его на пол. И достаю подарок. Черная кожа украшена платиновыми пластинами, на одной из которых гравировка: "Рики. Пэт Ясона Минка". - Я продлил твой контракт. Теперь он бессрочный. Я застегиваю ошейник на твоей шее и отстраняюсь полюбоваться. Ты вскидываешь голову, губы раскрываются... - Ты остаешься здесь. Ты рад?... Рики Ты пытаешь меня рукой, я извиваюсь, рискуя вывернуть суставы, покачиваю бедрами так, как если бы ты брал меня членом, а не ласкал пальцами. Со слезами на ресницах я умоляю тебя о прощении, уже невменяемый, прошу двигаться быстрее, но ты старательно медленно терзаешь меня и вдруг совсем убираешь руку. Освобожденный от цепей, я готов сползти вниз по стене, ноги подкашиваются от возбуждения, только твой тяжелый взгляд удерживает меня на месте. Пока теплый воздух выпивает капли воды на твоей и моей коже, я отчаянно пытаюсь устоять на ногах, не совсем пришедший в себя от ударов по лицу и изможденный безвыходным напряжением. Твое тело лишь слегка задевает мое, но и так я ощущаю его опаляющий жар, который не меньшая пытка. Я не знаю, что ты собираешься делать, понимаю только, что бить меня ты не будешь, наверно, отправишь сейчас к себе, в таком до жути взведенном состоянии, не ослабив пэт ринг. Подушечки пальцев помнят бархатистость твоей кожи, и я еще крепче вцепляюсь в цепи. Твой приказ заставляет меня с трудом отвалиться от стены и проследовать за тобой в комнату, к твоему креслу. Ты снимаешь с меня ошейник, отбрасываешь его в сторону, как ненужное старье, и вынимаешь из узкой лакированной коробочки другой. Надпись выдавлена на бликующем металле четкими прямыми буквами: "Рики. Пэт Ясона Минка". - Я продлил твой контракт. Теперь он бессрочный. Ты затягиваешь ошейник на моем горле, слишком туго, я невольно дергаю головой, задыхаясь. Ты понимаешь и ослабляешь ошейник на одно деление. - Ты остаешься здесь. Ты рад? Твой тон, все такой же ледяной, не допустит отрицательного ответа, но мне, только что умолявшему в слезах, нечего отрицать. В моих глазах, должно быть, притаился страх, но на лице, знаю точно, ликующая улыбка, с которой я ни черта не могу поделать. Не смотря на сегодняшнюю мою выходку и твое бешенство, ты не хочешь отпускать меня от себя. Ты просто не можешь сделать этого. Ты нарушаешь очередное ваше гребаное правило. Не можешь иначе. - Да. Всего две буквы. Вот только это также значит, что я буду сидеть на цепи, как ты сказал, бессрочно. Когда, бывает, мне кажется, что я не смогу больше ни минуты. Но без тебя я выдерживаю еще меньше. - Да. Ясон Я внимательно слежу за твоей реакцией. За твоей странной реакцией. Ты выглядишь таким довольным, как будто и не было этих твоих слов, и горечи, и крови... Я очень внимателен. Очень. Пожимая плечами, разворачиваюсь к постели. Душистый батист простыней. Шуршащие складки уложены ровными волнами. Я вытягиваюсь во весь рост, блаженно проводя ладонями по тонкой ткани. Я знаю, чего не хватает здесь. Почему я прощаю тебя? Всегда. Так... странно. - Иди сюда, Рики. Я слегка шевелю пальцами откинутой в направлении тебя руки. Ты медленно поднимаешься с колен и осторожно ложишься на кровать. Придвигаешься. Я нахожу твое тело. Твою гладкую упругую кожу. Твое дыхание обжигает воздух, и я слышу, как ты стонешь... Страсть? Покорность? Что? Усмешка. Ты животное, Рики, просто животное, которое никто не может приручить. Никто... кроме меня. Я разворачиваюсь на тебя и, резко обняв, подтягиваю тебя под себя. Ногой раздвинув твои колени, я над тобой. Твои пальцы сжаты моими ладонями. Глаза в глаза... - Что ты сейчас хочешь, Рики? Губы находят нежную пульсирующую жилку на шее. Поцелуй-укус до ключицы. И снова... улыбка. - Ты знаешь, что ты хочешь?... Рики Мой новый ошейник уже предыдущего, который