Virgin-Killing Sweater

— Эй, Фриски, пойдём сегодня… Бла-бла-бла. Санс распинался то ли про какую-то лекцию, то ли про какое-то выступление его любимой музыкальной группы, то ли про выставку каких-то научных штук… Фриск откровенно его не слушала. Девочка, что превратилась в девушку за каких-то пару лет на поверхности, отчаянно хотела завладеть вниманием скелета-тугодума. Мало того, что он не видел в ней девушку, так он ещё и всячески издевался над Фриск, постоянно крутясь рядом и предлагая какие-нибудь чисто дружеские занятия! Хотя, конечно, просмотр фильмов не всегда обязательно дружеский… Вот только в компании с таким монстром — всегда! Фриск откровенно задолбалась намекать ему о том, что она уже не девочка… Хотя для него, наверное, девочка. Та самая, которая упала давным-давно с горы Эботт и спасла всех монстров от заточения. — Фриски? Что смотришь? — оживился скелет, неожиданно оказываясь за спиной у русоволосой девочки. Та пискнула что-то невнятное от испуга и с хлопком закрыла крышку ноутбука. — А?.. — Не пугай меня так! — возмутилась девушка, повернувшись к скелету и одарив того раздраженным взглядом. Санс в непонятках уставился на неё, припоминая, когда это у Фриск появились от него секреты. Нет, конечно, он не мальчишка, чтобы обижаться на такое проявление личного пространства у подростка, но все равно это казалось… Странным и неправильным. Фриск раньше полностью ему доверяла. — Я что-то натворил, малая?.. — все также недоуменно спросил скелет, и человек резко отрицательно покачала головой. «Вот именно, что ты ничего не сделал», — пронеслась мысль в голове у Фриск, но она не была бы самой собой, если бы не умела держать язык за зубами. Она злилась, да, но лишь на то, что Санс игнорирует её попытки флиртовать с ним. О боже, она была уверена, что он воспринимает их как обычные скелешутки. — Просто… Позже, Санс, ладно? Я немного занята, — одобрительно улыбнулась Фриск, пересилив себя. Санс пожал плечами. — Как скажешь, малая. Тогда я у Гриллби. Он наверняка жаждет увидеть мои кости, — пошутил Санс и вышел из гостиной, едва услышав смешок со стороны девушки. Фриск выдохнула и, захватив ноутбук, поплелась на второй этаж большого дома, где жили она, Ториэль, скелебратья и — иногда — Азгор. Когда у Тори было хорошее настроение. Зайдя в свою комнату, Фриск предварительно закрыла дверь и убедилась, что шторы закрыты. Возможно, она стала немного параноидальной… Но всего лишь самую малость. И, закончив с приготовлениями, Фриск погрузилась в пучину интернета, надеясь найти способ, как привлечь внимание Санса. Свитер со звучным названием «Убийца девственников» заставил Фриск остановить свои поиски и оглядеть себя в зеркале. Старый растянутый сине-фиолетовый свитер вызвал у неё иррациональное желание ударить себя по лицу. «Естественно, он не обращал на меня внимания! Груди не видно, талии не видно, задницы — тоже. Чёрт, я бы сама на себя внимания не обратила…» Конечно, этот свитер остался у неё исключительно для дома, но Санс и видел её большую часть времени дома. В общем, Фриск приняла неоднозначное решение заказать себе такой свитер. Благо, карманные деньги у неё были. Доставка на дом в течение недели. «Надеюсь, хоть это сработает…»

