Под прикрытием

      Кабинет Намджуна почти ничем не отличался от моего собственного, разве только на двери не висела табличка с именем и званием, да и сама обстановка явно побогаче. Сам парень раскинулся в красивом чёрном кресле, то ли просто разглядывая, то ли читая газету. — Вперёд, — парнишка, который до этого застал меня за разглядыванием комнат, подтолкнул за порог, ступая следом и прикрывая дверь.       Едва не споткнувшись, оказываюсь прямо в логове своего главного врага, ненароком разглядывая и его самого и кабинет. Возможно, за ту долю секунды, пока Ким опустит газету и посмотрит на меня, успею что-нибудь важное заметить, хоть какую-то зацепку. Но, к сожалению или счастью, сам Намджун не считал своим долгом обращать на меня внимания.       Несколько минут он продолжал шуршать газетными листами, а после, чуть опустив их, кивнул в сторону стоящего напротив дубового стола кресла. — Спасибо, Юнги, ты можешь идти, — удостоив парня лёгкой улыбкой, отчеканил Джун.       Парнишка в ответ только слабо кивнул и, бросив на меня пока не очень ясный взгляд, скрылся за дверью. Я в это время продолжал сидеть в тишине, ожидая хоть каких-то действий и попутно осматривая обстановку. — Сегодня твоё первое задание. Будет шанс себя проявить, доказать, насколько полезным ты можешь мне быть, — парень казался чересчур уверенным и вальяжным, даже когда я не видел его лица. Впрочем, это мне было только на руку, чем быстрее я завоюю его доверие, тем скорее получится шанс возместить принесённую мне боль. — Хорошо, что я должен сделать? — стараясь казаться спокойнее, чем есть, поинтересовался я. — Ничего особенного, — Намджун, наконец, отложил в сторону газету, смерив меня долгим пронзительным взглядом, — просто проследишь, чтобы всё прошло без «осложнений».       На последнем слове парень замялся, давая понять, какие именно препятствия имеет в виду. — Да, я…хорошо. Я всё сделаю, — немного растерявшись от скорости развития событий, я всё же согласился. Выбора-то всё равно не было. — А у тебя и нет права отказываться. Ты пришёл добровольно, — Ким чуть растянул уголки губ, и эта улыбка мне показалась слишком наглой, словно он играл со мной. — Либо ты помогаешь моим людям, либо отправляешься на тот свет. Нам свидетели не нужны, тем более копы.       Парень откинулся на спинку кресла и, повернувшись в сторону окна, замолчал. Несколько минут стали настоящим испытанием. Я боялся выдать свою ложь даже дыханием, поэтому старался выпускать воздух из лёгких как можно реже. Вскоре это заставило меня почти закашляться. Только после этого Намджун продолжил: — Ребята отвезут тебя, куда нужно. Просто отправляйся с Удоном.       Посчитав это окончанием разговора, я машинально кивнул головой и вышел из кабинета, направляясь к человеку, который явно не питал ко мне особой любви с первого дня.