не давал мне как следует двигать шеей. Теперь, когда ошейник закреплен правильно, я почти не ощущаю его, могу свободно крутить головой. Осваиваясь, я поворачиваю шею вправо и влево. Я постоянно, интересно, должен буду его носить? Поэтому он такой... незаметный в плане ощущений? Ты вытягиваешься на постели и поглаживаешь простыни рядом с собой. - Иди сюда, Рики. Я замечаю, что твой голос потеплел, но глаза все такие же холодные. Не знаешь, чего от меня ждать? Я сам не знаю. Знаю, каким ты хочешь, чтобы я был, знаю, каким мне нужно быть, но не знаю, каким буду. Я подползаю к тебе под бок, неуверенно, и оказываюсь в твоих обнимающих руках. Мой член тут же дергается, требуя внимания. Ты переворачиваешь меня на спину и раздвигаешь мои расслабленные ноги коленом. В паху приятно покалывают горячие иголочки. - Ты знаешь, чего ты хочешь? Я приподнимаюсь, вжимаясь в твою раскаленную кожу. Твои руки предусмотрительно удерживают мои плотно прижатыми к постели. Я облизываю пересохшие губы и дергаюсь, пытаясь освободить пальцы. - Что ты делаешь, Рики? Ты реагируешь мгновенно и сжимаешь мои руки еще сильнее, так, что я морщусь от боли. Никогда мои губы не сомкнутся на твоем члене и тем более... но... - Научи меня, Ясон... Веди мои руки сам, пока я не начну терять контроль. Прошу тебя, дай мне это чувство снова. ... Как будто мы... вместе. Ясон Я усмехаюсь. Скорее даже, себе. Ведь, похоже, я действительно схожу с ума. Я чувствую бешеное возбуждение от твоей близости. Мой член задевает твой. Ты раздвигаешь ноги шире и трешься об меня, выворачиваясь из моих рук. Я сжимаю тебя крепче. "Пока я не начну терять контроль... научи меня..." Никогда ни один пэт не будет так просить, а я никогда не... соглашусь с такой просьбой. Кроме тебя. Что ты делаешь со мной, Рики?... Я сажусь, скрещивая ноги, и тяну тебя за руки на себя, ты садишься на колени напротив. - Иди ближе... сюда... Я показываю взглядом, куда ты должен сесть. Ты осторожно, видно, это для тебя неожиданно, меняешь позу. Я подхватываю тебя под бедра и, приблизив к себе, опускаю, медленно... подставляя ноги под твою спину, ты откидываешься, скользишь ладонями по моим щиколоткам. Я притягиваю тебя ближе, опираясь на подушки. Ты почти падаешь на меня и обнимаешь ногами за талию. Ты так открыт, что опускаешься всем весом, полностью, и вскрикиваешь. Я обнимаю тебя, заставляю двигаться. Ты пытаешься ухватиться за мои плечи. Я сбрасываю твои руки, и они скользят по моей коже почти до локтей. Я кусаю твои губы в поцелуе, и ты обхватываешь меня за шею, прижимаясь всем своим телом. Я чувствую, как ты сцепляешь пальцы на моей спине, чтобы не трогать меня... Рики Спиной я опираюсь на твои согнутые ноги, опускаясь на твой тоже возбужденный дальше некуда член. Я действую слишком поспешно, жестоко кусаю губы и все равно не могу удержать мучительного крика. Я медлю, давая мышцам привыкнуть и растянуться под твой размер, и ты сам нетерпеливо хватаешь меня за талию, спускаешь руки ниже, мнешь мои поджавшиеся ягодицы, двигая меня на своем члене. Я раскачиваю свое тело вверх и вниз в сумасшедшем крадущем дыхание ритме. Ты засасываешь мои губы и облизываешь их, прикусываешь. Мне кажется, я могу потерять сознание от таких твоих голодных поцелуев, ты давишь мои губы, как спелые виноградины, и они сочатся красным. Я осмеливаюсь обнять тебя за шею, чтобы удержаться и удержать теряющееся в переливах болезненного наслаждения сознание. Руки крест на крест, ногти вонзаются в ладони, чтобы не допустить неосторожных царапин. Ты рывком прижимаешь меня к себе, я чувствую себя совсем хрупким в твоих руках, когда ты сам яростно посылаешь свои бедра навстречу моим движениям, потакая своему хищному желанию. Я замечаю, что