***

Каким же адом были эти две (уже даже не одна!) недели. Фриск порывалась выбросить свой свитер на помойку, но каждый раз ей кто-либо мешал это делать. Чаще всего — именно Санс. Сама девушка уже не испытывала такой любви к этой одежде, как раньше. Ей было семнадцать! Она не понимала, почему этот свитер до сих пор с ней. Но каждый чёртов раз, когда Фриск собиралась раз и навсегда избавиться от него, появлялся Санс, говорящий что-то о «важных воспоминаниях» из детства и поэтому запрещал. Запрещал ей выбрасывать её собственные вещи. Это было до абсурда смешно. И ещё смешнее было осознавать, что Фриск слушается его, оставляя выброс вещи до того момента, когда Санс не увидит. Помимо этого, Санс постоянно говорил Фриск о том, что они друзья, и она может ему доверять. Это выводило шатенку из себя: она хотела быть с ним не только друзьями. Но ничего нельзя было поделать. По крайней мере, она не хотела делать что-то с этим непосредственно сейчас. Она с нетерпением ждала свой свитер и была готова почти на все, чтобы увидеть лицо Санса, когда он увидит ее в этом. Час пробил. Фриск проигнорировала вообще всех, кто спрашивал, что у нее в руках. Конечно, ей это аукнется, но позже-позже-позже… Сейчас она хотела посмотреть на себя в этом наряде, осознать, что она действительно красива в нем. И, черт возьми, да! Она выглядела потрясающе. По крайней мере, так казалось Фриск. Ее бледная красивая спина была полностью открыта, чуть оголяя едва выступающие бугорки груди. Большой вырез на спине доходил до попки Фриск, скрывая все самое интересное. Белые трусики лишь чуть-чуть выглядывали из-под нижнего края свитера, а шорты она и вовсе сняла. Белый цвет подходил ей лучше некуда. Особенно в полумраке комнаты, куда она пригласила Санса… Она неожиданно почувствовала жуткое стеснение от осознания, что хочет сделать. Она хотела совратить своего лучшего друга. Санса, который помог ей, несмотря на то, что Фриск «по ошибке» запустила геноцид. Но ведь сейчас все было хорошо, верно? Они были… счастливы. Фриск пообещала себе (и Сансу) больше никогда не сбрасывать и пока успешно соблюдала это обещание. Это было довольно легко, когда Фриск отвлекалась на что-либо. Сейчас этим отвлечением был Санс, который упорно не хотел замечать ее не только как друга. Но Фриск уже давно поняла, что относится к Сансу не как к другу. И сейчас она хотела доказать это Сансу. Или же смириться и принять то, что Санс считает ее девочкой (и всегда будет).

***

За что Фриск крайне недолюбливала Санса — это за его неожиданные появления. И, главное, ничего нельзя было с этим поделать. Фриск считала Санса тем, кому она могла доверить свою жизнь, а потому она разрешала ему телепортироваться в ее комнату. Жалкое упущение. Надо было запретить ему это делать, как только у нее начался переходный возраст. Впрочем, в этот раз бесшумно телепортироваться у него не получилось — он не ожидал увидеть Фриск в таком виде и невольно подавился. Фриск резко обернулась, с раздражением и смущением глядя на скелета, у которого, кажется, пошла кровь носом. Впрочем, глядя на бутылку кетчупа в другой руке, Фриск пришла к выводу, что это все-таки не кровь. Но этим выражением лица Санса она была бесконечно довольна. Санс покраснел (как скелеты могут краснеть?) и отвернулся от Фриск. Он вытер рукавом своей куртки собственный череп, пока Фриск довольно ухмылялась. Да, это определенно стоило того. Она мягкой поступью приблизилась к Сансу, неуверенная, что делает все правильно, но уверенная в том, что должна была хотя бы попробовать. — Санс? С тобой все в порядке? — откровенно издеваясь, спросила Фриск, положив тому ладонь на скулу. Санс замер, но и не думал, кажется, поворачиваться. — Кажется, тебе понравилась моя покупка, м? — полюбопытствовала девушка, сделав шаг назад и покрутившись перед все-таки глянувшим на нее Сансом.

