Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      В столовой мне без вопросов собрали прекрасную корзинку, упаковав все «с собой», что я даже опешила. Похоже, подобные трапезы вне столовой случались часто и не возбранялись. Это не могло не радовать.       — Ого! — удивился мой спутник, когда я вернулась в аудиторию. Я еще с порога продемонстрировала корзинку, и Пробивающий моментально приблизился и сунул любопытный нос в ее содержимое. Тогда-то и послышался этот удивленный возглас. — Да у нас тут пикник намечается.       Я в ответ улыбнулась, достала салфетки и принялась раскладывать на ближайшей к окну парте. Ностурне тем временем достал молоко в бутылке, сыр, еще теплые пироги и колбасу.       — Уф, и не мечтал о таком.       — Я тоже, — призналась. — Думала умыкнуть каких-нибудь булок, а мне вон как собрали. Вы правы, как на пикник снарядили. Неужели здесь это нормально?       Ответом мне было голодное чавканье. Я посмотрела на то, как мой спутник уминает колбасу с пирогами, и даже умилилась. Кто бы мне сказал, что тот грозный парень в одних пижамных штанах, к которому я заглянула по ошибке вчера, будет сегодня с таким аппетитом уминать принесенную мною же колбасу, ни за что бы не поверила.       — Будем считать, что свою вину я искупила, — подмигнув моему недоуменному спутнику, я схватила пирожок. Был он невероятно вкусным, наверное потому, что ела я его в правильной компании, а не то, что завтрак.       — А за что вы пытаетесь вину искупить? — спросил Ностурне, прожевав.       — Как за что? — Я в притворном удивлении приподняла брови. — Что вчера ворвалась в вашу комнату. Вы меня приняли неизвестно за кого.       — За кого я вас принял — известно. И зря. Надо было вначале сигнатуры посмотреть, — кажется, он раскаивался за такую поспешность. Я же не обижалась. Впервые со времени прибытия в Школу я почувствовала себя свободно. До этого ходила, как по минному полю.       — Но вы же ни в одной команде не состоите…       — Не состою, — согласился он.       — А разве вы тогда можете их читать? Здесь ведь это возможно только с проводником… — я невольно коснулась своего браслета, который только с утра заполучила. Все же возможность читать сигнатуры была довольно полезным навыком, хотя обменивалась на сомнительное удовольствие быть в команде. Вон Ностурне не зря от этого бегает, нечего там делать.       Он отпил молока прямиком из горлышка бутылки и посмотрел на меня.       — У меня нет проводника, но я могу, — ответил он.       — Как? — не удержалась.       Ностурне пожал плечами.       — Может потому, что на меня не действуют здешние блоки. Но тут могу вас огорчить, я читаю только сигнатуры через Скайфол, а не через информационную базу Школы.       Я даже не знала, что ответить. Понятия не имела, хорошо то, что он местной базой не пользуется или, наоборот, не очень.       — А на вас сигнатуры нет, — сообщила я. — Я делала запрос сразу, когда мы столкнулись в коридоре, а она не пришла.       Ностурне взял следующий пирог и сыр. Вообще ел он так здорово, что я начала подозревать, что завтрака у него тоже не было. Надо будет ему такую корзинку после ужина доставить, а то совсем в этой Школе отощает.       — Хм… это, наверное, потому, что меня нет в информационных базах.       — Странно. Это еще почему?       Он прожевал, прежде чем ответил. Я занялась тем же, то есть своим пирогом.       — Думаю потому, что Пробивающих в этой Школе еще не бывало.       Ничего удивительного, кстати. Их всего десять и все они при Владыке обычно. Они выполняют какие-то особые задания или… а пес знает, чем они занимаются. Отец как-то говорил, что на войну с ним ходили, но вреда от них больше, чем пользы — мир, что он спасал с ними совместно, они чуть ли не по камешку разгромили, даже спасать осталось нечего.       — А что сейчас изменилось?       Ностурне пожал плечами. Совершенно искренне.       — Папе так захотелось, вот и послал. Он причины не объясняет, не в его привычках.       