скороговоркой, лихорадочно, задыхаясь, без остановки, в резонанс диким рывкам шепчу твое имя. Струйки пота щекочут поясницу, и густой запах секса перебивает аромат увядающих лепестков. Ты вдруг откидываешь меня назад на свои ноги, заставляя одной рукой упереться в постель, а другую кладешь на мой изнывающий член, я судорожно вздыхаю и зажмуриваюсь, комкая ни в чем не повинные простыни. Ясон - Ну же, Рики. Покажи, как ты хочешь... Ты, наверное, никогда не разучишься краснеть от своей откровенности. Ты облизываешь губы, как будто хочешь, чтобы они своими движениями не выдали тебя. Но они выдают. Они двигаются так, как будто ты сосешь, облизываешь и... Твои глаза закрыты, и ты позволяешь своему телу открыто показать, что ты хочешь и как. Почему-то ты так умеешь только с закрытыми глазами. Но я хочу видеть. И я убираю руку, заставляя тебя продолжать самому. Ты распахиваешь глаза и прожигаешь меня взглядом. Мои зрачки, мою усмешку и... тут же сдаешься, когда я вхожу глубже. Ты хватаешься рукой за мое плечо, чтобы не упасть от сильных толчков. Твоя рука яростно трет твой член. По губам мелькает язык. Ты немного оскаливаешься, заходясь в последнем пике удовольствия и... бурно кончаешь, вжимаясь в меня и не выпуская свой член. Я продолжаю двигаться в тебе, ничуть не снижая ритма... Рики Меня сотрясают судороги освобождающегося между пальцами удовольствия. Сперма выплескивается на твой и мой живот и размазывается нашими телами. Незнакомое ощущение, как будто горячая лавина напряжения стекла вниз, от паха до ступней, и растеклась по кончикам пальцев ног. Я хватаю твои еще влажные после душа длинные волосы, слепо продевая руки в прохладные волны, захлебываясь своими осипшими стонами, мои легкие сейчас разорвутся. Ты не останавливаешься, и утихший было огонь снова вспыхивает и возвращается ко мне. Твой член вонзается в мое тело, кажется, с еще большим напором, как будто ты хочешь поймать мою душу, но она и так твоя. Ты словно совершаешь недоступный мне ритуал, твои руки скользят одновременно по всему моему телу так быстро, что я не успеваю отследить, где они сейчас, на моих плечах, ягодицах, спине, бедрах, коленках. От неуемного ритма, пожирающих меня рук, дикого неистовства тел я перестаю быть человеком. Мои пальцы подергиваются, твои спутанные волосы защищают тебя от моих разрушительных прикосновений, но я чувствую, как рвутся натянутые золотые нитки. Едва способный выговаривать слова, я простанываю, чтобы ты перехватил мои пальцы, и, уже совсем обезумевший, рычу в твое ухо. Ясон Я выхватываю твои руки из моих волос и шепчу. - Умница. Ну же, еще... Завожу тебе руки за спину и одной рукой вжимаю в твою поясницу, прижимаю к коже, фиксирую. Ты гнешься, выставляя зад так, чтобы мне было удобнее. Я вижу, как твой член начинает вставать снова и, приподняв тебя, резко заставляю сесть. И кончаю в тебя. До оглушительного чувства опустошенности. Ты что-то стонешь, пытаясь вырваться из моих рук, но я не слышу и продолжаю выплескиваться в тебя. Все напряжение, всю усталость, все непонимание... В какой-то момент ты перестаешь вырываться и просто утыкаешься лицом в мое плечо, в волосы. Я склоняюсь к тебе и целую в висок. Твое сердце колотится, как бешеный молот, рядом с моим. Сейчас ты мой, ты со мной, и нет никакой преграды... Совершенно. Твои вывернутые руки дергаются. Видимо, к тебе возвращается чувствительность. Я отпускаю твои затекшие руки и опрокидываю тебя на кровать между моих раздвинутых ног. Мой обмякший член выскальзывает из тебя, и я вижу, как моя сперма вытекает из тебя на простыни. Ты быстро сжимаешь ноги и поворачиваешься на бок. Я вытягиваюсь рядом на спине, ладонью проводя по твоей еще влажной коже. Так хорошо... пока. - Рики... Тебе понравился мой