Это ничего не значит

      Когда тебя называют — «Последняя надежда человечества». Когда ты в одиночку можешь убить группу титанов. Когда прямо за тобой, шаг в шаг следует смерть — все девушки, почему то, начинают безумно тебя хотеть. Леви давно заметил, что после очередной вылазки за стену, обезумевшие женщины, готовы по первому требованию, раздвигать ноги во славу своего героя. Скорбь по ушедшим и страх за свои жизни делал их — Солдатов разведки — главными объектами ненависти и, в тоже время, обожания. Людям было, за что их презирать. Множество жертв, и скудные успехи в выяснении способов победы над гигантами. Но они выходили за стену, видели смерть, убивали. Они выжили, и это делало их героями. Крылья свободы, да, их желали и боготворили.              Леви давно заметил, что секс, как таковой, не является значимой частью его жизни. Он не смотрел на окружающих женщин, и не испытывал к ним особый интерес. Процесс совокупления он считал грязным и довольно бессмысленным занятием. Леви знал, что многие солдаты частенько покидали штаб, дабы развлечься, и не мог их судить, когда каждая секунда на счёту, и возможно завтра ты отдашь жизнь на благо человечества, тебя сожрет тварь, которой даже нет необходимости питаться — трудно отказать себе в мнимом счастье. Капрал мог бы отказался от секса совсем, но, к сожалению, после каждой новой экспедиции, Леви мучила дикая похоть. Адреналин, желание убивать, куча трупов и море крови — действовали на него, как самый сильный возбудитель. Впервые он даже не понял, что произошло, просто сорвался на какую-то девушку из новобранцев. Наверное, это вполне можно было назвать — изнасилование. Он имел её долго, без чувств и романтики, просто сорвав ее штаны в каком-то грязном коридоре. Быть может она кричала, обливалась слезами, просила о пощаде, но ничего из этого он не помнил. Это был срыв, господство инстинктов над разумом. А в конце опустошение. Он просто ушёл, не сказав ни слова.              В Разведкорпусе были свои законы. Было имя, которое нельзя чернить и Леви понимал, своим поступком, он ставит все это под сомнение, и был готов ответить, впрочем, как и всегда.              Эрвин просто принес и бросил на стол личное дело.              Девчонка ушла. Сбежала, даже не ступив за стену. И Аккерман был уверен, что своим поступком, своим импульсивным срывом, излишней жестокостью — спас ей жизнь. Таким не место там, где толпы титанов уничтожают целые отряды. Она бы точно не выдержала. Она бы точно не выжила.              Самое интересное, что была некая взаимосвязь: чем сложнее была вылазка, чем больше они понесли потерь, чем ближе он и его отряд были к гибели, тем сложнее было сдерживать желание.              Но стоит признать, что таких ошибок он больше не допускал. Любые внеурочные отношения были для капрала под строгим запретом. Тем более, что найти в городе, кого-то на одну ночь не составляло труда. Не так много экспедиций они совершали, и обычно женщин, готовых дать самому сильному воину человечества — было хоть отбавляй.              Обычно. Только сегодня был не обычный день.              Тело ломило. Физическая боль, с каждой минутой, все больше заглушала моральную. Йегер остался жив. От этой мысли должно было становиться легче, но боль от потери стольких солдат, тех в ком он был так уверен, с кем дрался рука об руку, чью жизнь он, в конце концов, ценил.              Выплеснуть все это было просто необходимо. И к счастью, он знал верный способ. Только вот ноги сами несли в крыло, где под медицинским присмотром лежит Эрен Йегер. Хотелось посмотреть, так ли этому недоделанному титану плохо.              Также как и ему самому?              Достоин ли он жизни?              Какая-то бешеная злость поглотила его разум.              После суда, правительство выдало Разведкорпусу новую штаб-квартиру — старинный замок. Это было действительно великое сооружение. Внутри замка находились казармы, кабинеты командиров, исследовательские лаборатории с учебными комнатами, склад, столовая и арсенал, а также темницы с огромными подземными ходами.              Леви шел по длинным, петляющим коридорам, ведущим прямо к медицинскому крылу. Мрачная обстановка, под стать его настроению — ничуть не смущала.              Приближаясь к палате, он отчётливо разглядел силуэт. Хотя, никто не мог находиться здесь после отбоя.              Может совсем сошёл с ума?              Или...              