Bittersweet

Искусство притворства с досады постигла давно Ведь это так просто – смеяться, когда не смешно.(с)

Если идеальная девушка, та, у которой в комнате порядок, чисто, свежо и уютно, то Сашка могла себя с уверенностью назвать пытающейся закосить под идеальную. Ну, так, раз в месяц. По праздникам. А закосить, потому, что специально на случай уборки нужно иметь дополнительный шкаф. В сей негласной истине она убеждалась в сотый раз и снова забывала, до следующего визита к этому предмету интерьера. Неосторожно распахнутая дверца явила миру дождь из сброшенной в творческом беспорядке одежды, естественно, «пролившийся» на хозяйку данного творения. Вертя в руках нечто странное, поросячье-розового цвета, Воронцова судорожно вспоминала, из какой древности эта вещь прибыла к ней. В которой из собственных жизней она могла носить такое? Неужто в бытность блондинкой? - Хозяюшка, - прокомментировал развернувшуюся перед его глазами картину Кирилл, прислоняясь к дверному косяку и ухмыляясь. Розовое недоразумение тут же нашло адресата, прилетев прямо в руки. Целилась-то Сашка голову, но, увы, промазала. Кажется, у нее скоро в привычку войдет встречать его чем-либо ненужным. Заодно он координацию натренирует. Супруг с интересом растянул предмет гардероба, покрутил в поисках переда, дернул за свисающую веревочку, унизанную стеклярусом, и хмыкнул. Пожалуй, нынешняя Сашка его устраивала чуть больше, нежели конфетно-ванильная особа, носившая сие творение неизвестного дизайнера. - Чего ты тут забыл? – поинтересовалась она, выудив из шкафа искомое и заталкивая теперь обратно весь ворох одежды. Она обязательно разберет его, завтра. Ну, на крайний случай послезавтра. Максимум – через недельку. - Вот этот эротический кошмар, наверное, - прицельным броском вернув определенную как деталь нижнего белья тряпочку своей законной обладательнице, отозвался Кирилл. - Ты только в нем мне не являйся, а? - Боишься, что после пережитого ужаса станешь импотентом? – злобно сверкая серыми глазами, съязвила Воронцова. Вещи запихнулись, но почему-то дверца закрываться не желала. Вроде ж на одну позицию меньше стало, а чувство, что туда еще пару пакетов сгрузили. Странности. - На ближайший час. От смеха. А на тебя так пожизненно, - согласился Кирилл, - а вообще, вовремя тебя потянуло к собственному гардеробу, - его голос посерьезнел, - у нас вечером ужин с родителями. Думаю, не нужно объяснять, что от тебя требуется? - Почему я должна это делать? – возмутилась Сашка, застегивая кардиган поверх пижамы – переодеваться было лениво, да и так удобнее ходить. Она все равно целый день дома сегодня, кто ее видит? Муж? Это у влюбленных парочек первые два месяца конфетно-букетного периода проходят в попытках убедить друг друга в своей идеальности. У них все сразу перешло к одной из конечных стадий – бытовухе. Любовью тут не пахло, обоим было глубоко фиолетово на мнение супруга. Так и зачем тогда напрягаться и из кожи вон лезть? - Потому что женаты мы по твоей вине, - безапелляционно заявил тот, удостаиваясь за это уничижительного взгляда своей второй половины. - Мои родители явно не поймут, если я тебя буду всю жизнь от них скрывать. - Чего это всю жизнь? Я не собираюсь с тобой до гроба под одной крышей обитать. Только если обеспечить тебе быструю кончину. Папа отойдет, и мы на развод подадим, - оптимистично выдала Сашка. Кирилл скептически хмыкнул в ответ. - Хотелось бы в это верить. - Рада, что хотя бы здесь наши желания совпадают. - Мечтаю от тебя отделаться побыстрее и зажить нормальной жизнью. - Со спокойной совестью шляться по бабам и шастать по квартире в одних трусах? – подколола его супруга. Кирилл одним быстрым движением преодолел разделяющее их расстояние и склонился над девушкой – она была ниже его на полторы головы. - Мне и сейчас никто не мешает это делать, - доверительным шепотом оповестил он жену, провокационно расстегивая верхние пуговицы рубашки, точно зная, что у нее это вызовет раздражение. Так и есть. Сашка вспыхнула и сделала шаг назад. - Избавь меня от этого дилетантского стриптиза. Гулять налево можешь сколько угодно, - она равнодушно передернула плечами, - следи только за тем, чтоб никто не узнал. Она беспокоилась, но не за него. А за себя. Как