подарок?... А я ведь все еще не знаю, правду ли ты говорил мне, и будешь ли говорить мне правду и впредь... Или все это ложь, придуманная тобой от страха за свою жизнь?... Я закрываю глаза. Скажи мне... только... я же почувствую ложь. Рики Твое удовлетворенное желание отпускает меня, я падаю на простыни и только сейчас понимаю, как до боли устали перетруженные мышцы ног, мне едва удается свести колени вместе и не закричать. Разбуженное снова возбуждение бродит под кожей, теребя нервные окончания, но пока моих сил хватает только на то, чтобы перекатиться на бок и смотреть на твои налипшие на виски волосы, на длинные удивительно темные изогнутые ресницы. Ты сейчас выглядишь умиротворенным, как будто вся случайно спровоцированная мною злость вышла наружу вместе с дикими толчками и теплым семенем. Ты оглаживаешь мое тело мягко рукой. - Тебе понравился мой подарок? Я ошибся, злость не ушла совсем, часть осталась, я слышу металлическое эхо яростного урагана, бросившего меня на пол ванной. Когда ты вот так кидаешь меня в пол мешком костей, каждый раз я думаю, что ты уже не остановишься ни перед какими моими мольбами. Просто из-за того, что я сказал не то, что ты хочешь услышать от меня. Тебя так важно, чтобы мои слова отвечали твоим желаниям, что ты готов избить меня до смерти, если это не так. Что происходит с тобой, когда ты вбиваешь в меня свое разочарование, чувствуешь ли ты мою боль тоже или только свою? Зачем тебе то, что я говорю ртом, а не телом, если ты все так же называешь меня своей вещью? Я пытаюсь угадать, нащупать нужный ответ в твоих опущенных ресницах. Не про ошейник я должен говорить сейчас, как мне может понравиться доказательство - вещественное - такой моей принадлежности. Я несмело дотрагиваюсь до твоей невозможно желанной кожи, пальцы невесомо скользят по твоему запястью. - Все это... ужин... все слишком... напоминание о том... как не может быть... И слишком... похоже на то... о чем я думаю... на один день так... Поэтому я... поэтому... Ясон... Понимаешь... Прости. Я утыкаюсь в твое предплечье. Ясон Мои брови изгибаются в удивлении. Ты прижимаешься ко мне, и я чувствую, как тебя трясет. Ты опять плачешь... И как-то слишком... горько. Я останавливаю свое удивление и вместо вопросов просто обнимаю тебя и прижимаю еще ближе. Ты не сопротивляешься, но рыдания отчего-то усиливаются. Вдруг ты резко прекращаешь их и отворачиваешься, вытирая слезы о подушку. Голос глухой, как у тебя бывает всегда после. "Прости". Я качаю головой и улыбаюсь. - Все в порядке. Я пытаюсь понять, о чем ты говорил. Что вызвало эти слезы. Моя нежность и внимание? Грубость и боль? Не понимаю. - Ты хочешь, чтобы всегда была такая обстановка? Ты можешь вполне это заслужить, если будешь вести себя правильно. Я поворачиваюсь к тебе, укладывая тебя на свое плечо, касаясь губами, глядя в глаза. - Рики, я уже говорил, что не люблю причинять тебе боль. И это только вынужденная мера... Я задерживаюсь в поцелуе. Намного дольше, чем просто мимолетное касание. - Хочешь, я вызову Дэрила, чтобы привести все в порядок, и мы продолжим?... Рики - Ты хочешь, чтобы всегда была такая обстановка? Ты можешь вполне это заслужить, если будешь вести себя правильно. Заслужить... Я смаргиваю снова подступившие к глазам режущие осколки слез. Как же ты не понимаешь, как бы не лучились свечи, каким бы пьяным не было вино в бокалах, как не благоухали цветы, эта обстановка будет обстановкой красиво задрапированной клетки. Заслужить... - Рики, я уже говорил, что не люблю причинять тебе боль. И это только вынужденная мера. Ты держишь мое лицо в своих ладонях, целуешь мои слипшиеся ресницы. Твои губы пересекаются с моим тяжелым дыханием. - Хочешь, я вызову Дэрила, чтобы привести все в