Пески Авроры

      Пески Авроры одинаково холодны в любое время суток, но особенно – поздней ночью. Как крупинки непрозрачного, колючего льда. И так же вездесущи – песок повсюду: под ногами, над головой, в волосах, в складках одежды, в миске горьковатой похлебки, пахнущей какими-то незнакомыми травами. Иногда даже кажется, что песчинки стараются проникнуть глубже, под кожу, ведь стоит взять немного в руку, и стряхнуть их будет не так-то просто…       Про-кля-ты. Взвешивая на ладони холодный песок, Бен произносит это слово вслух, будто пробуя на вкус, и морщится, когда пустынный ветер набрасывает светлую челку на глаза; в добавок ко всему с потолка пещеры опять сыпется мусор, по закону подлости попадающий прямо на лежак бравого революционера, а с ним – юркие черные кровососущие жучки… тут можно пойти на хитрость: с головой накрыться хлипким одеялом, переждать нашествие насекомых, а потом просто стряхнуть их с ткани на пол, подальше. Ничего, в Горелесье бывало и хуже. Вот только скарабеев и кучи кровожадных крылатых теней там не было. Тамошним ребятам вполне хватало и пустотелых.       Проклятые земли Авроры – вот куда завел их небольшую компанию путь Революции, чтоб ее. Если после всего этого какой-нибудь старый идиот вроде Сабина вдруг откажется сотрудничать… грр, ему придется испытать на себе весь гнев взбунтовавшейся королевской армии! И плевать, что на пару сотен потенциальных союзников станет меньше.       Где-то недалеко раздался детский плач, от которого по спине нестройными рядами зашагали мурашки. Дети? В городе, где и взрослых-то почти не осталось? Нет, просто ветер взял особо высокую октаву. Совсем некстати вспомнились свежие, неубранные трупы на улицах, вчерашние похороны, лица людей, закопанных в братской могиле… Капитан, приподнявшись на локтях, взъерошил волосы в попытках вытряхнуть из головы все нехорошие мысли, однако бесполезно – спокойнее от этого не стало, а бессонница, тем более, никуда не исчезла.       Мрачное место. Даже несмотря на завывания ветра, в городе можно было расслышать каждый шорох, треск сорвавшегося камня или чьи-то неспешные шаги. Но никогда — дыхание спящего рядом человека. Эту привилегию пустыня оставляла за собой, как ни странно.       Может, поэтому местные вели исключительно ночной образ жизни - если так можно назвать судорожные перебежки от дома к дому? Хотя и днем город выглядел вымершим, ведь все старались выспаться перед грядущим кошмаром… перед смертью не надышишься, вроде так говорят.       Бен искренне не понимал, как вообще можно уснуть в этом песчаном саване. Ладно насекомые, ладно мозговыносящие шорохи, но чертов холод просто сводил с ума! Кутаться в прозрачную тряпку-одеяло (хоть это дали, спасибо) было бесполезно, ибо лежак насквозь пропитался пустынной изморосью, и даже мысли о прелестях красавицы Пейдж не грели, как обычно. Так что оставалось только маяться от вынужденного безделья, в очередной раз пересчитывать трещины на потолке и дожидаться спасительного рассвета – вот тогда-то и можно будет выспаться. На ступенях как раз есть уютное место в тени…       Однако этой ночью еще кое-кому не спалось. Принцессе. Которая, собственно, и была объектом внимания Финна уже долгое-долгое время. Благо, сама она об этом не догадывалась.       Девушка устроилась на самом освещенном месте пещеры, скамье меж двух факелов – как раз у импровизированной кровати-алтаре, на которую жрецы положили Уолтера. Губы превратились в тонкую бледную полоску, роба не первой свежести, одолженная Кейлин за неимением походного костюма (после прогулки по пустыне от него остались одни клочья), смялась и висит мешком, за плечом – небольшой пульсар, гордо именуемый светляком, в руках – стопка записок с городских улиц, за которыми она отлучалась еще днем. В каждой из них осталась своя история, и авторов, скорее всего, давно уже не было в живых. Финн и сам когда-то с интересом читал «послания», как их здесь называли, но забросил это неблагодарное дело после описанного во всех подробностях расчленения целого семейства. В общем, далеко не то, что положено читать перед сном принцессам. После такого остается пожелать спокойной ночи и получить мушкетом по затылку… или лишиться энной, но несомненно необходимой части тела путем откусывания ее, любимой, верным колли Бароном, примостившимся у ног хозяйки.       «Принцесса, принцесса – сколько ж можно? У нее имя есть, вообще-то!», - с недосыпа и почему-то голосом Уолтера ругнулось воспаленное сознание. Капитан согласился. Действительно, есть - в лучших традициях королевской семьи, а значит, непроизносимое донельзя. Настолько, что сама принцесса пользовалась сокращенной версией; если припомнить, при первой встрече, там, в форте, она протянула руку в тяжелой, совсем не женской перчатке и хмуро представилась – «Иви». Как же тогда возмущался старик Уолтер, на дух не переносящий фамильярного отношения к своей венценосной подопечной! Хотя это не помешало ему два часа спустя за шкирку, как котенка, тащить сопротивляющуюся воспитанницу в палатку к лекарям. Ну, а у самого Финна язык не поворачивался называть будущую королеву Альбиона по имени – спасибо военной муштре.       Покосившись на тень в углу, девушка со вздохом отложила листы и щелкнула пальцами после незамысловатого пасса – в воздухе повис еще один крошечный пульсар, который с особой осторожностью был водружен над левым плечом. В пещере, ну, или в ее части, стало гораздо светлее, а принцесса с удовлетворенным видом вернулась к прежнему занятию. Магичка на троне Альбиона? Революцию стоит провернуть хотя бы для того, чтобы посмотреть на бег, точнее, лет с препятствиями особо назойливых кавалеров, подгоняемых огненным вихрем. Как бы самому сдуру не попасть под этот артобстрел…       Свет слепил привыкшие к темноте глаза, и Бен, чертыхнувшись и сбив на пол жутковатого вида таракана, приземлившегося аккурат на подбородок, перевернулся на другой бок – лицом к выходу. Наметанный глаз в который раз отметил странную особенность здешних мест: свет, который по всем законам физики должен был выходить чуть дальше пещеры и уже потом рваными линиями растворяться в темноте, исчезал у краев. Почти идеально ровной линией. Со стороны могло показаться, будто тени пытаются проникнуть внутрь, сломать, согнуть тонкую желто-серебряную полосу, созданную зачарованными факелами.       И все-таки хорошо, что под боком лежат винтовка и меч. Спокойнее.       «Черт, Финн, ты ведешь себя как девчонка», - мысленно рассмеялся над собой капитан. Нет, так нельзя. Позорить честь всей королевской армии – последнее дело… кто-то же должен, в конце концов, присматривать за принцессой! Поэтому тени и иже с ними объявились ерундой. Которую, при желании, можно легко покрошить на закуску для хоббов.       Тени, будто издеваясь, перешли в наступление. Зашипели факелы, заметалось пламя. Пальцы автоматически легли на рукоять винтовки. Глухо заворчал пес, вскоре успокоенный хозяйской рукой.       Чертова ночь. Чертова Аврора. Чертова бессонница.       - Ничего, парень, прорвемся. Не беспокойся, – голос принцессы, все еще слабый после болезни, посреди всего этого безобразия прозвучал особенно звонко. Даже ком в груди немного разжался. Надо же. Как, оказывается, приятно иногда услышать человеческую речь - даже если обращаются не к тебе, а к скулящей от ужаса собаке. Хотя Барон как раз наоборот замолчал и даже попытался сходу залезть на колени к хозяйке, с громким шорохом разбрасывая вокруг исписанные листы.       А таракан сдаваться не захотел, нагло явившись в поле зрения Финна, за что и был наказан: капитан с каким-то нездоровым, спасибо бессоннице, интересом подвесил беднягу за задние лапки. Тот отчаянно барахтался и даже пытался ухватить Бена за палец своими мощными челюстями. Таракан. Желто-красный. С челюстями. Таких проблем с экологией нет даже в Нью-Глушвиле… с мыслью, что так будет лучше для всех грядущих поколений, Бен уже собирался открутить чудовищу голову, но оно, внезапно извернувшись, свершило свою маленькую месть. И хорошо, что кожа на ладонях давно огрубела; минуту спустя насекомое с феерических чпоком приземлилось на каменный пол как раз перед носом ошарашенной принцессы. Только воспитание и вздыхающий во сне Уолтер помешали ей заорать во весь голос. Зато пес с радостью сорвался с места и начал гонять букашку по всей пещере под одобрительный шепот девушки. Аха, этот момент достоин быть запечатленным в «Жизни и Приключениях…»!       Казалось, даже воздух стал жиже. Фыркнув и вытянувшись на спине, Бен улыбнулся. Ну вот, даже псина не пасует. И принцесса держится молодцом. Ему-то точно должно быть стыдно в такой компании, хе-хе.       …В самый неподходящий момент факелы вновь заплевались кипящим маслом, и даже светляки над головой будущей королевы Альбиона испуганно потянулись друг к другу. Сама девушка, не замечая дернувшегося капитана, замерла, на ладонях заплясали ярко-красные искорки… наваждение быстро прошло. Ветер стих, а искры раздулись до размеров крупного пульсара, который плавно, как огромная оранжевая медуза, проследовал под потолок.       