Наверное, это Йегер пытается сбежать.              Капрал перешёл на бег, ногу саднило, но было плевать. Тень дернулась, явно не ожидая внезапной компании.              — Стоять, — крикнул Леви, хотя каждой клеточкой тела понимал, что бежать от него не собираются.              Фигура лишь развернулась и резким выпадом, приложила правую руку прямо к сердцу, отдавая честь.              Леви резко остановился.              — Аккерман? — капрал немного смутился, из-за мыслей о полуживом, пытающимся сбежать Эрене — Что, чёрт возьми, ты тут делаешь, Аккерман?              Девушка молчала.       Дисциплинированная. Он никогда не видел, что бы она нарушала правила. Честно говоря, он в принципе редко ее замечал. Холодная, безэмоциональная, некое подобие его самого. Она была идеальным солдатом. Исполнительная, сильная.              Красивая.              Да, кто бы мог подумать, что здесь, в коридоре штаба, по правую сторону которого находились многочисленные палаты с ранеными, а по левую - каменная кладка с несколькими пустыми подсвечниками, он разглядит в Аккерман женщину.              Последняя мысль заставила взглянуть на неё под другим углом.              — Я задал вопрос, кадет.              Микаса подняла на него свой взгляд. Но почему то капралу показалась, что этим взглядом его удостоили.              — Капрал, сэр, разрешите остаться здесь, рядом с палатой Эрена, дабы обеспечить ему должную охрану и предоставить....              — Охрану? — перебил ее мужчина, — Ты считаешь, что Йегру угрожает опасность здесь, в нашем штабе? Среди Людей? — специально выделив последнее слово, закончил Леви.              Микаса молчала, в её взгляде читалось понимание того, что он старший по званию, и может не только отправить ее от палаты, но и плотностью отстранить от встреч с Эреном. Понимание быстро сменилось просьбой, а затем решительностью.              Хотя капралу было уже плевать на её внутреннею борьбу. Честно говоря, ему на все уже было плевать. На устав, на клятвы самому себе. Взгляд плотоядно блуждал по тонкой шее, высокой груди, точечной талии. Как он раньше не замечал, такие девушки созданы явно не для службы.              Еще одна свеча догорела. Что говорить, такие темные помещения всегда можно было обеспечить лишь слабым освещением.       — Кто-то убил тех титанов, мы не можем отрицать факта вражеских шпионов в наших рядах и...              — Титанов-шпионов? — снова перебил её капрал.              — Я не знаю. Но та женщина... Женщина-гигант... Вы должны позволить мне остаться! — твёрдо закончила девушка.              Леви понимал. Они сейчас на равных: оба измучены, оба устали, вышли живыми прямиком из ада. Также, он понимал, все слухи про Эрена и Микасу, что долетали даже до него, безразличного ко всему капрала — оказались правдой. Сестра любит брата, совсем не трепетной нежной любовью. Но смотря на неё, такую взволнованную, живую, почти умоляющую его, позволить ей остаться на всю ночь здесь, в грязном коридоре. Даже он, чёрт возьми, бы не удержался.              — Аккерман, тебя сегодня чуть не убили, — капрал сделал небольшую паузу, — насколько я помню, тебя спасли. Так ты уверена, что сможешь защитить хоть кого-то? — спросил Леви, медленно делая шаг вперёд.              Она стояла на месте. Не вздрогнула, не отступила. На лице снова застыла привычная маска. От такой не знаешь чего ожидать в следующую минуту, но это делало игру интереснее.              — Как ты думаешь, Аккерман, а сумеешь ли ты защитить себя с ним, — капрал кивнул на покои справа, делая ещё шаг, — прямо сейчас?              Напряжение нарастало. Капрал чувствовал, девушке некомфортно в его обществе.              — Вы правы, сэр, мне не от кого защищать нас здесь. Сегодня вы спасли нам жизнь. Тот кто, рискуя собой, спасает кому-то жизнь, вряд ли потом захочет её у них отнять.              Все это девушка выдохнула ему в лицо. Немного возвышаясь над ним, она склонила голову и смотрела прямо в глаза. Между ними почти не оставалась свободного пространства. Опасная близость. Непростительная. Но девчонка ясно дала понять — она не боится.              — Я объявляю строгий выговор, за не соблюдение уставного режима. Самовольное поведение и пререкание со старшим по званию. Быстро за мной, — резко бросил капрал и зашагал прямо, в сторону своего кабинета. То, что она не сможет ослушаться, он знал, буквально чувствовал, как сверлят пронзительным взглядом его затылок.