порядок, и мы продолжим? Твой язык вылизывает уголок моих губ, ты запрокидываешь мою голову и проходишься пальцами вдоль шеи. Глубокий травмирующий кожу поцелуй чуть выше ошейника с твоим и моим именами. Только так мы возможны вместе. Мне остается только закрыть глаза и согласиться. - Пожалуйста. Ясон Я пожимаю плечами и натягиваю на нас покрывало. Белый атлас, расшитый белым же шелком, снежный узор. Ты почти скрываешься под ним и подо мной, в объятиях. Я могу лечь так, что тебя совсем не будет видно. Я могу забрать, завернуть тебя целиком. Эта мысль так забавляет меня, что перед тем, как приходит вызванный мной по комму Дэрил, я маскирую тебя настолько, что появившийся фурнитур удивленно раскрывает глаза в попытке вычислить, где ты находишься. Я привычно складываю для него слова. - Убрать беспорядок. Очень быстро. Принеси вино, фрукты и... Я слегка усмехаюсь про себя. - И мороженое. Пока Дэрил приводит помещение в порядок, ты осторожно высовываешься у меня из-под руки и глядишь из-под покрывала. Если Дэрил что и заметил, а он заметил, то виду не подал ни малейшим движением ресниц. Наконец, он подкатывает столик с десертом почти к кровати и коротко кланяется, ожидая дальнейших указаний. - Пока можешь быть свободен. Иди. И он исчезает за дверью. Ты, уже вполне освоившись, выпрастываешься из складок атласа и батиста и вопросительно смотришь на столик и на меня. "Уже можно?" Я потягиваюсь. - И налей мне, пожалуйста... Ты любишь мороженое?... Рики Я оказываюсь в черноте под ворохами белого, твой бок так и напрашивается на то, чтобы его пощекотать, но у меня хватает ума не делать этого. Вроде бы становится тихо, и я выныриваю на поверхность из шелка, натыкаюсь на цепкий подмечающий все детали взгляд Дэрила и прячусь назад. В теплой темноте у тебя под мышкой мне приходит мысль, что из нас.. троих труднее всего и без всяких бонусов приходится Дэрилу. От всех этих связанных с моим появлением переворотов в сознании Первого Консула у фурнитура точно уже шарики за ролики заскакивают. Он уже бросался на меня, он уже просил за меня, он уже не знает, что делать, чтобы ему не приходилось вот так по ночам вскакивать и нестись галопом в апартаменты хозяина. Если каждый вызов он надеется, что ты прикончил меня, я не удивлюсь. Перевернутый стол, скатерть с пятнами крови, представляю, что он там себе думает. Наконец, Дэрил заканчивает возиться. Ты указываешь на столик у кровати. Там вино, фрукты и что-то белое с ягодами в двух стеклянных полукруглых вазочках на тонких витых ножках. Ужин в постели, эта идея мне нравится больше, чем сидеть за навороченным - не понять, какой из кучи вилок есть - столом. - Налей мне, пожалуйста. Ты любишь мороженое? Я разливаю по бокалам медового цвета напиток и отдаю один тебе. Не дожидаясь тоста, отпиваю из своего, во рту повальная засуха. - Мороженое? Даже не знаю. Не пробовал. В детстве не баловали, некому было, а потом как-то сразу, знаешь, перешел на более крепкие десерты. Ты смотришь удивленно. - Ну что? Что такого-то? Я беру в руки хреновину в вазочке. Рука дергается. Холодно. Ясон Я ставлю вино обратно на столик, так и не пригубив. - Смотри. Я подцепляю тонкую витую ножку пальцами. Изящная десертная ложка уже воткнута в шарики мороженого. Дэрил не стал раздумывать и принес то же, что и всегда. Сливочное с орехами и карамелью. С половинками ягод для украшения. Я подцепляю немного, вместе с синей ягодой, и подношу к твоим губам. - Ешь. Это вкусно. Ты косишься на содержимое ложки, но послушно открываешь рот. - Не торопись. Дай ему растаять. Следующую ложку я забираю себе и с усмешкой наблюдаю за тобой. Рики Я губами снимаю с ложки лакомство и хватаюсь рукой за рот. - Жжжубы свело. Ты смеешься своим удивительным, рождающимся