***

      Всю дорогу к пока неизвестному мне пункту назначения я чувствовал на себе взгляд Удона. Кажется, он доверенное лицо Намджуна, а значит я должен хоть как-то втереться к нему в доверие, даже если придётся очень многое терпеть. — Вот здесь сверни налево, — просит сидящий на переднем сидении машины какой-то парень.       Кроме него и меня ещё двое в салоне, один из них Удон. Компания не самая радужная, но я был рад, что эта вылазка не потребовала большего количества людей, иначе пришлось бы терпеть ещё большие неудобства. — Дыру сверлишь, неприятно, — подметил Удон, когда я не заметил, что вот уже несколько минут изучаю его лицо с чересчур любопытным выражением лица.       Неловко откашлявшись, отворачиваюсь, а парень продолжает спокойно вести машину, иногда посматривая на меня в зеркало заднего вида. После, чтобы хоть как-то разрядить угнетающую тишину, пытаюсь расспросить о пункте назначения, но меня настойчиво затыкают, а после советуют не вмешиваться, а просто делать то, что приказывают. Сбив пыл, отворачиваю голову в сторону окна, следя за пешеходами и пролегающими по ту сторону окна жилыми улицами. Пересекли Итэвон и, оказавшись почти на его окраине, свернули в переулок.       Удон вышел первым, кивнув сидящему на переднем сидении парню. Они направились к небольшому домику, с виду не привлекающему никакого внимания. Я продолжал следить за ними до тех пор, пока широкие спины парней не скрылись в дверном проёме. Так я остался один-на-один с каким-то парнем, всю дорогу залипавшим в экран мобильного. Казалось, так и проведу остаток дня, но спустя несколько минут раздался вой полицейской сирены, и вскоре машина патрульных затормозила бок о бок с нашей. — Из машины, живо, — один из полицейских в считанные секунды оказался рядом с нами и, вытащив пистолет, приказал выйти из машины.       Я взглянул на сидящего рядом парня и, получив кивок, также как и он выбрался из авто. Мы стояли возле чёрного тонированного джипа, ожидая развязки этой истории. — Хичоль, проверь по базе, этот джип числится в угоне? — не отворачиваясь, приказал напарнику один из копов и, ткнув в меня пистолетом, указал сделать два шага в сторону от машины.       Послушавшись, я наблюдал за совершенно спокойной миной своего нового друга. Внезапно дёрнувшись, он наклонился и вытащил пистолет. Полицейский выстрелил, но попасть в цель не сумел, поэтому вскоре лежал на земле с простреленной головой. Второй, будучи, похоже, стажёром, просто сжался едва ли не в комок, с выпученными глазами наблюдая за происходящим.       Я немного нервно проследил за тем, как парень пнул только что застреленного им полицейского, а затем повернулся ко мне, указывая головой в сторону служителя закона. Протянул пистолет и сделал шаг назад.       Что должен делать я знал, в голове всё ещё стояли слова Намджуна: «Нам свидетели не нужны», но решиться не мог. Раньше меня спасала форма и значок в кармане, готовые закрыть почти любую оплошность, а сейчас прикрываться нечем. — Стреляй, хватит тянуть, — строго приказывает парень, и я стреляю.       Отвожу в сторону голову, чтобы не видеть гримасу ужаса, застывшую на ещё молодом лице, морщусь, когда тело с глухим стуком падает на землю, но больше меня удивляет хлопок двери и громкие аплодисменты. — А паренёк-то молодец, не подкачал, зря я в нём сомневался, — с усмешкой приговаривает Удон, выходя из дома.       Довольно улыбается, переступая через трупы, и похлопывает меня по плечу. Стерев холодный пот с лица, отхожу назад и бросаю к ногам оружие. В глазах читается немой вопрос, на который мне сразу же дают ответ. — Это была проверка, уж никак не верилось, что ты сможешь завалить кого-то из своих, — объясняет Удон, и я смотрю на тела полицейских в надежде, что они встанут. Это всё и вправду окажется шуткой, и я со спокойным сердцем проживу остаток своей жалкой жизни. Но нет, постановкой оказалась лишь поездка сюда и специально угнанная машина. — Поехали назад, Намджун ждёт хороших новостей, — приказывает Удон, и мы садимся в машину.       Даже когда отъезжаем я всё ещё вижу перед глазами лица убитых. Я ведь и раньше убивал. Просто те люди были убийцами, просто они заслуживали свою смерть.

***

      Что нужно делать после того, как застрелил неповинного человека? Покаяться? Сходить к священнику? Я не знал точно, поэтому, рискнув, добыл у одного из парней рацию и, настроившись на нужную волну, уселся в отведённой мне комнате. Прошло больше двух дней с момента гибели тех ребят, и я знал, что должно сегодня случиться.       Едва я настроился на нужную волну, из динамиков послышался голос диспетчера. — Триста седьмой патруль, вызывает диспетчер, последнее задание… — далее следовал адрес кладбища, на котором ребят будут хоронить.       Съёжившись, я продолжал вслушиваться в равномерное шипение, прекрасно зная, что даже здесь в моей комнате установлены камеры, и любой из помощников Намджуна всё видит. И, тем не менее делая вид, что хочу узнать о следующих планах полиции, я просто пытался искупить свои грехи. Хотя бы перед самим собой. — Триста седьмой, повторяю, патруль номер триста семь, — вновь повторил диспетчер дрожащим голосом, я хотя бы узнал, под каким кодом выходили на службу ребята, погибшие от моей руки. — Сто сорок четыре, десять, семь. Мы вас никогда не забудем.       Этот код означал конец смены. Далее лишь тишина. Я отложил рацию в сторону и на секунду представил, что однажды эти слова прозвучат и для меня.