бы Воронцова ни была против, для всех они должны были являть собой идеальную семейную пару, до одури влюбленных друг в друга. Возможно, тогда отец смягчится и снизойдёт до амнистии. Не сказать, что это решение далось ей легко: Сашка половину ночи ворочалась в постели, терзаемая мыслями, уснув только под утро. Разумная часть мозга, еще не окончательно вытесненная из черепной коробки вредностью, твердила, что нужно смириться. Своим бараньим упрямством она только доказывает свое ребячество и делает себе же хуже. Но бунтарская половина, привыкшая жить по собственным правилам и вопреки ожиданиям любящего родителя, сладким голосом нашептывала доказать, что папа был не прав, поступив так с дочерью. Вот только это доказательство со стопроцентной вероятностью рисковало выйти боком. Пришлось принять условия игры, пусть и внутри все протестовало. Ведь никто ж не отменял возможность попортить нервы супругу, когда они одни. Назвался мужем, так не жалуйся теперь. Правда, к знакомству с его родителями она готова не была, попросту забыв о такой мелочи. Убедить новых родственников явно сложнее, нежели сотрудников корпорации, папиных коллег и собственных однокурсников. Кстати о последних. Ритка! Подруга обязана помочь. Вопрос в другом: какую правду можно рассказать ей? Ведь сестра Кирилла слышала тот чудесный разговор в универе, точнее, присутствовала при нем. В любовь с первого взгляда не поверит. С первого штампа – тоже. А если к этому прибавить то, что рыжая – очень дотошная… Черт! Похоже, придется ей выложить все, как есть. Лишь бы она остальным не растрепала.

***

Чета Штольц явилась ближе к семи вечера, когда Александра – не без помощи супруга, впервые согласившегося помочь на кухне и то, только ради того, чтобы не опозориться перед родителями кулинарными «талантами» жены – сервировала стол. Благо, это она умела делать с отличием. Хотя, как тут не научишься, когда подобные знания любимый папочка в тандеме с приглашенной преподавательницей вдалбливал в ее юную головку еще лет так в двенадцать. Воронцова можно было понять: появляясь с дочерью в людных местах, он не хотел допустить компрометирующей статьи в прессе, только по причине нехватки воспитания у ребенка. И пусть она была всего лишь маленькой девочкой, которая с большей охотой висела бы на дереве вниз головой, кидаясь в пробегающих мимо мальчишек камешками и приходя домой с разбитыми коленками и встрепанными волосами, она должна была соответствовать статусу отца. Поэтому еще со школьной скамьи Сашке пришлось учиться вести себя, как леди. Не путать десертную вилочку и рыбную, бокал для белого вина и для шампанского, не чихать на весь зал, не сидеть, развалившись, не «ржать аки лошадь», как это называла педантичная Генриетта Христофоровна, занимавшаяся воспитанием будущей наследницы крупного холдинга. Не носить драные джинсы и провокационные майки, не светить сережкой в языке, не краситься во все цвета радуги. В общем, скука смертная с самого младенчества. Конечно, все эти правила въелись под кожу, порой всплывая в голове совершенно неожиданно для самой Александры, в самый подходящий момент. Да, знание этикета помогало по жизни, за что она не раз мысленно благодарила папу. Но только мысленно. Сказать это вслух у упрямой девчонки никогда бы не повернулся язык. Чисто из противоречия. – Ну, вы, дети, даете, - Аристарх Рудольфович покачал головой, не зная, как отреагировать на услышанное, после того, как "дети" раскрыли причину внезапного приглашения в абсолютно незнакомый дом. Точнее, раскрывал все Кирилл – подозрительно молчаливая Сашка в этот момент изображала мебель, потому что она бы парой коротких фраз явно не сумела бы отделаться, высказав все, что думает на тему своего спонтанного брака. Впрочем, фейерверки запускать никто пока не планировал. Марта Львовна удивленно взирала то на сына, то на невестку, словно пытаясь найти доказательства тому, что они пошутили. Ну не мог их Кирилл вот так скоропалительно жениться. Рита – да, от нее ожидали подобного, но не разумный и расчетливый Кирилл. На него, впрочем, никто и не наседал с необходимостью срочно заводить семью – в конце концов, это у женщины жизнь кончится в тридцать, если замуж не выскочит, а мужчину и в сорок загребут