где-то очень глубоко, тихим смехом. Это такая редкость - твой смех. Я стараюсь запомнить каждую его ноту, чтобы потом проигрывать уже глубоко в себе. Сладкий холод растекается по языку. - Не предупредил меня. Я тоже смеюсь, еще одна редкость здесь, я забыл звуки собственного смеха, вытаскиваю свою ложку из вазочки и бесцеремонно окунаю ее в твою порцию. Ты отводишь стекло в сторону. - Фрукты, значит, на брудершафт, а мороженое - врозь? Я придвигаюсь ближе к тебе, подразнивая, тщательно облизывая ложку языком, наши бедра и локти интимно соприкасаются. - А у тебя ведь тоже есть дата... эээ... Я в нерешительности подбираю нужные слова. - ... этого... ммм... как же... Производства. Сколько тебе лет? На вид тебе одинаково можно дать 23 и 33. Я даже не знаю твоего возраста. Ясон Прикосновение твоей кожи. Мороженое сладко плавится на языке, когда я, съев последнюю порцию, возвращаю вазочку на столик. Откидываюсь на подушки. Ты все еще возишься со своим, смакуешь. Какой странный вопрос ты задал. Дата производства. Конечно, есть. У всех есть дата... Я скольжу по воспоминаниям. Первый взгляд, обучение, интернат, стажировка... Ты затихаешь, видимо, почувствовав изменение в моем настроении. Какой же ты все-таки чувствительный. Но почему ты так грубо себя иногда ведешь? Бесчувственно. Провоцирующе. Я рассеянно поглаживаю твое колено. - 29. Я присматриваюсь к тебе. Что изменится и изменится ли? Должно. Ты очень открыто реагируешь на новую информацию. - Это что-то меняет? Я спрашиваю сразу. В этот странный вечер, когда все так необычно, и ведь, возможно, завтра все опять встанет на привычные места... Интересно, что бы сейчас сказал Рауль, увидь он это все?... Я опираюсь головой на свою согнутую руку и щурюсь, глядя на тебя. Ожидая. Сейчас ты больше мой, чем я мог себе представить. Я просто чувствую... Рики - 29. Это что-то меняет? На дне остается карамельная лужица с ягодой. Я бросаю в нее ложку, отставляю стекло в сторону и беру твою снова слишком отчужденную, как бывает, когда ты напряжен, руку в свою, не давая себе задуматься о том, могу ли прикасаться к тебе, или мое время уже вышло. Я держу твои пальцы за самые кончики и веду медленно языком, холодным после мороженого, по изящным костяшкам, вылизываю нежное пространство между пальцами, смотря на тебя сквозь ресницы. - 29 лет, да? Вот так впустую? Без меня? Я говорю это уже в твой рот. Твои губы тоже еще прохладные, я целую их, и они согреваются. Мой язык скользит между твоих губ, встречается с твоим, соблазняет. Я не намереваюсь прерывать поцелуй, пока ты сам не оторвешь меня от себя, если ты сможешь. Я тяну нас вниз на постель, обхватывая ногами твои бедра, оплетая тебя руками, когда мы падаем, не прекращая пить твое дыхание. Ясон Ты пьян. Не знаю, когда ты успел, но полное ощущение, что пьянее тебя... только я. Я позволяю тебе. Я не останавливаю тебя. И мне, кажется, это даже... нравится?... Сегодня странная ночь. Я поворачиваюсь, чтобы ты оказался снизу, распластывая тебя ладонью, разгибаю, любуюсь тобой, раскинутым на простынях. Брови изгибаются в задумчивости. - Без тебя?... Я смотрю в твои расширенные зрачки, затопляющие радужку. Ты что-то произносишь, но я почти не слышу. Ведь то, что ты сказал, значит... - Ты хотел бы быть со мной... всегда?... Я прикрываю глаза и касаюсь твоих губ. Наощупь. Вслепую. Почти неслышный шепот. - Но это же... никогда... Я впиваюсь в твой рот, почти насилуя, выкладываясь весь в одном движении, чтобы никогда... дать тебе понять что... никогда... не отпущу тебя... теперь... Ты мой, Рики. И губы произносят за моими мыслями. - Мой Рики. Теперь мой... Но что было правдой в твоих словах? Тогда и сейчас... Я не могу понять разницу и причину этой разницы в тебе.