Котёнок

Pov Том Мерзкий будильник! Какого чёрта ты так верещишь по утрам? Смахиваю с прикроватной тумбочки не только это «изобретение Сатаны», но и всякую мелочёвку, которой в избытке завалена моя комната, отчего будильник ещё пару раз жалобно пискнул и, как я надеюсь, отправился в свой Механический Ад. Безуспешно пытаюсь разлепить глаза, но, плюнув на это гиблое дело, шатаясь и приволакивая ножку, как зомби-недоросток, наощупь ползу в душ, спотыкаясь о разбросанные вещи. Сполоснув лицо холодной водой, всё же решаюсь открыть глаза и…в ужасе отшатываюсь от зеркала, больно приложившись головой вешалку для полотенец. Боже, что это? Точнее, кто это? Да, уж, как говорится «Доброе утро, Вьетнам!» - глазок мало-мало, а морды лица много-много! И эти маленькие глазки в довершении картины красные, как у крыски-альбиноса. И мои любимые дредики торчат в разные стороны, как колючки у кактуса. Фак, Томат, ты вьетнамский кактус-альбинос! Тебя надо сдать на опыты, как неизвестный науке феномен! Скинув одежду, я быстро залез под душ, который смыл с меня остатки сна. Эх, жалко…Сон был шикарный! Заниматься любовью с девушкой, грудь которой пятого размера, ни меньше – не это ли мечта всех подростков?! А то, что у моей страстной брюнеточки помимо груди есть ещё пара очаровательных ушек и пушистый хвостик, лишь придаёт пикантности. Нет, я не зоофил! Ни разу не извращенец! Я – Великий мангака Томас Трюмпер Первый (он же единственный)! Ну, хорошо…насчёт Великого я, конечно, загнул, но то, что первый – это точно. Мой папахен слинял, когда моя мамочка была на пятом месяце беременности. Покончив с водными процедурами, я быстро расправился с оставленным специально для меня завтраком, и побежал в комнату одеваться. Так, что там у нас следующее по плану? Каулитц! Билл Каулитц – мой лучший друг, а по совместительству и сосед. Выглядываю в окно – в комнате напротив никаких признаков жизни. Или малыш Билли ещё спит, или он опять заболел. Ставлю двадцатку на последнее. Отыскиваю на полу, среди кучи разбросанных альбомных листов с моим будущим «шедевром», телефон и набираю номер соседа. Один гудок, второй…и вот уже полузадушенный хриплый голос парня кисло сообщает мне, что он опять заболел. - Чёрт, Билл, горе ты моё луковое! Опять? - Судя по судорожному кашлю на другом конце трубки, Билли пытается что-то сказать в своё оправдание, но я перебиваю его – Ну, по-крайней мере, в этот раз ты поставил свой личный рекорд посещения школы. Ровно три недели! Я горжусь тобой, парень! Значит, как всегда по плану: чаёк, жаропонижающую свечку в задницу и спать до моего прихода! – Строгим голосом сказал я. – После уроков забегу, проверю, жив ли ты ещё доходяга! Ага, увидимся! Держи хвост пистолетом, друг. Швыряю телефон обратно в кучу, хватаю рюкзак и бегу на улицу. Опять ползти одному в школу…Вот вечно этот Каулитц болеет, а мне отдувайся за двоих в этом месте скорби и ужаса под названием «школа»! Где справедливость? Сколько бы я не старался заболеть и прохалявить хотя бы день, меня ничего не берёт, а Билл, стоит ему лишь выйти из дома, сразу подцепляет какую-нибудь фигню, и, причём, в тяжёлой форме и с осложнениями. Кто ещё ухитрился летом получить переохлаждение, а зимой – солнечный удар?! Конечно, малыш Билли, которого я уже и не могу представить без отчаянного чихания и кашля. Он прямо бацилла на ножках! Да, у него в комнате лекарств больше, чем в аптеке на углу! С этими невесёлыми мыслями о несправедливости мира, доползаю в школу, с трудом успев на первый урок. Пытка началась… …Уже битых пять минут не только звоню в дверь, но и для верности пинаю её ногой. - Ну, наконец-то! – Облегчённо вздыхаю, заходя в дом, следуя за отчаянно кашляющим, Каулитцем. – Ещё бы пять минут, и я бы подумал, что ты тихо умер! - И не надейся на это, Трюмпи! – Сквозь кашель хрипит друг. - Ну, раз ты обломал меня с похоронами, то я пойду разграблять твой холодильник! – Я бодренькой трусцой рванул на кухню, где скрылся по пояс в огромном холодильнике Билла. – Мммм…мяско! – Наложив себе тарелку еды, по - хозяйски засунул её в микроволновку и включил чайник. – Билли, а где печенюшки? Неужели, всё схомячил сам, и ничего не оставил страждущим? – Я возмущённо запыхтел, глядя на тощую фигуру друга. – Значит, пока другие пашут так, что аж лошади оборачиваются, малыш Билли симулирует из себя смертельно больного и лопает печенье? – Я стукнул по столу ладонью – Ну-ка, признавайся, жиртрест, куда спрятал вкусняшку?! Кашляя как помойная псина, Билл поставил передо мной тарелку с восхитительным печеньем, которое пекла его мама. Звенькнула микроволновка, выключился чайник, и я почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. - Обжора! – Фыркнул Билл, наливая себе кружку какого-то пойла, которое он гордо именует «зелёный чай». - В отличие от тебя, Задохлик, у меня молодой и растущий организм, который периодически надо подкармливать, чтобы он преждевременно не зачах. Билл фыркнул и, пробормотав что-то из разряда «И как я вообще могу с тобой дружить!», подхватил на руки огромного пушистого кошака с чёрной переливающейся шёрсткой. - Боже, Билл, Толстяк Луи скоро будет весить больше тебя! Ты бы его на диету посадил что ли…- я усмехнулся, увидев, как Билл показал мне язык и сказал огромному котяре: - Не слушай этого идиота, маленький мой. Ты вовсе не нуждаешься ни в каких диетах! Если кого-то мы и посадим на жёсткую диету, так этого обжору Трюмпера! Запихивая пятое печенье и запивая его сладким чаем, я проворчал: - Попомни мои слова, Билли, такими темпами Толстяк Луи скоро выжрет тебя! Ты посмотри только на эту гнусную хитрую морду! Я даю голову на отсечение, что у него где-то уже заныкан план по захвату мира! Билл фыркнул, отпуская кота, которому я показал язык, и сказал: - Том, давай заканчивай быстрее с обедом, у меня голова кружится. Увидев, как побледнел друг, я быстро расправился с печеньем, одним глотком допил чай, и помог другу доползти до кровати. Уложив его тощее, вечно болеющее тельце в кровать и заботливо подоткнув одеяло со всех сторон, я начал пересказывать последние школьные сплетни, стараясь хоть немного отвлечь парня от его болезни. Pov Билл Глядя на своего лучшего друга Тома, на то, как он отчаянно размахивает руками, как морщит нос и выпучивает глаза, я буквально таял под своим одеялом. Но причиной было не тёплое одеяло, которым меня укутал Томат практически до самого носа, и даже не повышенная температура, а…любовь! Да, я люблю этого смешного нелепого парня, с которым мы дружим чуть ли не с самых ясель, где, кстати, сидели на соседних горшках. И пусть мы такие разные не только внешне, но и по характеру, я счастлив, что могу находиться рядом с Томом, хотя бы в качестве его лучшего друга. Мне нравится в нём всё: его манеры, лицо, голос, даже его эти дурацкие дреды, которые топорщатся в разные стороны, отчего он иногда напоминает мне ёжика, его широкая одежда, под которой он упорно скрывает своё худенькое тело, не замечая, как из этих мешков, которые он называет «футболки» торчат тоненькая шейка и веточки-ручки. Я люблю просто слушать его, наблюдать за ним, как он смеётся, как мило чавкает, когда неизменно совершает набеги на мой холодильник, как хлюпает чаем, и пускает пузыри, стоит только ему дать стакан сока с трубочкой, как по-детски блестят его глаза, когда он говорит о его дурацкой манге, которую он так обожает. Пока я лежал и умилялся, Том достал из рюкзака свой альбом и, вырвав из него лист, протянул мне. - Вот, это тебе, чтобы, глядя на эту шикарную кошечку, ты не скучал и быстрей поправлялся! Мельком глянув на рисунок, я мысленно скривился: опять она! Фетишем Трюмпера всегда были пышногрудые брюнетки-неки. Он рисовал их всегда и везде, полагая, что баба с сиськами пятого размера и хвостом, торчащим из…хм! задницы – это сексуально. Глупый, наивный Томми! Сексуально – это твои слегка пухлые губы, которые ты облизываешь, теребя колечко