***

Санс бы что угодно продал, лишь бы не видеть сейчас Фриск. Лишь не ощущать ее чарующего запаха. Лишь бы не… лишь бы не поддаваться ее обаянию и настойчивости. Скелет ощущал себя зажатым между двумя мирами — миром благоразумия и сумасшествия. Он не мог заставить себя прекратить видеть Фриск во снах, точно так же, как и не мог заставить себя сделать шаг ей навстречу. Его мирок со счастливым концом сейчас окончательно разваливался на куски. Фриск вынуждала его действовать. Фриск хотела, чтобы он действовал. Фриск издевалась над ним. Санс проклинал себя за то, что решил подняться к ней. Он ненавидел себя за то, что так глупо повелся на простое «Приходи через пару минут», предназначенное только ему одному. Скелет не мог так поступить с девочкой, которая наверняка ошибалась в чувствах. Мог. Потому что Фриск неожиданно оказалась чертовски привлекательной, потому что она была так близко, что он мог коснуться ее, протяни он руку вперед, потому что она пахла так одурманивающе, что Санс был готов заставить Фриск сидеть дома, лишь бы никто не покусился бы на нее (конечно, он бы так не сделал, но ему очень хотелось). Вот она, рядом. Плод его воображения. Предел мечтаний. Прямо рядом с ним, зовет его, призывает к дальнейшим действиям. «Вредная девчонка», — пронеслось у него в мыслях. Фриск действительно была очень вредной и очень, очень настойчивой. Но не за это ли он любил ее всей своей душой? И за это тоже. Санс не смог сдержать ухмылки. Сколько раз он говорил ей о том, что они друзья? Только друзья. Он не хотел, чтобы их отношения становились чем-то большим — в основном, ради самой девочки (Санс определенно ей не пара — что скажет Ториэль? Определенно, она будет в ярости). Вот только… кажется, маленькая Фриск решила все за него. Он мог ей сопротивляться, но не хотел. Все, о чем он в данный момент мечтал — прикоснуться к ее оголенной коже, почувствовать под костями ее теплоту и мягкость, проверить, правда ли, что люди действительно такие гибкие, как говорят… Как он хотел услышать ее стоны. — Фриски. Ты выглядишь… превосходно, — эти слова прозвучали, кажется, спустя целую вечность. Санс держал себя в руках, но магия уже опутывала его мысли, заставляя хотеть увидеть больше (да брось, Санс, не вини магию во всех своих слабостях). — Я надеюсь, ты не будешь ходить в этом по улице? — сосущее чувство кольнуло его изнутри — ревность. — Если ты мне запретишь, то так тому и быть, — с усмешкой на губах проговорила она. Она издевалась, и Санса это бесило. И чем больше он бесился — тем неустойчивее становилась его магия. И, черт, как же он хотел сорвать с нее эту тряпку, по ошибке называемой «одеждой»… — Запрещаю, — коротко произнес Санс — на большее он был в данный момент не способен. Бутылка кетчупа в руке неожиданно треснула под натиском магии — и Санс наконец-то опомнился, что она всего лишь ребенок. Он резко сделал шаг назад, намереваясь телепортироваться куда угодно, но лишь бы подальше от Фриск, однако… сама девчонка думала иначе. Фриск бросилась ему на шею, крепко сжимая его кости. У него кружилась голова от запаха кожи и волос Фриск. Она была настолько восхитительной, что заставила его позабыть о том, что он не мальчишка, который давным-давно прошел эту бурю подростковых эмоций. Все это было сейчас неважно, потому что он был влюблен. Влюблен ровно настолько, насколько состоял из костей. То есть, полностью. Он передумал телепортироваться, и бутылка выпала из его рук. Кости скелета как-то сами собой сжали в объятьях маленькую хрупкую девочку, которая искала любви и нежности… но, к сожалению, не у того существа. — Фриски, милая… Мы не должны… — Заткнись, — грубо перебила Санса человек. Она совершенно не собиралась узнавать, что там Санс считает «неправильным». Ей было откровенно плевать