Вот так: для кого-то он — Владыка, для кого-то Бог, а для кого-то «папа». Даже удивительно слышать подобное.       — М-да… — ответила глубокомысленно и вгрызлась в пирожок. Мы молчали некоторое время, занятые поеданием нашего «пикника», думали каждый о своем. Вернее, о чем думал Ностурне я понятия не имею, а я думала о доверии. О том, что в этой Школе так трудно с кем-то подружиться или просто довериться кому-то. Здесь у всех какие-то свои мотивы и каждый взгляд что-то да значит.       — Почему вы мне доверились? — спросила я неожиданно даже для самой себя.       — А не стоило? — он насмешливо приподнял брови.       — Да не в этом дело. Вы мне поверили, не решили, что я — это очередной коварный план по вероломной поимке вас.       Он хрюкнул, точно пытался не засмеяться. Да что я такого страшного сказала? Вполне логичные выводы я сделала, так чего он?       — Вы ведь только приехали. Не успели еще стать частью чьего-то коварного плана.       — А вот и не правда. Вчера ночью перед тем, как к вам зайти, я кое-кому обломала этот самый коварный план, в который меня хотели затащить. А сегодня на моей руке браслет-проводник. Разве это не подозрительно?       — Подозрительно, — согласился Ностурне. Он допил молоко и откинулся на стуле с удовлетворенным вздохом. Он производил впечатление сытого, и меня это порадовало. — Но вы все равно меня не боитесь.       — Я же сказала, что у меня мачеха Пробивающая.       — И вы ее видели? Хоть раз?       Я потупилась. Да откуда он все это знает? Я же никому не говорила, и очень сомневаюсь, что его сестра говорила о том, что ни разу дочку Генерала не видела.       — Нет, — призналась честно.       — Вот видите. Вы не боитесь меня не поэтому, а потому, что мне доверяете. И я чувствую это.       Ну теперь он совсем меня засмущал. Я опустила глаза и принялась рассматривать свои ногти и близлежащий к ним надкусанный пирожок, который до сих пор не домучила.       — Но мне же надо кому-то доверять.       Фраза получилась до того нелепой, что я пожалела, что сказала это. Выставила себя полной дурой. А вот честно, отчего я ему доверяла? Потому что он сын Владыки, и я подсознательно перепутала его с отцом, или есть какая-то другая причина? Или я просто ему доверяю и объяснения здесь бессмысленны, это мое внутреннее асуровское чутье? И если так…       — Если так, то почему я вчера чуть не доверилась незнакомому… дракону? — нет, я правда хотела узнать, почему из всех в аудитории вчера я выбрала Разела. Ведь не потому, что он дракон, как думала, в аудитории и другие драконы были, могла к ним пойти.       — Вы — асур, Ашья. Если вы потянулись к кому-то неосознанно, значит, этот кто-то в вас нуждается. Не мне объяснять вам прописные истины, — сказал Ностурне и заложил руки за голову. Он довольно сощурился, вид у него был такой, будто он раздумывал о послеобеденной дреме. Только вот мне было не до сна.       — А если я потянулась к вам, это тоже значит, что вы во мне нуждаетесь? — спросила я скептически.       Ностурне загадочно улыбнулся.       — Может, и так.       У тех, кто старше меня, была очень раздражающая меня особенность: они имели привычку говорить что-то такое, оперировать такими понятиями, которые для меня были непонятны, не спеша объяснять, что имели в виду. «Вырастешь — поймешь», — говорили мне. Похоже, мой Пробивающий тоже страдал от этого греха, потому что все, что он только что наговорил про доверие, казалось мне настолько непонятным, как и таблица умножения собакам. Наверное, я еще не доросла до понимания столь сложных вещей.       Но все же польза от этого разговора была и немалая: меня натолкнули на мысль, что надо делать с моим командиром, который вовсе бросил притворяться и сдерживаться и ненавидел меня только за принадлежность к расе асуров. Я все еще на него злилась, и хотелось сделать ему какую-нибудь пакость, а то и вовсе за усы подергать, когда он будет перекинувшись, оттаскать за рога или совершить что-то не менее ужасное. Но злость злостью, и подобные выходки хоть и могли в перспективе успокоить меня, проблему бы это не решили. А значит, действовать придется по-другому.       