пирсинга, это твои счастливые глазюки орехового цвета с золотистыми крапинками, это твоя тощая задница, которую ты прячешь в мешкоподобных джинсах…Да! Но уж никак ни разу не сексуально эта помесь человека с котом! Как можно вообще возбуждаться на полузверей?! Попахивает зоофилией! Бррр! Гадость какая! Но, естественно, я, как лучший друг лишь благодарно улыбнусь и скажу, что Томат – гениальный художник! Хотя, справедливости ради, художник он и, правда, хороший, но рисует всякую гадость! Это точно! - Знаешь, Билли, я бы хотел однажды встретить такую девушку…- мечтательно произнёс Том. - Какую? – Я захлопал глазами, уставившись на рисунок – Брюнетку с сиськами? - Идиотина! – Фыркнул он, шутливо толкая меня в бок – Девушку – нека! – Томас даже покраснел, видимо, сам поражаясь своей фантазии. - Ну, и какой кайф трахать хвостатое чудище? – Улыбнулся я – А вдруг подцепишь ещё блох! Том обиженно засопел, по - детски показав мне язык и схватив Толстяка Луи, который уютно пристроился у меня в ногах, стал «жаловаться»: - Ничего-то твой глупый хозяин не понимает в красоте, правда, Луи? Вот скажи хоть ты ему, что пушистый хвостик – это так сексуально! Луи предпочитал отмалчиваться, лишь изредка бросая на нас мученический взгляд своих изумрудных глаз, как бы сетуя на то, что глупые дети мешают ему спать. Проболтав с Томом ещё пару часов, я с грустью был вынужден с ним расстаться, сказав, что завтра обязательно позвоню ему. Том убежал домой, на прощание, пообещав одарить меня своим очередным «шедевром», а я тут же заснул, обнимая Толстяка Луи и видя во сне, как меня целует мой любимый, нежно теребя в руках мой пушистый хвост и почёсывая за ушком, отчего я мурлыкал как самый настоящий кошак. Pov Том Буквально лечу к Биллу на крыльях любви! Боже, как я хочу увидеть это болезненное недоразумение! Так, я не понял, какого чёрта это тощее создание не открывает? Повернувшись к двери спиной, подперев её задницей, я со всей силы стучу ногами, внезапно открывшаяся дверь заставляет меня потерять равновесие и буквально ввалиться внутрь, сбивая с ног и самого хозяина дома, который, барахтаясь подо мной возмущённо шипит: - Том, какого дьявола ты лягаешься как техасский мул? Подскочив и подняв на ноги свою любимую «бациллу на ножках», я поволок вяло сопротивляющегося Билла на кухню. Быстро прошарив холодильник и сделав себе чай, я восхищённо затараторил: - Билли, малыш, я хочу тебе признаться! - Признаться? В чём? – Видимо, у Каулитца снова поднялась температура, потому что он мгновенно стал нежно-свекольного цвета. - В любви, дружище…в самой настоящей ЛЮБВИ! – Я схватил чашку чая, осушая её сразу наполовину. - Тты…влюбился? – Билл вытаращил на меня свои глаза и стал нервно заламывать лапки. - Да! Я! Влюбился! – Я захрустел печенюшкой, которые так восхитительно пекла миссис Каулитц – Я фофу фифафифь фефё на фифание! Билл поморщился и скрестил на груди руки: - Так, Томас Трюмпер, извольте сначала прожевать, а уж потом признаваться в любви! Я поспешно проглотил печенье и, запивая его чаем, повторил: - Я хочу пригласить её на свидание! – Билл сдавленно пискнул, а я продолжал, прихлюпывая чай – Клодию Монтгомери! Ну, ту шикарную брюнеточку из параллельного класса! Как ты думаешь, она согласится пойти на выходных со мной в кино? Может, мне даже повезёт и я смогу поцеловать её…- Размечтался я, моментально давясь чаем. Слёзы и кашель перемешались, а Билл, как назло «залип», поэтому мне пришлось пихнуть его в плечо, жестами показывая, чтобы он постучал мне по спине. Спустя пару минут, я откашлялся и возмущённо завопил: - Билл, твою мать, ты мне сейчас лёгкие выбьешь! Я же просил просто похлопать, а не избить меня! – Однако, увидев, как побледнел друг, я с тревогой спросил – Эй, малыш, что с тобой? Ты весь какой-то…больной! Вздрогнув всем телом, Билли прошептал что-то о том, что он устал, и у него кружится голова, поэтому мне пришлось уйти, напоследок рассовав по карманам недоеденное печенье, и пожелав другу скорейшего выздоровления. Pov Билл Боже! Неужели?! Том…ЛЮБИТ МЕНЯ! Я просто не поверил своим ушам, когда Трюмпер сказал, что пришёл признаваться в любви. В ЛЮБВИ! И кому? Мне – вечно болеющему тощему другу! Боже, ты услышал мои молитвы! Пожалуй, я обведу сегодняшний день красным маркером, как самый счастливый день в моей жизни! Мой Томми, мой любимый мальчик САМ пришёл признаваться мне в любви! Только делает он это…странно! Мой любимый обжора затолкал в рот целое печенье, и, выпучив глаза, одновременно пытается прожевать и сказать мне, что он любит меня! - Я фофу фифафифь фефё на фифание! – Ну, уж нет, любимый! Ты сделаешь это, как и подобает влюблённому парню! Я хочу слышать каждое слово в признании моего любимого! Поэтому, скрестив руки на груди, я ворчу: - Так, Томас Трюмпер, извольте сначала прожевать, а уж потом признаваться в любви! – Я даже призакрыл глаза, чтобы сердцем и душой прочувствовать всю торжественность момента и…вот оно! - Я хочу пригласить её на свидание! Клодию Монтгомери! Ну, ту шикарную брюнеточку из параллельного класса! Как ты думаешь, она согласится пойти на выходных со мной в кино? Может, мне даже повезёт, и я смогу поцеловать её… ЧТО?! Какая нахрен КЛОДИЯ МОНТГОМЕРИ?!!!! А как же я?! Ты же пришёл признаваться в любви МНЕ! Или…или единственный дурак здесь лишь я? Несчастный, влюблённый в лучшего друга, задохлик! Том ещё что-то говорил, а я уже не слышал его, я лишь чувствовал, как разбивается моё несчастное сердечко и его осколки больно впиваются в мою душу, разрывая её на клочки. Томми, ну, почему она? Почему не я?... Внезапная злость затопила меня, а Трюмпер подавился так вовремя, что я выплеснул всю свою злость на его спине, вкладывая в каждый удар всю свою силу, отчего он сдавленно охал и шипел. - Билл, твою мать, ты мне сейчас лёгкие выбьешь! Я же просил просто похлопать, а не избить меня! – О, да, Томми! Я бы не только избил тебя, но и надавал маминой сковородкой по твоей тупой башке! Как ты можешь быть таким слепым? Почему не видишь, как я люблю тебя?! Силы внезапно оставили меня, захотелось уткнуться носом в подушку и рыдать. Рыдать до тех пор, пока не кончатся последние силы, и я не забудусь благодатным сном. Пробормотав, что мне плохо, и я хочу отдохнуть, я выставил Тома, предварительно отдав ему остатки так им любимого печенья. Влетев в свою комнату, я с отчаянным стоном рухнул на кровать, обливаясь слезами, как девчонка. Да, плевать! Мне очень больно и очень плохо! Сжавшись в клубок, я не сразу понял, что кто-то нежно прикасается к моим щекам. Открыв глаза, я увидел, как, запрыгнувший на мою кровать кот, осторожно слизывает с моих щёк солёные слёзы. Прижав к себе его мягкое тёплое тельце, я уткнулся носом в длинную шёрстку и прошептал: - Почему, Луи? За что? Я же…я же давно люблю его…Почему он ничего не видит? А эта…Клодия…ЧТО В НЕЙ ТАКОГО? Почему он не влюбился в меня?! Я не хочу жить, Луи! Я хочу сдохнуть! Тихо загнуться от очередной болячки будет лучше, чем наблюдать со стороны, как он целует эту…курицу! – Толстяк Луи заурчал, даря мне тепло и спокойствие, моё измученное постоянными болезнями тельце, потихоньку расслабилось, и я, засыпая, прошептал коту на ушко – Вот если бы я превратился в одного из его проклятых неков…Том бы обязательно полюбил меня…Как бы я хотел…- уже через минуту, я крепко спал, так и не озвучив вслух своё единственное желание. …Толстяк Луи сочувственно зыркнул своими изумрудными глазами, положил лапку на лицо спящего Билла и тихо мявкнул ему на ухо. Спящий подросток счастливо улыбнулся во сне, почмокав губами…. Pov Том - Бииииллии! Моё сердце разбитоооо!!! – Жалостливо проныл я в трубку, с тоской глядя в потолок. – Клодия отказала мне, сказав, что я недостаточно хорош для неё, что я несерьёзный тип и что ей нужен кто-то старше меня… На том конце трубки послышалось шуршание и довольный смешок. Я поморщился: - Каулитц, твою мать, у тебя чувствительный