Уже третий. Причем, этот оказался больше предыдущих двух вместе взятых и выглядел даже зловеще – по крайней мере, Барону явно стало не по себе: пес недовольно зарычал на сгусток пламени, прижав уши, и пересел поближе к хозяйке, оставив таракана в покое.       Впервые Финн был с ним солидарен - переборщила. У принцессы тоже проблемы с тенями? Или у теней – с принцессой, учитывая настрой последней после того, как ее откопали в одном из самых дальних барханов.       Забавно, ведь она так и не рассказала, что произошло в той пещере – осознанно, по крайней мере; разговорить девушку оказалось даже сложнее, чем выпросить у Свифта пару лишних часиков в увольнение… ну да ладно. Единственное, что удалось вытрясти из главы ополчения – после кораблекрушения их с Уолтером выбросило на другую сторону острова, и кроме как вглубь идти было больше некуда. Барьер, несколько скелетов, книга с заклинаниями. Нечто, напавшее из теней и забравшее пожилого вояку. Бой, пустыня, темнота. Все.       От Кейлин и ее немногословного отряда удалось узнать не больше, так как о неком Хозяине Теней пустынники предпочитали помалкивать, боясь накликать в походе беду. Наверно, на это действительно были причины и жрица была права, упоминая о силе этого чудовища лишь вскользь и не позволяя Финну изучать настенную историю города – всего, что капитан наслушался в стенах Авроры, хватило, чтобы всю экспедицию думать, как возвращаться домой с трупами друзей на руках. Поэтому найти их обоих живыми, хоть и частично, было практически чудом.       Ну, а все, что необходимо знать о Хозяине, он понял потом – когда в руинах обнаружили Уолтера (даже бывалые пустынники начинали судорожно накладывать на себя печати, разглядев, что стало с лицом бедняги, а Кейлин не позволила подходить к нему никому, кроме двух своих помощников). Когда пришлось заламывать руки мечущейся в бреду принцессе и, пока жрецы залечивали множество ранок сродни укусам, обнаруживать в каштановых волосах все больше седых локонов. Когда пришлось кусками срезать с ее ладоней обгоревшие перчатки и заново затачивать меч, лезвие которого теперь украшали несколько глубоких трещин – как будто обладательница долго и упорно избивала им кусок стальной арматурины.       Хотя самое сложное началось уже после прибытия в город. Мало того, что там практически никто не спал, так еще и коллеги-революционеры начали откровенно буянить… И если бывший начальник все время рвался в лучший мир, что в конце концов заставило одну из жриц переселиться в лазарет, то возиться с принцессой пришлось уже лично Бену - после того как ее случайно, под вечер, обнаружили в аврорианском порту с твердым намерением уйти обратно в пески, оставлять девушку на попечение основательно побитого после этого случая храмовника-стража просто не позволила совесть.       Да уж, собираясь в Аврору, Финн ожидал чего угодно, кроме посвящения себя в личные сиделки будущей королевы, попеременно обещающей то оторвать кому-то щупальца, то обязательно вернуться и привести помощь. К тому же, много неприятных моментов доставила параноидальная боязнь темноты – несколько раз мятежному капитану приходилось, стиснув зубы, оттаскивать девушку от кипящих факелов на стенах пещеры или осторожно, чтобы не поранить, отбирать оружие. И непременно повторять, что все будет хорошо, даже если самого с пятнадцати лет воротило от этих трех слов - как в тех светских романчиках, которыми с его подачи разводили огонь в солдатских кострах.       Все-таки неплохо, что принцесса не помнит этих нескольких дней. Незачем ей знать, откуда взялись лишние синяки на запястьях.       …Дрема подкралась незаметной ночной птицей, приглушив все звуки и размыв цвета. Где-то рядом поскуливала собака, шелестела листами принцесса, что-то тихо бормочущая себе под нос, мерно дышал Уолтер – в окружении этой странной компании Финн чувствовал себя необъяснимо спокойно. Не то, чтобы «как дома» - когда все семейство промышляет карманным воровством, а в дом вот-вот нагрянет стража, семья становится не таким безопасным местом, как хотелось бы. Просто… спокойно находиться в окружении людей, которым без сожалений прикроешь спины и которые, не раздумывая, помогут тебе. Даже здесь, в городе кошмаров – Авроре.