даже с единственными носками. Хотя при этом чета Штольц была бы крайне рада видеть подле слишком самостоятельного и слишком не увлеченного долгими отношениями сына женщину. Правда, насколько представленная им Александра Воронцова соответствовала желаемому – вопрос, который еще только предстоит решить. Ни Аристарх Рудольфович, ни Марта Львовна никогда не пытались навязать сыну свои мысли о его потенциальной спутнице жизни: ограничились тем, что успели привить ему в детстве, надеясь, что этого хватит. Однако это не умаляло их надежд на такую же разумную, благовоспитанную (в идеале с двумя высшими образованиями, а еще лучше – с медицинским), из хорошей семьи, с каким-нибудь милым хобби вроде флористики или вязания, и готовую перейти в их семью. А главное, чтобы она хотела детей, ибо только она могла вложить в голову их сына (кто бы еще вложил это в голову дочери, которой, впрочем, прощали пока все в силу возраста) необходимость продолжить род. Сидящая напротив девушка с короткой стрижкой (пожалуй, первое, на что обратила внимание Марта Львовна, входя в дом, так это именно волосы невестки), но в закрытом платье с отложным воротником и юбкой чуть ниже колена (откуда его выудил из её шкафа Кирилл, Сашка так и не поняла) пока что вызывала у четы Штольц смешанные чувства. Хотя бы потому, что с тонких ненакрашенных губ еще не сорвалось ни единого слова, если не считать вежливо-официальное приветствие. Александра подложила мужу еще салата, честно делая вид радушной хозяйки, втайне желая благоверному подавиться. Еще минимум часа два. – Мы, признаться, думали, что Марго первая замуж выскочит, – протянула Марта Львовна, продолжая краем глаза следить за действиями невестки. Ритка встрепенулась и повернулась к матери, всем своим видом выражая недовольство. А точнее, раздражение. По той простой причине, что ее нынешний ухажер не стремился узаконить отношения. Вот только ни подруге, ни брату она не завидовала – скорее сочувствовала. Или демонстрировала сочувствие. - Да мы и сами не ожидали, - пожал плечами Кирилл, - думали, что распишемся месяца через три, как раз хотели вас оповестить о своем решении, – врал он убедительно. Сашка мысленно даже похвалила. Авось, и перед остальными сможет достойное представление разыграть. - А тут вдруг место освободилось, нам пораньше поставили. - Аж на три месяца? – недоверчиво покосилась на него мать, пригубив сухого красного вина из пузатого бокала. В умудренных жизнью карих глазах читалось нескрываемое подозрение. Что-то подсказывало Воронцовой, что одним ужином знакомство не ограничится. По крайней мере, в ней уже просверлили двадцать дыр, и она все больше напоминала себе решето. - Это папа мой подсуетился, - подала голос она, передавая свекру плетеную корзиночку с нарезанными ломтями хлеба, - у него февраль забит, он не смог бы присутствовать на церемонии и после нее, да и организация, опять же… Мы бы не справились. Вот и сдвинули на ноябрь. - Но это только регистрация, - заметив раздосадованные лица родителей, поспешил успокоить их Кирилл, - торжество проведем через пару недель по всем правилам. - Милая, - Марта Львовна повернулась к Сашке, ошарашенная внезапно осенившей её мыслью, приведшей в крайне благодушное расположение, - а ты часом не того? Та поперхнулась яблочным соком, который до этого момента пила – при всем желании сейчас к алкоголю лучше было не прикасаться: стоило хоть как-то продержаться в мило-невинном образе. - Чего? – озадаченно отозвалась Сашка, в голове уже нарисовавшая себе образ от наркоманки до психически больной. Что она не так сказала? - Ну, сок налила вместо алкоголя, кушаешь с таким аппетитом, - осторожно начала Марта Львовна, - брал бы наш сын с тебя пример, а то питается когда придется, - спохватившись, что ее уносит от темы, она продолжила, - свадьба поспешная. Может, ты беременна? Сашка поняла, что лучше продукты от себя отставить подальше, пока она не успела заработать глупую смерть. Откашлявшись, она ожесточенно замотала головой, ловя на себе заинтересованный взгляд подруги. - Честное слово, нет, - прохрипела девушка. А Кирилл задумчиво отметил про себя, что родители частично оказались правы. Свадьба-то вышла «по залету». По грандиозному такому залету. С его стороны.