диапазон, как у зубочистки! Лучший друг страдает, а он хихикает! – Билл что-то невразумительное промычал в ответ, а я продолжал ныть – Ты просто обязан помочь другу! Готовь всё самое вкусное, я иду к тебе залечивать свои душевные раны! -… - ЧТО?! – Я аж подскочил на кровати, удивлённо выпучив глаза – Что, значит, не сегодня?! Я тут, можно сказать, помираю от тоски, а ты не можешь? -… - А, температура? – Я грустно вздохнул – Ну, тогда, конечно, лечись…Маме привет передавай. И да, попроси её на выходные сделать пирог с яблоками и корицей. Ага. Держи хвост пистолетом, Билли. – Я положил трубку, с тоской оглядывая захламлённую вещами комнату. Делать совсем нечего. Билл, как всегда, лежит с температурой, доступ к печенюшкам закрыт, может…прибраться? Фуууу! Я, конечно, страдаю и всё такое, но не настолько, чтобы потратить лучшие полчаса…ладно час! своей драгоценной жизни на какую-то идиотскую и никому не нужную уборку! Всё равно через пять минут всё будет в первозданном хаосе. Чем бы заняться? О, точно! Я же Великий мангака! Нарисую очередную кошечку. Я быстро вскочил и, включив настольную лампу, принялся рисовать. У-ти, мои хвостатенькие! Только вы понимаете и любите меня! Pov Билл Проснувшись на следующее утро, я с удивлением почувствовал себя…великолепно! Впервые в жизни мне было так легко: ничего не болело, нигде не хрипело и не кашляло. Мало того, мне впервые в жизни приснился офигительный эротический сон, в котором мы с Томом занимались любовью. Да, именно…любовью. Не каким-то пошлым сексом, а…я перевернулся на спину, довольно жмурясь. Внезапное чувство дискомфорта в трусах, заставило меня покраснеть и вскочить с кровати. Ну, вот. Утренний стояк. Одев тапочки, я потянулся и почапал в душ. Надо срочно от него избавляться. Зайдя в ванную, я включил свет и глянул в зеркало. Несколько минут я просто стоял с открытым ртом и выпученными глазами. Затем принялся тереть глаза, потом стал дёргать себя за волосы и щипать. Видение не исчезло! Похлопав себя по щекам, я открыл глаза и простонал. Зеркало отражало худенького пацана с всклокоченными чёрными волосами и слегка припухшим от сна лицом. Без сомнения, это был я – Вильгельм Каулитц, но…среди чёрных волос торчали МЯГКИЕ КОШАЧЬИ УШКИ, ПОКРЫТЫЕ ГУСТОЙ БЛЕСТЯЩЕЙ ШЁРСТКОЙ!!! Дрожащими руками я дотронулся до одного из них. Ухо слегка дёрнулось. Я попытался подёргать, почувствовав странную тянущую боль в затылке. - Тттак, Бббилли, сспокойствие…Это сон. – Я зажмурился и боязливо открыл глаз. Уши не исчезли. –Чёёёрт! – Заметался я по ванной в панике. Внезапно до моей ноги дотронулось что-то мягкое и тёплое. Первая мысль, промелькнувшая в моём воспалённом сознании: у нас завелись крысы! Чёрт! Только этого мне не хватало! Содрогаясь от ужаса, я опустил взгляд вниз и…завизжал тонким девчачьим голоском! По моим ногам ползали не крысы! Ох, лучше уж крысы, чем…ХВОСТ! Я уставился на огромный чёрный пушистый хвост, который метался в разные стороны, щекоча шерстью мои голые ноги. - ЭТО СОН! – Я решительно схватил хвост и дёрнул со всей силы. – Аааааа!!! Чёрт! Больно!!! – Задницу и половину спины пронзила острая боль, отчего я не сдержал болезненного вскрика и разжал пальцы. Хвост мгновенно поджался, затерявшись между ног. Возбуждение, которое было с утра, моментально улетучилось, а вместе с ним…ВСЁ ИСЧЕЗЛО! На меня смотрело моё собственное отражение БЕЗ хвоста и кошачьих ушей. Нервный смех, вырвавшийся из моего горла, привлёк внимание Толстяка Луи, который с изяществом, присущим только представителям кошачьего вида, буквально вплыл в ванную. - Сон! Господи, ну, присниться же такое! – Я подхватил кота на руки и прижал к груди – Луи, торжественно клянусь, что больше никогда никому не позволю дёргать тебя за хвостик! – Кот довольно заурчал, как будто понимая меня, а я внезапно застыл – Стоп! Если…если это сон, то…ПОЧЕМУ У МЕНЯ ДО СИХ ПОР БОЛИТ СПИНА И…ЗАДНИЦА?!!! – Я недоумённо вытаращился на Толстяка Луи, который, я был уверен, смотрит на меня хитрющими глазами! Pov Том Ничего не понимаю! Билл уже третий день избегает меня! Его мама говорит, что он очень ослаб из-за болезни и не может принять меня, но я-то вижу, как горит свет в его окне до самой ночи, и мерцает экран компьютера! Бред какой-то! Он, что, обиделся на меня?! Хотя…на что ему обижаться? Ведь я не делал ему ничего плохого…Может, ему не нравится то, что я постоянно съедаю его печенье? Хотя…вечно болеющий Каулитц сам предлагает мне его. Ну, хорошо, сознаюсь, не предлагает, я сам беру. Но ведь раньше…лет пять назад, он же предлагал мне его, верно?! Так, Томми, думай. Что могло произойти, если мой лучший друг избегает меня? Точно! Я же гениальный гений! Наверное, он подумал, что я хожу к нему лишь ради выпечки миссис Каулитц! Да, не вопрос: сейчас найду свою заначку и куплю для малыша Билли самую большую порцию мороженного! Хотя, стоп! От мороженного он может простудиться и, болея, заболеть ещё больше! Так, тогда, может, апельсины? Килограммчика полтора? Говорят, там есть какой-то витамин… Пусть болезный лопает апельсинки и быстрее выздоравливает! Нет, вроде, у него на что-то такое аллергия. Ещё распухнет или, не дай бог, покроется пупырышками, меня же его мама съест без гарнира тогда! Шоколад? Неудачная идея: Билл чешется от шоколада. Чёёёрт, Каулитц, вот ты проблемный! К тебе даже с гостинцами фиг придёшь! Ты так и норовишь уползти на кладбище! Торт! Точно! Йогуртовый крем! Я же его так обожаю! Ну, точнее, Билл его так обожает! Надеюсь, он не будет жмотом, и поделится со мной маленьким кусочком! Совсем масююююсеньким кусочком! И вообще, Билл болеет, и нефиг ему лопать сладкое! От сладкого, между прочим, температура повышается! Но недаром же я его лучший друг, так и быть – дам доходяге маленький кусочек, чтобы ему тоскливо не было. Предвкушая наше совместное поедание торта, я натянул одежду, схватил деньги и выбежал из дома. Уже через полчаса с коробкой в которой лежал свежайший ароматнейший тортик, я по привычке звоню в дверь Каулитцев, колотя её ногами от нетерпения. Pov Билл Я схожу с ума! Нет! Я СОШЁЛ с ума! Может, хвост и уши – это побочный эффект от какого-то лекарства? Или я опять подхватил какое-то заболевание, которое дало такой эффект? Почему я? В отчаянии мечусь по комнате, прижав уши и распушив хвост, который теперь похож на щётку. Что делать?! Перерыв весь интернет и все медицинские энциклопедии, которые в избытки находились в нашем доме, я пришёл к выводу, что никакая это не болезнь, а…А что, мать вашу?! Почему я просыпаюсь каждое утро с бешеным стояком в трусах и с хвостом?! Весёлая картина: Билли-младший шевелится спереди, а хвост – сзади! С ума просто сойти! За эти несчастные три дня я, кажется, перечитал всё о неках. Я стал специалистом в области кошачьих! И чего я добился? Лишь того, что теперь твёрдо знаю: стоит мне хоть слегка возбудиться, как я превращаюсь в недоделанного недокошака! А с учётом марта и отсутствия личной жизни, возбуждаюсь я часто… Запутавшись в хвосте, с грохотом падаю на пол, больно ударяясь лбом. Чёрт! Мне ещё шишек не хватало! Единственный плюс, который я нашёл во всей этой ситуации – Я ПЕРЕСТАЛ БОЛЕТЬ! В смысле, совсем! Здоровье у меня теперь как у нормального подростка. Даже сопли и кашель – мои верные спутники за последние 10 лет, исчезли! Мама удивлённо косится на меня, но я вижу, как она облегчённо вздыхает, бормоча что-то о том, что я, наконец, перерос свой иммунитет и прочую белиберду. Эх, знала бы она, во что я перерос! Неуклюже поднимаясь с пола, наступил на эту дурацкую верёвку, и подскочил, взвившись от боли. Фак! Задницу и спину опять прострелила чёртова боль! Одно радует: возбуждённое состояние исчезло…вместе с кошачьими причиндалами! Звонок в дверь и, последующие за ним, удары ногами оповестили мне о приходе Тома. Чёрт! Как же не вовремя! Нет, я, конечно, очень соскучился и буду рад видеть Томата, но…а если я опять превращусь в кота-переростка?! Так, Билли, вдох