После нашего милого пикника в аудитории, я отправилась в столовую относить пустую корзинку, а Пробивающий пошел по своим делам. После обеда у меня было свободное время, которое стоило бы потратить с пользой. И я даже знала, как лучше действовать — мне хорошую мысль подкинули.       Указатели быстро перестроились на мой запрос и вскоре засветились в направлении, которое ведет к Стасу. Стас был мне нужен не случайно: я рассудила, что он один из самых болтливых и что Разела знает достаточно и сможет мне помочь. Я оставила в столовой корзинку, поблагодарив за нее работников, и двинулась по указателям. Судя по ним, Стас сейчас находился в своей комнате, что было мне только на руку. Я остановилась перед его дверью, почти такой же, как и моя, только на другом этаже, и постучала. Мне никто не ответил, и я постучала настойчивее.       — Кто там? — послышался сонный голос Стаса. Похоже, после обеда он решил вздремнуть — ночь-то выдалась длинная не только у меня. Меня саму клонило в сон в аудитории с Ностурне, но я старалась держаться, потому что не время для того.       — Ашья, — ответила. — Разговор есть. Откроешь?       Стас открыл. Выглядел он взъерошено вместе с мятой футболкой, глаза имел покрасневшие и сонные, а на щеке след от подушки.       — Это срочно? — спросил он.       — Достаточно, — я оттеснила его в сторону и вошла. Вот он залез ко мне в комнату недавно, даже разрешения не спросил, так чего теперь мне церемониться? Внутри царил знатный бардак, или творческий беспорядок, смотря как воспринимать. Вещи были разбросаны повсюду, а стена обклеена какими-то бумажками с планами, проткнутыми иголками, и изображениями, расчерченными маркерами.       — Мне так легче думается, — Стас поковырял мыском кроссовка пол. Будто ему стыдно было за то, что я увидела. Но что в этом такого? У каждого есть свои… особенности, что ж стесняться теперь?       — Некоторым нужны методы для размышления и похуже, — я махнула рукой. — Вспомни только кабинет декана боевого факультета. А ему среди этих уродцев тоже лучше думается.        Куда присесть, я не нашла, поэтому подошла к захламленному столу и прислонилась к нему.       — Слушай, если ты пришла сюда, чтобы уговорить меня рассказать о задании…       — Мне это не интересно. Я здесь по другой причине, — перебила его я.       Я не лукавила: эти задания мне были совсем не интересны. Были дела и поважнее, чем шататься по Школе и пытаться выполнить какую-то дурацкую штуку, чтобы повысить рейтинг, смысла которого я не совсем понимала.       Стас скрестил руки на груди, выказывая желание меня выслушать. Или наоборот, мечтая от меня побыстрее избавиться, — я не знала, ведь он не сказал ни слова.       — Я хочу знать, что случилось с Разелом. Почему он ненавидит асуров?       — Ах, вот оно что… — вздохнул Стас и провел рукой по волосам. Они взъерошились еще сильнее, чем были, хотя куда уж больше. — Надо было догадаться, что ты спросишь об этом.       Я пожала плечами.       — Это логично. В команде нездоровая атмосфера, и взялась она не на пустом месте.       — Дело не в тебе, — отмахнулся Стас. — Не обижайся на него.       С чего он взял, что я буду обижаться на Разела? Мне неприятно такое отношение к себе, но не это главное.       — Я в курсе, что ему какая-то асурка попортила характер. Дай угадаю: она его соблазнила (это если вспомнить его слова о том, что все асуры одинаковы и нужно им только одно), а потом бросила. Он теперь с разбитым сердцем, и всех гребет под одну гребенку.       — Ты понятия не имеешь, что там было, — отозвался Стас с пренебрежением, будто я строила из себя тут самую умную, а не предположения.       — Не имею, — согласилась. — Поэтому у тебя и спрашиваю. Спросила бы у Разела, но боюсь ничего, кроме пополнения лексикона бранными словами, я от него не получу. Со мной он разговаривать не станет.       — Думаешь, сможешь помочь? — это прозвучало как-то недружелюбно, и я едва не зашипела от этих ярлыков, которыми меня обклеивал Стас с ног до головы. «Думаю, что самая умная», «думаю, что смогу помочь». Будто я его стена, которую тоже надо бумажками обклеить. Да ничего я не думаю, у меня нет достаточного количества информации, чтобы думать. Это Стасу и выдала. Стас поменялся в лице, явно не ожидал такого, но смягчился.       — В нашей команде была асурка, — нехотя произнес Стас. — И тут ты права. Она и Разел были… я не знаю, как назвать. Но у них было все серьезно. А потом она запечатлелась, а Разел стал таким. Вот и вся история.       История-то вся, да не вся. Подробности были опущены, очень важные, судя по всему. И это «все серьезно» настораживает.       — Любой с пеленок знает, что с асуром «серьезно» и «долго и счастливо» может быть только у демона, а не у дракона, координатора или еще у кого, — сообщила я всем известную истину. — Неужели, он не был к тому готов? Мы живем для этого, а драконы созданы для другого.       Таково уж наше общество, и никто не может этого изменить: каждый создан для чего-то. Даже Владыка создан для того, чтобы быть Владыкой. Другого пути нет, как нет и выбора, есть только судьба. Наверное, это вы так называете. У нас это называется Осознанность — перед тем, как воплотиться в Скайфоле, мы прожили множество других жизней на дальних рубежах, и именно там приняли решение, кем быть. Я сама захотела стать асуром.       — Я же сказал, у них все серьезно было. Он даже говорил, что нашел выход и их никто не разлучит…       — Выход? Да что за чушь? — удивилась я. Но внутри меня что-то прошептало: «А вдруг?», и я оцепенела от этой мысли. От этой крамольной и страшной мысли. Нет, я не стану ее думать, так же не стану разбираться, откуда она взялась. Так можно и в предатели податься.       — Вот и мне тогда показалось. Но Разел надеялся, а теперь… — Стас сник, засунул руки поглубже в карманы и сгорбился. Стал таким сутулым и немного неуклюжим на вид, угловатым подростком. Сколько ему лет? Он меня старше или младше? Откуда он пришел: дальние рубежи или Центр? Я совсем его не знала. И Разела я не знала, потому и понять не могла ни его надежды, ни его ненависть сейчас, с которой он не может справиться.       Я ушла от Стаса, почти ничего полезного не узнав. Не то чтобы я надеялась на красочную историю ненависти между моим командиром и асурами, но как-то совсем уж все прозаично вышло и ожидаемо. И обидно до того, что мне казалось, что обида эта скрипит на зубах. Вспомнились его выпады о том, что асуры неверные, что им нужно только одно, что верить им мне стоит. Хорошо хоть Разел тогда сказал «любвеобильные», а не словцо покрепче нашел. Тогда он еще здорово сдерживался, только вулкан пробкой, к сожалению, не заткнешь.       Я вернулась в свою комнату и прошлась из угла в угол. Ощутив себя животным, мечущимся по клетке, я уселась на кровати и глубоко задумалась. Запечатленная асурка. И стала она такой после того, как Разел «нашел выход». Что же такого он сделал? Да ладно, сейчас это неважно, а тешить праздное любопытство на данный момент было совсем ни к чему.       Интересно, а Разел еще страдает по ней? Питает нежные чувства? Или все переросло в неприязнь?       Тут я решила, что с меня хватит: я просто гоняю одни и те же мысли туда-сюда, толку от этого никакого, а вымотала себя в конец. Лучше займусь своей ликвидацией безграмотности, которую прервал урок Лины.       Я нашла тот самый пресловутый список заданий, прочитала его от корки до корки, прочитала так же правила Школы, согласно которым присуждался рейтинг, баллы и уровни, и вдруг поняла, что нет такого задания, которое способно поднять в рейтинге на целых два пункта. Тогда я послала официальный запрос в информационную базу Школы. Ответ пришел странный, озадачил меня донельзя.       Ответом был «Дуэльный кодекс».