на это. — И слушай меня. Фриск мягко выдохнула, не отпуская Санса. Затем она перехватила его череп своими руками и мягко приложила его голову к своей груди. Сансу пришлось чуть согнуться, но, черт возьми, как же это было приятно… Он не хотел отдаляться от нее ни на шаг. — Слышишь? Это бьется мое сердце, — Санс действительно услышал ритм ее сердца, кажется, учащенный для человека. Это было так… романтично и нежно, что скелет не смог не умилиться. — Оно бьется для тебя. Ради тебя. Не заставляй его разбиваться на куски. Скелет сжал зубы от ее слов, заметно помрачнев. Он не хотел делать ей больно, но он боялся, что будет далеко не тем существом, которое сможет сделать Фриск счастливой полностью. Но он по крайней мере попытается. Черт возьми, да! — Моя душа принадлежит тебе, милая, — заставив себя оторваться от такого притягательного тела Фриск, произнес Санс, решившись. Магия забурлила вокруг него, создавая вокруг костей скелета полупрозрачную пленку, чем-то похожую на кожу человека. Внутри пленки кости опутала тончаяшая паутина нитей, соединяющая каждую частичку его тела с душой. — Я люблю тебя, — тихо проговорила Фриск со всей нежностью, на которую только была способна. Ее не волновали изменения в облике скелета, который превратился во вполне осязаемого мужчину. Ее не волновало то, что дальше произойдет. Она была счастлива, и этого было достаточно для нее в данный момент. Санс издал непонятный смешок, а затем мягко обнял Фриск, прижимая ее к себе, наслаждаясь. Он чувствовал себя подлецом, который украл чудесное сердце. Но как же он был счастлив… Каждое прикосновение Фриск к его «коже» дарило незабываемые ощущения, которые он никогда не испытывал прежде. Фриск обнимала его в ответ, крепко, словно бы боясь, что все это нереальный сон. Его магия опутала их обоих. Санс чувствовал своей кожей, как бьется сердце его маленькой Фриск. Скелет нежно прикоснулся магической оболочкой к шее девушки, вдыхая ее запах. Фриск промычала что-то невнятное и полностью расслабилась в его объятиях. Перенести Фриск на кровать с помощью магии было делом простым… но только если скелет чувствовал себя уравновешенным. Сейчас это вылилось в целую миссию, с которой скелет, к счастью, справился вполне успешно. Дилеммы о том, что можно и нельзя, медленно уходили на второй план, стоило Сансу лишь увидеть раскрасневшую мордочку его милой Фриск, в глазах которой читалось настоящее желание. — Не хочешь подождать? Скажем, третьего свидания? — с усмешкой пробормотал Санс. Он медленно подошел к Фриск, и, наклонившись над ней, сверкнул голубоватым зрачком. Магия внутри него действительно бушевала, норовясь выплеснуться наружу. Он с трудом сдерживался, чтобы не взять ее быстро и грубо, но все-таки он умудрялся еще и шутить. Впрочем, скажи Фриск хоть тихое «нет», он бы тут же остановился, чего бы это ему ни стоило. — Хочешь свести меня с ума? — в ответ ему усмехнулась Фриск, слишком возбужденная, слишком разгоряченная. Она давно ждала этого, и теперь все ее страсти и мечты выплескивались одна за одной. Санс резко стянул с себя толстовку, оставаясь лишь в белой футболке и черных шортах, под которыми угадывался твердый вставший орган. Фриск невольно загляделась: пленка была на всем его теле, но она была настолько малоразличимой, что отчасти казалось, что ее трогает призрак, а не Санс. В полумраке комнаты (свет пробивался лишь сквозь плотные закрытые занавески на окнах) все казалось крайне необычным. Фриск ощущала себя решительной. Санс чувствовал то же. Он мягко прикосался пальцами к коже Фриск и, поскольку это были не совсем обычные пальцы, от каждого прикосновения она покрывалась мурашками — слишком необыкновенными казались эти ощущения. Санс чувствовал жар. То ли его душа так горела, то ли он перенимал тепло горящей