и выдох! Спокойствие! Ты сейчас пойдёшь, откроешь дверь и…Мне в лицо пихнули какую-то коробку, и, весьма довольный собой, Трюмпер, бодро сказал: - Ставь чайник, Билли, я купил тебе торт! Твой любимый! С йогуртовым кремом! Том бодренько прочапал на свою любимую кухню, оставив меня стоять в дверях столбом. Что это только что было? Том такой…я принюхался, улавливая сквозь аромат его одеколона, который, кстати, подарил ему я на Рождество, тонкий, очень привлекательный запах, который не смогла перебить весь этот «химический коктейль» D&G! Ммм…самый приятный аромат! Он манил меня к себе, заставляя жмуриться от удовольствия. О, НЕТ! Только не это! Пожалуйста-пожалуйста, только не сейчас!!! Том с энтузиазмом громыхал посудой, а я стоял, как полный придурок, в коридоре с тортом в руках, нервно ведя своими выросшими ушами и совсем по-кошачьи, задравши хвост!!! Ещё немного, и начну метить углы и писать в мамины тапки! Думай, Билли, думай! Думай о чём-нибудь мерзком! Гнилые черви! Полуразложившиеся трупы! Панталоны мисс Остин! Точно! Возбуждение улеглось именно тогда, когда в коридор забежал Том, недоумённо спрашивая, какого дьявола я тут стою истуканчиком, когда он уже и чай сделал, и блюдца под тортик достал и даже не разбил! Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, я поплёлся на кухню, не переставая думать о панталонах старушки, живущей напротив, которые она неизменно вешала сушиться на своём заднем дворе каждую среду. Большие такие, хлопковые, по колено и с подозрительными дырочками на заднице. Фу! Я сейчас точно блевану! …Можно сказать, что торт прошёл на ура. Я вяло ковырялся в своём куске, прихлёбывая чай, а Томат с энтузиазмом первооткрывателя, черпал суповой ложкой торт прямо из коробки, извазюкав свою мордочку во взбитых сливках. Всё было просто супер…до тех пор, пока он не стал слизывать взбитые сливки с губ, жмурясь от удовольствия! - Панталоны мисс Остин! Панталоны мисс Остин! – В отчаянии шептал я, зажмурив глаза. На меня снова волной накатил очаровывающий, самый восхитительный запах в мире! Запах тела Тома! СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ!!!!!! Я чувствовал привычное шевеление сзади, чёртов хвост! Ушки сделали оборот вокруг своей оси и замерли, топорщась в сторону Трюмпера. - БИЛЛ!!!!!! – Взвизгул Том, падая с грохотом со стула – ЧТО ЭТО?!!!! Я осторожно приоткрыл один глаз. Лежащий на полу Том, с выпученными глазами и открытым ртом, дрожащим пальцем указывал на меня. Фак! Каулитц, ты пропал! Pov Билл Медленно открываю глаза. Сидящий на полу Томат, дрожащим пальцем показывает на меня. - Бббилли, ччто этто? – Заикаясь, спросил он. - Что? Где? – Я решил прикинуться веником, хлопая глазами. - У тебя на голове хвост, а из задницы торчат уши! Точнее, наоборот: уши на голове, а хвост из задницы! – Бедняга Том с перепугу всё перепутал, и я, с грацией, достойной настоящего кота, спрыгнул со стула, подойдя к нему и протягивая руку. Трюмпер уцепился за неё, как утопающий цепляется за соломину и, кряхтя, встал, с восхищением уставившись на меня. -Том…я…не знаю! Оно само выросло! Я проснулся утром, а оно…торчит! – Плаксивым голосом пропищал я, не упоминая о своём открытии по поводу возбуждения. - Ух, ты! – Восхищённо выдавил друг, потрогав меня за ушко, отчего я нервно им дёрнул – Билл, оно…шевелится! – Глаза Тома горели как у ребёнка, вскрывающего коробки с подарками. – Ты стал…неком! Это же круто! Недовольно дёрнув ушами, отчего они прижались к голове, я прошипел: - Круто?! Том, посмотри на меня! Я похож на недоделанного кошака! Трюмпер обошёл вокруг меня и восхищённо сказал: - Глупости, Билли, ты…ты прекрасен! – Прекрасен? Щёки сами собой покрылись румянцем. Том впервые назвал меня красивым. Нет, даже прекрасным. Томление разлилось по животу, спускаясь ниже. Заурчав, как большой кошак, инстинктивно я выгнул спину, по-бабски оттопырив задницу и распушив хвост. Он такой милый…Мой Том…Томми…Как же я люблю тебя, мой хороший…Как же мне хочется…облизать тебя. Так. Стоп. Какого хрена я хочу ОБЛИЗАТЬ Трюмпера?! Внезапно открыв глаза, я отшатнулся: Том с любопытством поглаживал мой хвост, пропуская сквозь пальцы блестящую шерсть. -Том, отпусти мой хвост! – Я дёрнул, и он выскользнул из рук друга. Как будто очнувшись от гипноза, Томат недоумённо посмотрел на меня, переведя взгляд с моего лица, пышущего праведным гневом и прижатых к голове ушей, к моему раздражённо мотающемуся из стороны в сторону, хвосту. - Билл, теперь твой хвост выдаёт твои эмоции! – Радостно сказало это чудище, отчего я схватил эту дурацкую верёвку и прижал к своей груди. - Не говори глупостей, Том! – Гораздо резче, чем мне бы хотелось, сказал я. – Лучше придумай, что мне теперь с этим делать! - А что делать? Ничего не надо делать! Мне очень нравится! – Том крабиком подошёл ко мне, мягко вытаскивая хвост из моих рук и восхищённо разглядывая его. Стоило предательскому отростку вновь оказаться в руках моего любимого, как по телу прошла сладкая истома, захотелось тереться носом о щёки Томата и выгибать перед ним спинку. Так! Хватит, Билли! Я резко дёрнулся и боль, привычно окутавшая мою задницу и поясницу, заставили всё исчезнуть. Том издал разочарованный вздох. -Исчезло… Я уселся на стул, раздражённо поджав губы. - Томас Трюмпер, вместо того, чтобы восхищаться этой моей…ненормальностью, ты бы лучше придумал, как мне ИЗБАВИТЬСЯ от этого ужаса! Засуетившись, друг уселся за стол и, горестно подперев руками голову, уставился на меня. - Прости. Да. Я неправ. – Том потянулся к торту, слизывая взбитые сливки с ложки. – Надо подумать, в чём тут причина… Я мысленно застонал, потому что, увидев, как он ловко слизывает крем с губ, я вновь почувствовал томление, от которого мгновенно стал возбуждаться. - ТОМ! Прекрати! – Взвыл я, закрывая глаза и прикусывая губы до крови. - А что я делаю? – Он невинно захлопал глазами – Я же не виноват, что мне лучше всего думается во время еды…- однако, увидев нехороший огонёк в моих глазах, Том покорно положил ложку на место, обиженно сопя. Несколько минут мы провели в полном молчании, друг изредка воровато откусывал печенье, лежащее на столе в вазочке. Этот хруст уже начал раздражать меня, как внезапно лицо Томата озарила улыбка. - Я понял! Это колдовство! Ты случайно не пил или не ел ничего подозрительного? - Случайно, нет! – Ехидно прошипел я, выгибая бровь. – Том, хватит говорить глупости! Не может человек стать неком за одну ночь! - Да, ты прав…извини…Глупость сморозил. – Томас с тоской посмотрел на остатки торта. Вот обжора! Так ничего и, не решив, мы разошлись. Pov Том Прошло уже три недели с момента, как я узнал, что мой лучший друг Вильгельм Каулитц превратился в нека. Я просто сходил с ума от его очаровательных ушек и не менее очаровательного хвостика! Я мог часами сидеть и наблюдать за тем, как Билл в панике носится по квартире, распушив щёткой хвост и топорща свои ушки. Можете считать меня маньяком-извращенцем, но мои загребущие ручонки так и тянулись почесать Билла за ушком. Знаю, что парень был не в восторге от таких «нежностей», он шипел и буквально чуть ли не плевался ядом, в очередной раз, вытягивая из моих рук свой хвост. Единственное, что оставалось для меня загадкой: почему кошачья натура Билла внезапно появляется и так же внезапно исчезает? Сам же друг на все мои вопросы о стихийных появлениях ушей, отмалчивался и краснел. Ох, подозрительно всё это! Я с тоской посмотрел в соседнее окно: Билли, пританцовывая, занимался уборкой своей комнаты. Вот же чистоплюй фигов! Теперь, избавившись от всех своих многочисленных болячек, он превратился в жуткого чистюлю, вечно носящегося с тряпкой и пылесосом. Мало того, что он устроил в своей комнате такую стерильную чистоту, что порой я даже боялся войти туда, так он ещё с видом маньяка угрожал устроить уборку в МОЕЙ берлоге! И лишь удача помогла мне избавить свой милый для моего сердца срач от поползновений