***

      Следующие три дня я провёл в отведённой мне комнате, изредка выбираясь на кухню или в тренажёрный зал. Эти места были самыми посещаемыми в огромном здании, больше похожем на загородный коттедж. Четыре этажа, двенадцать комнат, кухня, по две ванные на каждом этаже. Обитель Намджуна была почти дворцом, и я невольно представил, в каком районе может быть отстроено такое здание. На ум не приходило ничего толкового, так что я по-прежнему не знал почти ничего о том, где сейчас нахожусь, не имел никаких связей с друзьями или коллегами, не мог даже позвонить кому-либо. Начинало казаться, что это новая жизнь в роли морального убийцы, к которой я всё же не был готов.       Впрочем, вряд ли можно как-то привыкнуть к тому, что три человека раз в несколько дней выезжают куда-то в центр города, чтобы передать новую партию дистрибьюторам и забрать выручку. Каждый раз они возвращались с сияющими лицами, демонстрируя толстые пачки купюр, смотреть на которые было не просто противно, а даже тошнотворно.       Сам Ким в такие минуты приторно улыбался и поздравлял помощников с ещё одной долей, а затем мгновенно исчезал из поля зрения, разрешая остальным праздновать очередную маленькую победу.       В один из таких дней, отделившись от массы ликующих, я проследил за ним. Намджун вёл себя очень спокойно, что даже удивляло, и просто вернулся в свой кабинет. Несколько минут спустя, когда я уже собирался покидать коридор, к нему зашёл Юнги и, пробыв там, на удивление, недолго, вышел.       Чтобы не попасться на глаза, я спрятался в одной из открытых комнат, дожидаясь, когда шаги удаляющегося парня будут почти не слышны. Только после этого я нашёл в себе смелость выглянуть и, с опаской оглянувшись по сторонам, пойти на звук.       Юнги двигался неспешно, неся в руках какой-то поднос. Поднялся на четвёртый этаж и, подойдя к той самой комнате, возле которой он застал меня в прошлый раз, остановился.       Я также застыл, даже дыхание затаил, чтобы не выдать себя. К счастью, парень был слишком задумчив, чтобы остерегаться. Отперев тяжёлую массивную дверь, он вошёл внутрь, прикрыв её не до конца. То ли был уверен, что здесь совершенно один (похоже, так было ранее), то ли и вправду о чём-то усиленно размышлял и забыл об осторожности.       Я не мог отвергнуть любопытство и, вопреки страху, всё же подкрался к заветной комнате. В мягком приглушённом свете кварцевой лампы я сразу же разглядел мужскую спину. Юнги пересёк помещение и теперь находился в самом углу. Просунув голову в дверной проём, я попытался разглядеть, что именно он там делал. Слабый свет и чрезмерное волнение мешали, да и парень сидел спиной, так что увидеть что-либо было довольно сложно.       Я собирался уходить, отбросив попытки выяснить хоть что-то о помощнике Намджуна, когда услышал негромкий голос. Юнги шептал, видимо, к кому-то обращаясь. Только подойдя ещё ближе, даже вопреки страху, я смог увидеть его собеседника.       Молодая девушка лежала на кровати с закрытыми глазами. Руки прикованы наручниками по бокам, а белый плед, которым её, судя по всему, накрывали, сполз почти к полу.       Юнги поставил поднос на находящуюся у кровати тумбочку. Теперь я имел преимущество, будучи в опасной близости, и смог разглядеть в его руках шприц. Уже привычными движениями парень закатал рукав безразмерной белой рубашки, что была на девушке, и воткнул иглу в бледную кожу.       На несколько секунд её тело вздрогнуло. Глаза открылись, а из горла вырвался тихий хрип. Я не смог разобрать её слов, так как Юнги тут же заткнул ей рот своей ладонью. Ввёл до конца содержимое шприца и отбросил его обратно на поднос. Девушка совсем тихо всхлипнула и повернула голову набок. В свете стоящей у подножия кровати лампы я разглядел слёзы на её щеках.       Видел тёмные круги под глазами, почти был уверен, что она что-то пытается сказать, но лежащая на губах ладонь Юнги мешала это сделать. На секунду мне даже показалось, что с виду тихий парень — самый настоящий отморозок. Ровно до того момента, пока он не склонился и не оставил лёгкий поцелуй на лбу девушки, поправив при этом растрепавшиеся волосы.       Она затихла, только часто-часто хлопала глазами. Из дрожащих губ вырывался шёпот, но за стены этой комнаты он не проникал. Я почему-то подумал, что она могла бы кричать здесь сколько угодно, оставаясь никем незамеченной за запертой дверью. — Я вытащу тебя отсюда, обещаю, — Юнги говорил дрожащим голосом, поэтому я с трудом разобрал его слова.       В груди что-то неприятно кольнуло. Мне показалось, словно между мной и другом моего врага есть что-то общее, что-то, что позволит нам объединиться и стать сильнее.       Юнги поправил сползшее одеяло, вытер ладошкой слёзы с бледных щёк и потянулся за подносом. Я понял, что пора ретироваться, но сделать это быстро и незаметно не смог. В тот самый момент, когда я повернулся, чтобы уйти, парень заметил меня.       Громко чертыхнулся, и спустя несколько секунд я уже был прижат к стене комнаты. Впечатав меня лицом в бетон, Юнги, видимо, решил, что так быстрее получит ответ на свой вопрос. — Какого хрена ты здесь делаешь? — он спрашивал тихо, похоже, не желая, чтобы нас услышал кто-то ещё. — А ты? — я боялся, что он доложит об этом Намджуну, но всё же дерзил.       Юнги сильнее надавил на вывернутую за спиной руку, и я скорчился от боли. Почти уткнулся лбом в холодную стену и сквозь зубы попросил отпустить. Странно, но парень послушался. Сделал шаг назад и даже позволили мне выпрямиться, затем оглянулся на притихшую в кровати девушку и снова сделал шаг вперёд.       Мне резко перекрыли доступ к кислороду, а на горле почувствовалась стальная хватка ладони. — Ещё раз увижу, что ты шпионишь за мной, своими руками придушу, понял? — спокойный тон с нотками жестокости говорил о том, что Юнги выполнит свою угрозу. Я, уже почти задыхаясь, кивнул. Не решился сопротивляться, так как всё ещё не понимал причины его поступков.       В это время парень подтолкнул меня к выходу из комнаты и, заперев дверь на ключ, приказал убираться подальше. Наблюдая за удаляющейся мужской спиной, я всё ещё видел перед глазами заплаканное лицо девушки. Даже на мгновение показалось, что оно мне смутно знакомо.