Фриск. Та действительно была огненной на ощупь. Скелет сел в ногах у Фриск, целуя каждый сантиметр ее кожи. Он прошелся дорожкой поцелуев от коленок Фриск до пальчиков на ногах, маленьких и аккуратных (она чуть возмущенно глянула на Санса — ей было щекотно), а затем обратно. Как только он коснулся своей магией повыше колен Фриск, та не смогла сдержать рвущееся наружу сбивающееся дыхание. Санс неожиданно коснулся влажным языком ее бедра, приподняв свитер, и Фриск тихо простонала. Санс чувствовал, как его разрывает на части от возбуждения. Фриск лежала с закрытыми глазами и с часто вздымающейся грудью, сжав одеяло ладонями. Она старалась найти в себе силы, чтобы просить больше, но она не могла говорить — только стонать. Ей было так жарко, что она просто мечтала избавиться от мешающей одежды, но Санс не отпускал ее, обжигая поцелуями каждую частичку ее тела. Девчонка ни капли не сопротивлялась, когда Санс начал снимать с нее этот дурацкий свитер — она послушно приподнялась и помогла ему это сделать, а затем обессиленно упала обратно на лопатки, наблюдая за скелетом из-под полуприкрытых век. Она хотела продолжения, она так хотела, чтобы он взял ее. Она не боялась боли, она просто хотела почувствовать Санса внутри себя, но, черт, как же он медлил… У самого скелета в голове осталась лишь одна установка: «Не сделай ей больно». И она, надо сказать, отлично работала. Настолько, что Санс боялся чуть жестче прикоснуться к ней. Настолько, что он готов был взорваться, лишь бы не причинять девчонке лишней боли. Хотя, конечно, от запаха Фриск и вида этого тела — хрупкого, тощего (после он обязательно разберется, почему она такая худая, но это все потом), невероятно красивого тела. Ее грудь была маленькой и аккуратной, притягательной. Розовые соски топорщились, и Санс, словно в трансе, зажал один из них между пальцами, чуть сжимая, а второй обводя языком. Звуки, которые издала при этом Фриск, чуть не заставили скелета окончательно сойти с ума и поддаться животной страсти. — Я т-тебя… хочу, — тихо произнесла девчонка, смущенная, но от этого еще более красивая. Санс на такое откровение лишь слабо усмехнулся — знала бы она, как сильно он хотел ее прямо сейчас… Санс отстранился от ее груди, пройдясь поцелуями от ложбинки между грудей до пупка. Сразу же после этого он опустился еще ниже, застыв между ее разведенными в стороны ножками (какое-то время назад она еще пыталась их свести, но сейчас желание полностью перекрывало стеснение). Он поцеловал ткань ее трусиков, заставив Фриск простонать и крепче сжать в ладонях одеяло. Их могли услышать. Эта мысль отрезвила Санса, и тот отступил, вызвав разочарованный стон. Скелет нагнулся над Фриск, смотря ей в глаза. Хотя это и было тяжело — ее тело так манило… Хотелось обнимать ее вечно. — Фриски, милая… Мы здесь не одни, помнишь? — пробормотал Санс. Он волновался о том, что скажет Ториэль, Папс… и другие. Он не хотел неправильных слухов. Хотя, черт, как же ему сейчас было наплевать на это… Фриск опомнилась спустя несколько секунд. Она приподнялась на локтях и мягко коснулась своими губами лица Санса. Поцелуй чувствовал удивительно приятным, учитывая, что она все-таки целовала скелета. — Мне плевать, Санс, да и дверь закрыта, — отстранившись, проговорила она. А Санс впал в оцепенение, пытаясь запомнить вкус ее губ. Она целовалась неумело, но с такой нежностью, на которую, кажется, никто в этом мире не был больше способен. Он почувствовал угрызения совести за то, что остановился. Но теперь он был уверен в том, что Фриск не испугается слухов. Скелет мягко усмехнулся и вновь приблизился к лицу Фриск, целуя ту. Она с небывалым рвением ответила на поцелуй, чувствуя, как член Санса упирается в нее. От осознания этого по ее коже пробежала толпа мурашек. Промычав