этого свихнувшегося на чистоте кошака! Я даже нарисовал плакат, где изобразил Билла в образе нека с лихорадочным блеском в глазах и тряпкой, красными буквами коряво написал внизу: «Вход для хвостатых чистюль запрещён!» и повесил его на свою дверь. Увидев мой «шедевр», Билл фыркнул и поджал губы, но, по-крайней мере, попыток устроить генеральную уборку больше не предпринимал. И вообще, с тех пор как у него появились ушки и хвост, он стал…странным. Чего стоило лишь одно его появление в школе! Когда я, по привычке, ожидая его на улице, увидел, новый образ своего друга, то…выпал в осадок! Ковыряя носком кроссовка землю и, весело хрустя чипсами, я не заметил, как он подошёл ко мне и радостно промурлыкал на ухо: «Привет, Томат!». Обернувшись, я вздрогнул от неожиданности. Билл, которого я знал сто лет, превратился…Нет, я покривлю душой, если скажу, что мне не понравились его узкие джинсы, держащиеся на бёдрах лишь благодаря массивному ремню, которые просто шикарно обтягивали его задницу, или дурацкая маечка, которая сидела на нём, словно вторая кожа, от кожаного ошейничка на его длинной шейке я вообще был в восторге (так и захотелось повесить на него небольшой кошачий бубенчик), но, скажите на милость, зачем этот сумашедший кошак сделал себе мейк-ап?! Глядя в подведённые глазки с накрашенными ресничками, я всерьёз задумался о том, что один из нас сошёл с ума! И это явно не я. Видя моё вытянувшееся лицо и, постучав мне по спине, когда я всё-таки подавился чипсами, Билл что-то промурлыкал себе под нос, и, приплясывающей походкой направился в школу. Я с мученическим видом поплёлся сзади, стараясь не смотреть на вихляющую задницу своего лучшего друга. И вообще, чёрт побери, с каких это пор меня интересует тощая задница Каулитца? Хотя, мысленно приделав к ней пушистый чёрненький хвостик щёточкой, я не смог не признать, что она…красивая! Такая милая, аккуратненькая, аппетитная и…в общем хорошая такая попка. Фаааак! Томас, ты кретинский идиот! Естественно, что в школе все так же прифигели, как и я: одни смотрели на Билла с интересом, а другие кривились, стоило ему подойти ближе. Дня два мне пришлось ходить за ним с угрожающей мордой, и, делая страшные глаза, чтобы дать всем понять, что я никому не позволю обижать моего котёнка! Тьфу, я имел в виду лучшего друга! Но урок физкультуры, проходящий вчера в школе, добил меня окончательно. «Билл – этот вечно освобождённый задохлик, буквально вплыл в спортивный зал с грацией пантеры. Тренер Смит, делая перекличку, равнодушно спросил: - Билл Каулитц опять болеет? - Нет! Я здесь! – Самоубийца Билли радостно пискнул, подняв руку, привлекая к себе внимание. Смит оторвался от журнала, чтобы посмотреть на это чудо. Видимо, то, что он был вынужден лицезреть, не особо понравилось хмурому мужчине, потому что, пробормотав что-то о бабоподобных хлюпиках, он ехидно усмехнулся, поздравляя Билли с тем, что уж он-то сделает из него настоящего мужчину. Я внутренне поёжился. Все знали, про гомофобные замашки тренера, а также знали, что его ехидная улыбочка не предвещает ничего хорошего «хлюпику». Дальнейшее походило на дуэль между тренером и Биллом. Зрелище было настолько захватывающим, что остальные, плюнув на урок, с интересом наблюдали за происходящим. Смит заставлял беднягу Кау и бегать, и прыгать, и отжиматься, видимо, надеясь, что хлюпик Билл со своей совсем не спортивной внешностью, в ближайшее время отдаст концы. Апофеозом стал огромный толстый канат, по которому бедняге надо было забраться, чтобы получить вожделенный зачёт. Я мысленно попрощался со своим лучшим другом. Билл панически боится высоты! Даже если его тоненькие ручки и смогут поднять тощее тельце хотя бы на метр от земли, он всё равно долго не продержится: сколько раз я видел, как он смертельно бледнел и трясся всей своей немощной тушкой, стоило ему посмотреть вниз из своего собственного окна, находящегося на первом этаже! Я нервничал, наблюдая, как друг обречённо ползёт в сторону каната так, что, отобрав у вечно жующего толстяка Миллера вафли, захрустел ими. Это просто невыносимо! Сейчас малыш Би будет неуклюже подниматься по канату, а потом обязательно свалится вниз под торжествующий хохот тренера, злорадно выводящего «незачёт»! - Ну, Каулитц, покажи нам класс! – Ехидно усмехнулся Смит и я понял, что за малыша Билли уже всё решено. Вафли так не вовремя кончились, и я был вынужден отобрать у флегматично жующего толстяка и сухарики, которые он вытащил из кармана, нисколько не огорчившись от потери вафель. Видимо, сухарики были последней заначкой Миллера, потому что он не собирался отдавать их без боя. Возмущённо сопя, как растревоженный носорог, он упрямо потянул пакетик на себя, в то время как я, пнув его, под заплывшие жиром рёбра, попытался выхватить желанные сухарики из его сарделькообразных пальцев. Толкаясь, мы вели молчаливую борьбу за пропитание, но внезапно Миллер восхищённо вздохнул, глядя в сторону каната, что позволило мне провести ловкий манёвр и овладеть заветным пакетиком, однако, толстяк не обратил на это никакого внимания, восхищённо глядя вдаль. Высыпав в рот сразу полпакета ароматных сухарей, я повернулся и…Билли с грацией настоящего кота, быстро перебирая руками, забрался под самый потолок, и, насмешливо оглядывая тренера сверху, довольно бодро спросил: - Тренер Смит, и долго мне ещё тут торчать? – Канат слабо раскачивался, Билл улыбался, Том Трюмпер, подавившись сухариками, понял, что он сходит с ума.» В задумчивости покусывая кончик карандаша, которым я рисовал свою очередную «шедевральную мангу», я кинул взгляд в окно напротив. Билл с упоением мыл окно. Увидев меня, он широко улыбнулся, помахал мне в ответ рукой и…о, да, детка! Твой хвостик просто божественен! Pov Том Каулитц пропал! Уже пятнадцать минут ношусь по коридорам школы, как скумашедший, пытаясь дозвониться до него по мобильному. Гудки… - Ну, же! Бери трубку, ты – хвостатое недоразумение! – Шиплю я себе под нос. А вдруг с ним что-то случилось? Перед глазами тут же вспыхивают картинки, одна хуже другой, в которых неизменно видится окровавленная тушка Билла. Может, упал, ногу там сломал, голову разбил или под машину там попал! Хотя, стоп! Какая машина может быть в школьных коридорах? А вдруг его похитили инопланетяне и сдали на опыты?! Нет, только не это! Ему нельзя! У него же ушки…и хвостик! От осознания этого я выпучил глаза, лихорадочно роясь в своём рюкзаке в поисках такой спасительной для меня шоколадки. Найдя её, срываю обёртку дрожащими руками и запихиваю практически половину батончика в рот, отчего со стороны я, наверное, выгляжу большим хомяком-переростком. Организм, получив свою порцию калорий, взбодрился и мысли прояснились. С инопланетянами я, конечно, загнул, но вот Курт… Память услужливо подсунула мне очередную картинку, которую я видел буквально позавчера, отчего я мысленно простонал. Курт Майерс – наш школьный громила и второгодник. Гроза всех малышей, которые дрожали лишь о упоминании его имени. Уж не знаю, чем его привлёк малыш Билли, но, увидев друга «при полном параде», он начал повсюду буквально преследовать Каулитца, с грацией носорога во время брачного периода, пытаясь привлечь к себе его внимание. Как ни странно, Билл не оценил по достоинству ни записочки типа «Ты мине нравышся», ни тот мерзкий синяк, который появился на его тоненькой лапке, когда «влюблённый Ромео» схватил его, пытаясь зажать в пустом классе. И лишь вовремя вошедший преподаватель спас Каулитца от его незавидной участи. Когда Билли, содрогаясь от ужаса и пережитого шока, рассказал мне об этом, то, клянусь, я хотел прибить этого козла на месте! И только пищащий от страха котёнок, вцепившийся в мою футболку своими тоненькими ручками, остановил мою попытку смертоубийства. Хотя…справедливости ради, это было бы, скорее самоубийство, потому что даже вместе с вечно набитым рюкзаком, я вешу в три раза меньше, чем Курт. Скорее