А в чём источник нашего счастья?

      Гул людей, находящихся в аэропорту, заставлял уши вянуть. Столько слов, столько криков, эмоций, слёз. Каждый кого-то куда-то отпускает, и иногда отпускает через силу, сильно грустя в душе и переживая за будущий полет, ведь бывает всякое… Перегорают провода, пилот теряет управление, прочие неполадки, из-за которых самолет перестает лететь…       Кажется, что, стоя перед человеком, видишь его в последний раз; последний раз его собеседник чувствует тепло объятий, последний раз видит блеск его глаз и последний раз слышит полный теплоты голос.       Так и Аму, стоя напротив высокого синеволосого парня, с опечаленной миной старается, как можно внимательнее вглядываться в черты его лица, чтобы потом, лежа на кровати, вспоминать его.       Он лишь улыбался, с издевкой смотря на неё, но эта издевка, скорее, не была плохой, а наоборот — с любовью; смотреть, как её лицо принимает хмурый вид, как она надувает щечки, как складывает руки на груди и отворачивается, бормоча себе что-то под нос, и что не может не впечататься в его память перед поездкой. Он будто чувствовал, что должен пошутить над ней, ибо Икуто был бы не Икуто, если бы этого не сделал.       Похоже, что только он чувствовал себя донельзя счастливым в этот момент, ведь он знал, что вернется, знал, что это не последняя их встреча, и то, что шутки над Аму на этом не заканчиваются, а слезы рано или поздно на её лице сменяться веселым смехом и милой улыбкой, которую он привык наблюдать с момента их знакомства.       А в чем, собственно, ещё был источник его счастья? Счастье, как правило, исходит из души, из сердца, которое отбивало быстрые ритмы при прощании. Счастье заключалось лишь в том, чтобы видеть её, чтобы иметь возможность коснуться разгорячившихся от смущения щек, коснуться мягких и теплых губ, обнять и, в конце концов, пообещать… Пообещать, что он обязательно вернется.  — Не делай такую кислую мину, — его рука зарылась в розовые локоны, взлохмачивая прическу девушки, которая секундой ранее пыталась побороть грусть, а теперь лишь возмущенно смотрит на него, пытаясь убрать его руку с себя, ведь это выглядело по-детски, и тем более на людях, что несколько смущало Хинамори. Однако это не помешало Икуто продолжить свою фразу: — Я вернусь так скоро, что ты и соскучиться не успеешь.       Она посмотрела на него своими большими карамельными глазами, медленно подымая голову, и почувствовала, как на них выступают первые слезы, а Икуто, чье лицо она до этого старательно запоминала, превратилось в неясное месиво.       Он удивленно посмотрел на неё, а затем, почему-то ухмыльнувшись, рукавом своей синей толстовки, что шла в тон с его внешностью, стал вытирать её слезы, причем тихо посмеиваясь над сентиментальной девушкой. «Я уже скучаю.»       Порой их счастье заключается даже в том, чтобы чувствовать себя комфортно друг с другом, например, не стесняясь заплакать, споткнуться, сказать какую-нибудь нелепую фразу, ведь они знают друг друга очень долго, чтобы строить из себя правильных и адекватных. Кажется, что они видели в этом то, чего обычно не хватает семейным молодым парам — быть счастливыми и «настоящими»…

***

      Провалиться в сон оказалось легче, чем Аму себе представляла, ведь после того, как самолет взмыл в небеса, а та направилась домой, по дороге было пролито много слез, из-за которых сильно заболела голова. Что было как раз кстати: она представляла эту ночь себе совсем по-другому. Боялась засыпать при мысли, что забудет его последние слова, при мысли, что та встреча была последней, а запомнившаяся внешность навсегда рассыпется на множество крупиц в её памяти.       Когда перебило за полночь, посредине комнаты послышался шорох, будто что-то было задето и упало, соприкоснувшись с мягким розовым ковром.       Подобный шум заставил Аму перелечь на другой бок.       Словно кот, наблюдающий в ночной тиши за хозяйкой, Икуто лег на кровать рядом с ней и улыбнулся, представляя с каким лицом она набросится на него за такую самую большую и глупую из его шуток. За такую, которую она, вероятно, просто-напросто не простит его.       Но он не боялся, потому что знал, что она любит и обязательно простит, даже такого дурака, как он сам.       Эти мысли заставили его посмеяться, но тихо, и этот шепот усмехающегося парня разбудил её, заставив разомкнуть тяжелые веки, но… тяжелыми они были лишь в первые секунды, а когда она увидела Тсукиеми, то те широко распахнулись не в силах поверить. И да, это действительно было тяжело, зная, нет, видя, как взмывает вверх огромная железяка… Или же… Он на самолет и не садился вовсе?..  — Я же говорил, что скоро?       Всего один вопрос, но он вызвал столько эмоций, сколько он не ожидал увидеть на её лице: и слезы, и радость, и злость за столь глупый обман, или, как он называет это, шутку. Но она не стала обзывать его и говорить, какой он дурак, а лишь обняла, чувствуя порыв безграничного счастья, которое она не ощущала уже очень долго, по сравнению с ним.       Так что же всё-таки источник счастья, помимо эмоций? Верно… Только любимый вами человек…