что-то в поцелуй, она двинула бедрами, касаясь промежностью о твердый член. Санс бесшумно выдохнул, но и этой реакции она была рада. С нежеланием расставаясь с губками Фриск, Санс отстранился и стянул с себя футболку, являя собой лишь скелет, обтянутый кожей-пленкой, внутри которой сияло сероватое перевернутое сердце. Дальше Санс принялся стягивать с Фриск последний элемент одежды, одновременно с этим целуя ее в живот. Отбросив белье в сторону, Санс несколько секунд рассматривал открывшееся, заставив Фриск покраснеть еще больше. Абсолютно гладкая, нежная и такая чувствительная. — Н-не смотри… — тихо пробормотала она, а Санс злорадно усмехнулся, проведя пальцами по половым губам Фриск и заставляя ту выгибаться и стонать. Санс развел ноги Фриск в стороны еще шире, мягко лаская ее клитор. Фриск постоянно двигалась, будучи не в состоянии контролировать себя. Она быстро дошла до крайней точки возбуждения, потому что раньше никогда не позволяла кому-либо дотрагиваться до себя. Она ощущала, как наслаждение быстро накрывает ее с головой, как огромная волна, цунами. Она полностью отдалась ощущениям, абсолютно наплевав на то, что подумают другие. Стоны Фриск были просто поразительны. Санс не мог остановиться, потому что его маленькая Фриск была такой нежной и чувствительной, готовой кончить лишь от таких слабых прикосновений… Он не хотел ее расстраивать своей остановкой. Он доведет ее до конца, а после… После, если она захочет, — он сделает ее своей. — Са-анс… — простонала она его имя, разрываясь от желания того, чтобы он довел все до конца и желания почувствовать всё. Названный остановился, заставив Фриск простонать еще раз. Но, спустя пару секунд, она продолжила. — Хочу тебя. Всего. Внутри. Санс сглотнул. Его Фриски. Такая… замечательная. Скелет не мог назвать ее пошлой или развратной, ибо она была поистине чудесной и невероятной. И она хотела, чтобы Санс был ее первым мужчиной. Санс чувствовал гордость и муки совести — он так сильно не хотел делать ей больно, что готов был мириться с тем, что сам он останется неудовлетворенным. Вот только Фриск явно считала иначе — она явно не собиралась терпеть жажду чувствовать его внутри себя. Санс отстранился и быстро снял с себя шорты, оставаясь таким же нагим, как и сама Фриск. Ее взгляд задержался на члене Санса, таком же полупрозрачном, но все же опутанным изнутри многочисленными ниточками, соединяя каждую частичку «кожи» Санса с его душой. Санс лег рядом с Фриск на бок, целуя ее со всей возможной страстью, пальцами левой руки находя дырочку Фриск, влажную и горячую. Он проник внутрь нее одним пальцем, заставив девчонку простонать в поцелуй. Она была такой узкой. Санс откровенно не верил, что сможет вообще войти в такое маленькое отверствие. — Не бойся, Санс, я правда хочу этого, — предугадав его мысли, произнесла Фриск ободряюще, и скелет тут же вошел в нее двумя пальцами, с ужасом представляя, насколько ей будет больно, когда Санс войдет в нее не пальцами. Фриск не поморщилась от боли лишь усилием воли. Она не хотела показывать Сансу свою слабость. Боль пронзила ее тело, заставив широко раскрыть глаза и с трудом вдыхать кислород. Боль заставляла ее стонать. Ей казалось, что ее сейчас разорвет, а из ее глаз текли слезы. Она что-то говорила, но шум в голове мешал нормально воспринимать информацию. Она не слышала слов Санса и с трудом ощущала его руки на себе, его поцелуи на своей шее. Она прекрасно понимала, почему он боялся сделать ей больно — она только сейчас стала понимать, что абсолютно была не готова к такой боли… Внешний мир медленно вырисовывался перед ее глазами. В комнате уже было совсем темно — солнце давно зашло за горизонт. Над Фриск зависло лицо скелета, в левом глазу которого горел синий зрачок. Он был определенно взволнован, и