всего, он бы просто раскатал меня в однородный тоненький блинчик. При упоминании о еде, предательский желудок жалобно заурчал, но я мужественно приказал ему заткнуться и связаться в бантик. У меня сейчас другие проблемы. Билл пропал! Думай, Томат, думай! Куда бы ты пошёл, если бы ты был кошаком-переростком? И если убрать вариант с кухней (я итак, по словам мамы там просто обитаю), то…А вдруг он попал в лапы этого маньяка?! Томат, если бы я был имбицильным амбалом, то куда бы я потащил свою жертву? Точно! Туалет! Сорвавшись с места, я побежал в сторону мужского туалета, находящегося в самом конце коридора. Резко открыл дверь и… Курт отловил и прижал беднягу Кау в школьном туалете, где, краснея и сопя, бессвязно говорил ему о том, какой он милый и как он его хочет. Остаётся лишь представить весь ужас Билла, когда на него обрушилась вся «волна любви» Курта. Неудивительно, ведь он был на целую голову выше и раза в четыре толще его, а лицо убийцы прямо-таки наводило на романтические мысли! В общем, моё появление было как раз вовремя: беднягу зажали в углу и пытались насильно поцеловать и только моё вмешательство в виде удара рюкзаком по голове Курта сзади, помогло другу избежать незавидной участи быть поцелованным «сказочным принцем». Это как повезло, что именно в этот день, я по пути в школу нашёл красивый камушек килограмма на полтора, который переливался всеми цветами радуги на солнце! Каулитц ещё издевался надо мной, увидев, как я пихаю этот, по его выражению, булыжник в свой рюкзак. И вот именно в тот момент, когда Курт рухнул к ногам Билла бесчувственной тушкой, я понял, что это судьба! Увидев меня, Билли в ужасе прижался ко мне, подрагивая всем своим худеньким тельцем, уткнувшись в мою футболку. - Ттом…я…а…он…и…вот…- я осторожно гладил беднягу по спине, пытаясь успокоить и остановить поток соплей и слёз в мою любимую белую фирменную футболку. - Шшш…Тише, котёнок, успокойся…- Я машинально назвал друга прозвищем, которое дал ему про себя, стоило мне только узнать о «животной стороне» сущности Билла. Рыдания тут же прекратились, и я восславил себя за свой гений! Может быть, тушь с ресниц и тени можно будет отстирать? Билл отстранился и поднял на меня свою перемазанную в потёкшей косметике, мордочку. Такой смешной и милый! С этими чёрными дорожками на щеках, красными от слёз глазками и хлюпающим носом. Однако, друг, увидев своё отражение в зеркале за моей спиной, вздрогнул, с ужасом подбегая к нему, и принялся стирать косметику, шипя от недовольства. - Фак! А та курица из супермаркета клялась, что тушь водостойкая! Увижу её – выцарапаю глаза и покусаю нафиг! Я захихикал. Ну, точно, котёнок! Пока Билл, пыхтя от усердия, пытался смыть с щёк «водостойкую тушь», во мне медленно созревал план. Да, я же ещё тот коварный тип! Подойдя к бездыханному телу Курта, я легонько пнул его ногой. Никакой реакции. Нокаут полный. Гаденько похихикивая, я с трудом стащил с бесчувственной туши футболку и расстегнул джинсы, под которыми оказались… милые труселя с голубыми уточками! Давясь от смеха, я вытащил из рюкзака чёрный маркер, и с пакостной рожей написал на жирной груди Курта: «Я – грёбанный педик и тупица». - Томми, что ты делаешь?! – В ужасе пискнул Билл, заметив мои действия. - Мстю. Злобно и беспощадно! – Пыхтя от усердия, я нарисовал на животе Курта огромный член. Каулитц в изумлении уставился на меня, увидев, как я делаю несколько «высокохудожественных» фоток на телефон. Затем, найдя в штанах парня мобильный, я сфоткал его, и осторожно вложил телефон в его руку. Вырвав из тетради лист, я написал: «У меня есть ещё фотки. Ещё раз сунешься к Каулитцу – вся школа о них узнает. Мститель». Скомкав листок, я вложил его в другую руку. Оглядев получившуюся композицию в виде распластанного Майерса, я взял притихшего Билла за руку и, довольный собой, покинул туалет. …После вкуснейшего ужина, которым меня накормил благодарный за своё спасение Каулитц, я с тоской принялся разглядывать урон, нанесённый моей футболке, косметикой Билла. Парень, заметив, как я горестно пытаюсь слюнями оттереть чёрные разводы, покраснел, засуетился и предложил свою помощь. - Томми, прости, это была твоя любимая футболка…Надо сначала засыпать солью эти пятна, а потом застирать! – С видом «отчаянной домохозяйки», пропищал он. - Ты уверен? – Я подозрительно покосился на друга, с видом маньяка приближающегося ко мне с солонкой в руках. Ох, что-то мне не нравится, как он азартно кивает головой, а тем более, мне не нравится этот его лихорадочный огонёк в глазах! Билл засыпал меня солью, отчего я стал похож на антирекламу средств от перхоти. - Ну, вот. Ты меня уже посолил, осталось ещё поперчить и воткнуть в задницу морковку, а в рот затолкать пучок петрушки и…вуаля! Томас Трюмпер с золотистой корочкой в собственном соку. –Недовольно проворчал я, со вздохом разглядывая свою любимую футболку, которая, похоже, была испорчена окончательно. - Всё. Снимай! – Билл аж пританцовывал от нетерпения. Видимо, ему так хотелось показать, какой он умный и хозяйственный. Я стащил с себя шмотку, протянув её другу. Несколько секунд Билл разглядывал мой обнажённый торс, странно вздыхая, внезапно, он покраснел, как помидор и…я поперхнулся от восторга. Мой любимый хвостик и миленькие ушки! Но не успел я даже прикоснуться к ним, как Каулитц, бормоча себе что-то под нос, унёсся в свою комнату, размахивая моей футболкой, как трофейным флагом. Странный он какой-то. Странный, но…милый! Я уселся за стол, притягивая к себе вазочку с любимым печеньем, и весело захрустел им. - Вот…возьми. – Билл, краснея, как девственница перед брачной ночью, протянул мне свою футболку. – Я кинул твою в стиральную машину…- друг старался не смотреть на меня, но я видел, как нервно дёргается пушистый кончик его хвостика. Странный он. Очень странный Билли. Благодарно кивнув, я натянул её на себя. …Перед уходом, я в сотый раз благодарил друга за спасённую шмотку, которая, несмотря на все старания Билла, сохранила свою первозданную чистоту. Внезапно, Каулитц прижал ушки к голове и притянул меня к себе. Опаляя мои губы своим горячим дыханием, он прошептал: - Спасибо тебе, что спас, Томми! – И прежде, чем я успел что-либо понять, он поцеловал меня! Несколько секунд я стоял бездыханной тушкой, ощущая, как Билл губами проводит по моим, как робко пытается оттянуть моё колечко пирсинга, видимо, боясь, что я оттолкну, обвивает мою талию своими руками. Волна удовольствия прошлась по моему телу, когда его горячий скользкий язычок, воспользовавшийся тем, что я слегка приоткрыл губы от удивления, проник в мой рот. Ласкаясь, как котёнок, Билл игрался с моим языком, и мне…МНЕ ЭТО НРАВИЛОСЬ! Когда первый шок прошёл, я, плюнув на то, что меня целует мой лучший друг и парень, притянул его худенькое тельце, положив руки ему на талию и углубляя наш поцелуй. Тельце Билла буквально дрожало в моих руках, а я сходил с ума! Нет, я точно псих, раз не хочу отпускать его! Хочу, чтобы этот поцелуй длился вечно! Пушистый хвостик Билла обвился вокруг моей талии, и, клянусь, я не специально положил ладони на его попку, поглаживая основание хвостика! Моё тело, кажется, взбунтовалось, послав меня далеко и надолго, потому что руки сами по себе гладили спинку, мяли аппетитную попку Каулитца, в то время как губы вовсю исследовали шею парня, слегка прикусывая нежную кожицу. Я сходил с ума! Я хотел его! Хотел своего лучшего друга так, как не хотел никого! Внезапно раздавшийся звонок телефона, заставил нас, вздрогнув, замереть и оторваться друг от друга. Мисс Каулитц интересовалась тем, что делает её любимый сын и предупреждала о том, что сегодня вернётся с работы пораньше. Пока Билл, яростно хлеща себя по ногам хвостом, односложными фразами отвечал маме, я приходил в себя от шока. Что это только что было? Я целовался с Биллом! Умереть, не встать! Проблеяв, что уже поздно и мне пора домой, я быстро ушёл, надеясь в тишине своей комнаты, разобраться со всем этим. Pov Билл Как только за Трюмпером закрылась дверь, я с отчаянным стоном рухнул на диван в гостиной. Боже, я сделал это! Я поцеловал его! Мало того…Том отвечал мне! Я умер и попал в рай! Когда я увидел обнажённый торс Трюмпера, я чуть не сошёл с ума от вожделения. Он такой сексуальный! Волна любимого запаха окутала меня, отчего даже голова закружилась, а, появившийся хвост стал топорщиться, как щётка. Чтобы хоть немного унять своё возбуждение, я предложил Тому свою футболку. Боже, ну, почему он не ходит в обтягивающей одежде?! Ему же так идёт! Он такой…сногсшибательный! Уже практически прощаясь, я не смог противиться своим животным инстинктам и буквально набросился на него, как ошалелый кошак! Я целовал, ласкал эти мягкие чувственные губы, понимая, что в любой момент Том может оттолкнуть меня. Но, когда он сам стал отвечать на поцелуй, я хотел раствориться в нём без остатка! Хотел врасти в кожу любимого и никогда не отпускать его! Самый волшебный, самый возбуждающий момент в моей жизни! Не веря себе, я провёл пальцами по губам, ещё сохранившим вкус поцелуя с Томом. Увидев брошенную на спинку дивана футболку, которую одевал мой любимый, я схватил и прижал её к лицу. В нос тут же ударил неповторимый аромат тела Томаса. Зажмурившись и распушив хвост, я прокричал на весь дом: - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!! Pov Том Буквально влетев в свою комнату, я пинком закрыл дверь и рухнул на кровать. Что только что было? Я целовался с Биллом! С моим лучшим другом, который был мне фактически как брат! Тем самым Биллом, который в начальной школе с умным видом заявил, что если съесть грифель карандаша, то поднимется температура, и мы, как два придурка, жевали их за последней партой, давясь и хвастаясь, у кого чернее слюни! Конечно, никакой температуры мы не подняли, а лишь добились того, что нас оставили после уроков (от автора: я знаю, что я была маленьким ребёнком-дебилом)). С тем самым Биллом, который, начитавшись «умных» книг, решил сделать бомбу и, накопав на местном кладбище карбида, мы сунули его в кастрюлю с водой у меня в комнате, надеясь, что бомба взорвётся. Естественно, что ничего не взорвалось, а лишь только зашипело и завоняло тухлыми яйцами, отчего я был вынужден несколько дней спать с открытым окном (от автора: не знаю, как по-настоящему эта хрень называеццо, но мы называли её «карбидом» и действительно копали его на кладбищенских могилах)). Тем самым малышом Билли, который на Рождество предложил устроить весёлый фейерверк из спичечных головок, в результате чего, полыхнуло так здорово, мы чуть не подожгли дом Каулитцев! Я отделался лишь опалёнными волосами, а вот Билл потом два дня ходил враскорячку, потому что рука у мисс Каулитц и, правда, тяжёлая (от автора: блин, ну, лох я, лох!)). И вот теперь, я целовал своего лучшего друга, получая от этого прямо несказанное удовольствие! По-моему, я схожу с ума…Так ничего и не придумав, я отправился в ванну, где, опустившись в тёплую воду с пеной, заново прокручивал раз за разом наш восхитительный поцелуй. Картины были настолько яркие, что я почувствовал, как нарастает моё возбуждение. Медленно дотронулся ладонью до своего ноющего члена, слегка погладив его и представляя, вместо своей, руку Билли. Его нежную маленькую ладошку с длинными пальчиками, которая ласкает меня. Билл…Билли…Мой котёнок с мягкими ушками и пушистым хвостиком…Выгнувшись в воде, я с тихим вскриком, кончил. В ушах зашумело, но голова, как ни странно, прояснилась. Хвостик…Так, что-то тут не так…Я быстро сполоснулся под душем, и вылез из ванны. Какая-то мысль постоянно тёрлась где-то на задворках моего подсознания. Билл в школе…Билл дома…ТОЧНО! Я ни разу не видел, чтобы хвост и уши вырастали у него, когда рядом не было меня! А это значит, что… Автоматически сунул руку под кровать, находя там припрятанную заначку с чипсами и медленно хрустя ими, принялся думать. Внезапная мысль поразила меня: ушки и хвостик вырастают лишь тогда, когда Каулитц видит МЕНЯ! От осознания этого, я моментально подавился, закашлявшись. А что если Биллу я…нравлюсь?! Я подошёл к окну и как последний маньяк, запутавшись в шторе, принялся наблюдать, глядя в горящее окно напротив. Билл сидел за столом, делая домашнее задание. Ушек и хвоста не наблюдалось. Я видел, как он в задумчивости хмурится, покусывая кончик ручки. Представляя, как его мягкие, слегка полноватые губки обхватывают ручку и скользят по ней вверх и вниз, я буквально вспыхнул, мысленно, заменяя дурацкий пластик, на свой возбуждённый член. Фак! Я становлюсь маньяком! Сжав штору дрожащими пальцами, я добился лишь того, что чуть не сорвал её. Малыш Билли тем временем, сладко потянулся, видимо, поняв, что уроки – это лишь бесполезная трата времени, и захлопнул учебник. Встав и пройдя к шкафу, он быстро стянул с себя домашние шорты и футболку, оставаясь лишь в узеньких трусиках, что позволяло мне лицезреть его изящную фигурку. Я с трудом смог проглотить внезапно накопившуюся слюну, моё возбуждение зашкаливало, но я был просто обязан убедиться в своих предположениях! Я молча наблюдал за тем, как Билл что-то ищет в шкафу. Вероятно, свою детскую пижамку с мишками, ведь он так её любит! Я улыбнулся, вспоминая, как мило краснел каждый раз Каулитц, стоило мне застать его в этой пижаме. Ну, вот что я говорил! Билл слегка наклонился (боже, Том, хватит пялиться на задницу своего друга!) и натянул пижамные штанишки. Опять никаких ушей и хвоста у Кау не наблюдается. Сейчас он оденет пижаму, посмотрит на моё окно, выключит свет и ляжет спать. Ритуал, который я видел тысячи раз. Внезапная мысль озарила мою просветлённую голову. Я быстро стянул с себя футболку, отодвинул шторы и…Билл несколько секунд смотрел на меня, краснея так, что я даже отсюда видел его румянец, но, сделав вид, что я просто на минутку подошёл к окну посмотреть на звёзды, я помахал ему, пожелав, таким образом, спокойной ночи. Каулитц махнул в ответ рукой и…ХОСТИК!!! О, да! У него появился хвостик, который топорщился сзади пушистой щёточкой! Значит, я был прав! Кошачья сущность Билли проявляется лишь тогда, когда он видит меня! А это значит…а вдруг я ему тоже нравлюсь? Я лихорадочно забегал по комнате, уже не видя, как Билл с тоской провёл ладонью по стеклу, как бы лаская меня, а затем со вздохом выключил свет. Осознание того, что я, возможно, нравлюсь другу, привело меня в странное состояние возбуждения и эйфории. Захотелось жрать! Нет, захотелось летать и творить! Сделав ещё пару кругов для верности по комнате, я добился лишь того, что, споткнувшись о свои кеды, завалился на пол, пропахав носом. Охая и кряхтя, я поклялся себе, что в следующий раз уж точно уберу весь свой срач и воровато открыл дверь. С изяществом шпиона, я просочился на кухню, ухитряясь в темноте не налететь и не опрокинуть ничего, открыл вожделенный холодильник и… - Томас Трюмпер, прекратите, наконец, шариться в темноте, как призрак голодающего ребёнка! – Строгий голос мамы заставил меня подскочить на месте, выронив из рук колбасу. - Твою мать! – Заверещал я, на что получил незамедлительный ответ: - Она самая. – Мама включила свет, застав меня на месте преступления и тяжело вздыхая – Боже, Томми, ну, вот скажи: как в тебя влезает столько еды? Тебя проще пристрелить, чем прокормить. Ты ухитряешься объесть даже беднягу Билла, пользуясь добротой мальчика. Слушая мамины причитания, я быстро поднял колбасу и покаянно опустил голову, сокрушаясь. Как будто я виноват, что у меня такой организм! Мой Гений нуждается в энергетической подпитке, простым смертным этого явно не понять! - ТОМ! – Резкий окрик мамы заставил меня вздрогнуть. Я недоумённо захлопал глазами, понимая, что задумался и стал откусывать колбасу прямо от батона. – Дай я тебе сделаю хотя бы бутерброд, несчастный! – Я со вздохом проводил взглядом покусанный батон колбасы, наблюдая за тем, как мама делает мне