девчонке пришлось заставить себя кивнуть, чтобы Санс успокоился. Он определенно ждал, когда ее боль утихнет (она не собиралась утихать ни капли). — Фриски, милая… — заметив, что человек очнулась, заговорил Санс. — Не извиняйся, — резко отрезала Фриск, выглядящая крайне измученной. — Я знала, на что иду, — хотя, конечно, это было не так. Но Сансу об этом знать было необязательно. И, естественно, она не жалела. — Ну же. Санс мягко усмехнулся, прикрыв глазницы. Фриск неисправима. Его Фриски была всепрощающим чудом, которое ни за что на свете не стало бы винить Санса в том, что ей пришлось пережить такую сильную боль от любимого человека. А затем он начал медленно двигаться, постоянно стараясь отвлечь Фриск — целуя и покусывая ее шею, лаская ее груди и соски, даже чуть щекоча ее ребра. Она тихо скулила (Санс уже не мог назвать эти звуки «стонами», хотя и было довольно похоже), но постепенно успокаивалась, вдыхая все глубже и быстрее. Ей все также было больно, Санс определенно видел это в чуть более сильнее зажмуренных глазах, чем обычно, но сейчас Фриск, кажется, смирилась и принимала эту боль, как данность. Старалась отбросить ее, забыть о ней. Старалась насладиться ею (хотя, естественно, это было невозможно). Фриск чувствовала, что еще долго не сможет нормально сидеть, но она также ощущала какое-то подобие счастья от того, что она наконец-то сделала это. Вынудила Санса обратить на себя внимание. Заставила его лишить ее девственности. Именно поэтому вся боль, что она чувствовала, окупалась. Она мягко улыбалась, хотя слезы все еще капали из ее глаз. Но теперь она знала, что все не зря. Она слышала тихие выдохи со стороны Санса — и это было потрясающе. Знать, что доставляешь удовольствие тому, кого любишь… Фриск определенно не жалела. Особенно когда вместе с болью появилось другое чувство, по-странному приятное. Санс входил в ее податливое тело беспрерывно. Она была такой узкой и, черт побери, как же это было приятно… Она была такой горячей и нежной. И любимой. Санс не смог бы остановиться, даже если бы Фриск молила его об этом. Он слишком распалился. Магия окутывала их обоих, и Санс надеялся, что хоть это отвлечет Фриск от боли. Поднимающееся изнутри чувство, смесь возбуждения, наслаждения и любви, заставляло скелета ускоряться, заставляло его магию бурлить, обвивать потоками их тела, дразня приятными ощущениями. Фриск чувствовала это. Магия легкими электрическими разрядами касалась всего ее тела, достигая решительной души. Сначала она не понимала, что происходит и почему же она чувствовала, как будто невидимые руки трогают ее во всех местах. Да, в общем-то, и после тоже она не понимала этого фокуса, вот только она приняла эти ласки, распаляясь и забывая про не желавшую уходить боль. Когда магия задела ее душу, Фриск не сдержала стона. Это было настолько необычно и настолько приятно, что она невольно сжала Санса в крепких объятиях, притягивая ближе и прося большего. Санс с наслаждением продолжал, прекращая сдерживать напор магии внутри себя. Электрические разряды, импульсы, которые магия дарила Фриск, усилились, и девчонка почувствовала, как на самом деле приятно спать с монстром, у которого огромный магический потенциал. Каждый раз, когда волна магии касалась души внутри ее тела, она без стеснения стонала, выгибаясь ему навстречу. Санс испытывал наслаждение, не сравнимое ни с чем в этом мире. Та, кого он любил всем сердцем, стонала его имя, она сжимала его в объятьях и целовала его в упоении… Он был действительно счастлив. Магия, от которой Фриск стонала, дарила Сансу внутреннее чувство удовлетворения и спокойствия. Слыша ее стоны, купаясь в ее объятиях, скелет двигался все быстрее, наседая на Фриск и забывая про то, что ей может быть больно. Фриск увидела, как сердце Санса начало