вкусные бутерброды и заваривает чай. Поцеловав меня в макушку и предупредив, что завтра с утра ей надо быть на работе пораньше и мне придётся делать себе завтрак самому, она, пожелав мне спокойной ночи, удалилась. Быстро расправившись с едой и прихватив с собой пару бутербродов на потом, я вернулся к себе, включив настольную лампу, и принялся «творить». Под утро, когда на горизонте уже забрезжил розово – красный рассвет, я открыл окно, впуская в комнату Гения свежий воздух. Глянув на часы и удостоверившись, что спать осталось всего каких-то пару часов, я любовно посмотрел на свой «шедевр» и без сил рухнул в кровать. Очнулся я спустя пару минут оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Не открывая глаз, я махнул рукой, отгоняя мерзкого типа, и услышал сдавленное шипение: - Трюмпер, или ты сейчас встаёшь или я… Билл? Какого чёрта он делает в моей комнате? Я открыл один глаз, пытаясь сфокусировать его на друге. - Тооом, вставай! Проснись и пой! – Бодрым голосом пропел Билл, пихая меня в бок. - Заткнись и спи, Билли! – Проворчал я, переворачиваясь на спину и блаженно зевая. - Томми, малыш, пора встаньки - встаньки! – Нет, этот гадский кошак ещё и издевается! И прежде, чем фонтанирующей неуёмной энергией с утра, Билл придумает очередную гадость, я сгрёб его тощее тельце одной рукой в охапку, отчего он сдавленно пискнул, и, уложив его рядом, уткнулся в его волосы, блаженно вздыхая. - Том… - друг судорожно вздохнул. - Давай мы сегодня никуда не пойдём…- я крепче сжал его талию, зарываясь в его волосы и утыкаясь носом в шею Билли. Лежащее рядом тело напряглось и жалобно пискнуло. Я почувствовал, как мою талию обнимает мягкий пушистый хвостик и провёл по нему ладонью, отчего Билл сдавленно охнул. - Я знаю твой секрет, котёнок. – Я слегка улыбнулся, но внезапно Каулитц подскочил, как ошпаренный, пребольно толкнув меня в бок острым локтём. Я взвился от боли, открывая глаза. - И…ддавно? – Билл стал заикаться – верный признак того, что он смущён и взволнован. - Догадался вчера…- я зевнул. У бедняги не только покраснело личико, но даже ушки и хвостик жалобно повисли. Хотя, что тут такого? Я ведь тоже хочу его! Несколько минут Кау молчал, потом всё-таки не выдержал и, нервно крутя в руках свой хвост, спросил: - И… и…ччто ты ппро это думаешь? – Не успел я открыть рот, как слова полились из него потоком – Пожалуйста, Том, я не буду мешать тебе, твоим будущим отношениям, я буду твоим лучшим другом, каким был всегда, ты можешь встречаться с девчонками, если хочешь, только не бросай меня! Скажи, что не бросишь! Я постараюсь забыть о своей глупой любви, сделаю всё, что ты хочешь, только не бросай меня! Я вытаращился на него. ЛЮБИТ? О, чёрт! Билл ЛЮБИТ МЕНЯ! Я-то думал, что у него такой же спермотоксикоз, как и у меня, а он…он любит меня! Лёгкость и невыразимое счастье окутали меня с ног до головы. Захотелось пищать от восторга, поэтому я прижал к себе расстроенного парня, и прошептал: - Глупый свихнувшийся кошак! – Билл замер в моих руках, лишь его ушки слегка приподнялись и хвост, живший, видимо, какой-то своей, отдельной жизнью, осторожно обвился вокруг моей талии. – Я и не думал бросать тебя, Билли. Я наоборот, хотел сказать, что ты…ты нравишься мне…очень! – Я слегка дотронулся до его губ. Билл задрожал, а я осторожно положил его на кровать, спускаясь поцелуями по длинной шейке и стягивая с него футболку. Лаская языком его соски, я слышал самую прекрасную музыку для моих ушей: стоны моего Билли. Я знаю, что он ещё девственник, знаю, что он боится, да и, признаюсь, я сам жутко боюсь и нервничаю. Боюсь причинить боль своему нежному котёнку. - Не бойся, малыш, - шепчу я ему на ухо, слегка опаляя лицо своим горячим дыханием. Чтобы расслабить его и расслабиться самому, поцелуями покрываю его шею, грудь, языком ласкаю впадинку пупка, отчего Билл выгибается мне навстречу и стонет. Милый мой…нежный…Слышу, как напряжённо шуршит по простыням пушистый хвостик, и глажу его ладонью, заставляя лежащего подо мной Билла, выгнуться дугой от удовольствия. Стягиваю с него узкие джинсы вместе с бельём и улыбаюсь тому, как мгновенно вспыхивают щёчки Билли, и то, как он ладошками пытается прикрыть свой возбуждённый член от моего взора. - Тише, котёнок, не бойся меня. Я не сделаю тебе больно… - мягко отталкиваю его ладошки, с любопытством глядя на член Билла. Никогда я не делал этого с парнями, поэтому придётся импровизировать, делая всё то, чего хотел бы именно я. Спускаюсь ниже, осторожно обвожу языком напряжённый член моего любимого, который уже постанывает в голос. Странно, но мне совсем не противно делать это! Необычно – да, но ни капельки не противно. Наверное, потому, что это же Билл – мой лучший и единственный друг, которого я так сильно хочу! Несколько движений губами и вот уже снова целую такие манящие губы, прошептав: - Билли, мой котёнок… Вслепую нашарив на тумбочке какой-то крем, выдавливаю его на пальцы, и, не прерывая свои ласки, дотрагиваюсь рукой до заветной дырочки, слегка массирую её пальцами, одновременно не забываю целовать губами его живот, бёдра, слегка посасываю, покусываю, зализываю… Чувствую, что сам уже на пределе, сжимаю зубы, но продолжаю массировать, растягивая мышцы Билла, зная, что без этого проникновение внутрь его тельца, принесут парню боль, поэтому не тороплюсь, прислушиваясь к его сладким стонам, которые звучат для меня как самая прекрасная музыка. - Билли, малыш, ты меня сводишь с ума… - сквозь стиснутые зубы рычу я. – Хочу тебя! Осторожно переворачиваю Билла на животик, глядя на то, как напряжён его хвостик-щёточка и провожу вдоль него, отчего лежащий подо мной котёнок, вздрагивает всем тельцем, выгибая спинку и приподнимая попку кверху. Смазываю свой член, готовый буквально взорваться от возбуждения, напоследок влажными пальцами смазываю Билла и, прикусив его за кошачье ушко, не торопясь вхожу в своего мальчика. Сдавленный стон показывает мне, что любимый испытывает не самые лучшие ощущения. Хвостик обвивает мою талию, нервно дёргаясь. Замираю, целуя его шейку, и глажу его слегка опавший член рукой. - Тише, малыш, постарайся расслабиться. Я буду очень аккуратным… Тело сводит от желания начать двигаться, но я не смею причинить ещё большую боль, нежели он испытывает сейчас. Ласкаю, глажу его до тех пор, пока тело Билла не привыкает к незнакомым ощущениям, и только после его слабого кивка головой, начинаю осторожно двигаться. Боже, какие потрясающие ощущения! Чувствую, как мой член упирается в чувствительный бугорок простаты моего любимого, отчего его тело начинает извиваться подо мной. Лёгкие толчки ускоряются…ещё…ещё…и вот уже мой котик с криком изливается себе на живот. Это настолько фантастическое зрелище, что я не выдерживаю и громким рыком кончаю следом. СПУСТЯ ПОЛГОДА. Нежно целуя своего парня, я протянул ему бархатную коробочку. - С днём рождения, котёнок! Я люблю тебя, малыш… – Я усадил Билла на колени, зарываясь лицом в его пушистые волосы и целуя шейку. Мой малыш открыл подарок и радостно завизжал. Белый ошейник со стразами Сваровски, по которому он пускал слюни уже второй месяц. Признаюсь, что мне пришлось попотеть, чтобы заработать на этот подарок, но оно того стоило! Два месяца я, как проклятый, пахал по дому, занимаясь ненавистной мне уборкой, чтобы мама добавила к моим недостающим деньгам нужную сумму. Но все мои мучения с лихвой окупились блестящими, восхищёнными глазёнками моего любимого котёнка и его страстным поцелуем. Ради таких моментов я готов убираться-убираться и ещё раз убираться по дому, превратившись в чёртового Золушка. - Я люблю тебя, Томми! – Пропищало моё личное счастье, обхватив меня за шею. - Хочу видеть сегодня ночью на тебе только свой подарок…- Прошептал я, слегка покусывая кошачье ушко, вызывая дрожь по всему тельцу Билли. Изящно изогнувшись, именинник оттопырил свою попку, распушив хвостик и прошептал: - Я сегодня не буду закрывать окно…