покрываться вязкой светящейся белой жидкостью, которая, спускаясь по нитям, стремилась к члену Сансу. Большего человек увидеть не смогла, потому что Санс полностью перекрыл ей обзор, но зато она видела, как Санс буквально светится изнутри. Сама Фриск чувствовала, что и сама близка к завершению, к оргазму, исходящему из ее души. Это был настолько захватывающе, что она забыла, как дышать. Отсутствие кислорода подействовало на нее крайне возбуждающе, и, лишь когда в легких стало жечь, она вдохнула воздух, тут же касаясь лица Санса губами. Он мгновенно ответил на поцелуй, в несколько последних движений — резких, грубых, совсем не таких, как в начале — завершая эту медленную пытку. Он ощущал, как вязкая жидкость выплескивается из него, и это ощущение, как адское пламя, сжирало его изнутри целиком и полностью, оставляя отсутсвие мыслей и воспоминаний. В глазах мутнело от невероятного наслаждения, которое он испытывал, чувствуя под собой нежное тело, ощущая, как пальчики его Фриски сжимают его кожу… Фриск чувствовала себя полностью опустошенной: она стонала в поцелуй, будучи зажатой скелетом со всех сторон. Ее душа, красная, горящая, оказалась такой чувствительной, что она была готова кричать, если бы не поцелуй. Буря эмоций, которую она испытала, оказалась настолько разрушающей, что казалось, будто она больше никогда не сможет пошевелиться… Они оба были сейчас настолько влюбленными и настолько уставшими, что каждый из них не мог просто думать. Каждая мысль, что возникала у них, непременно исчезала, оставляя приятную тишину и покой, которых им обоим так не хватало. Санс упал рядом с ней на кровать, полностью лишенный мыслей. У него остались лишь чувства. Нежность, страсть, уверенность, решимость, любовь, счастье. Все это он чувствовал сейчас, словно бесконечный поток. Фриск рядом с ним лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша. Она однозначно была чудом. Его чудом. Санс прикрыл глаза. Магия не желала униматься, невидимыми волнами исследуя комнату Фриск и неохотно возвращаясь к хозяину. Спустя несколько долгих минут, когда дыхание Фриск выровнялось, скелет позволил себе еще раз коснуться ее губ своими, а после развеял свою оболочку, позволив остаткам вязкой жидкости внутри тела Санса капнуть на его скелет, а после — на кровать девочки. Фриск была вне себя от счастья, но она была слишком уставшей, чтобы сказать об этом Сансу. Она не могла толком шевелиться, даже дышать не хотелось. Последнее действие, на которое ее хватило — перевернуться набок, к Сансу, чтобы посмотреть на него счастливым и бесконечно нежным взглядом. А после она провалилась в глубокий сон без сновидений.

***

— Знаешь… Даже если они начнут спрашивать, мне будет плевать. Папирус и вовсе будет счастлив, что я переборола свою «любовь» к нему, а Ториэль… она же знает, что ты хороший монстр и все такое… — Фриски, милая, я старше тебя в несколько раз, и Тори об этом знает. Она будет считать, что я совратил ее дитя. Представляешь, что она мне устроит? — Ох, Санс, только не говори, что ты ее боишься! — Я боюсь не саму Тори, а ее праведного гнева. Если она узнает, она же мне все кости пересчитает. — Хи-хи… Брось, Санс, она не такая злая, как ты думаешь! — Угу, конечно. А что скажешь насчет Андайн? Вот она — та, кто вполне может меня уничтожить. — Я думаю… мы с этим справимся, — Фриск мягко сжала ладонь скелета. — Хех. Как скажешь, малая… Санс хотел добавить что-нибудь про то, что любит ее, что она нужна ему, что он обещает заботиться о ней до скончания времен… Но все эти слова застряли у него в горле невысказанными. Вместо этого он укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб. Он обязательно сделает ее счастливой. — И, знаешь что, Фриски… Никогда не надевай этот свитер для кого-нибудь, кроме меня.