Чужая игрушка

      Огромное окно во всю стену плотно занавешено, чтобы не пропускать ненужный свет. Шторы плотные и тяжелые, черно-красные, как и вся комната. Полутемная, освещенная лишь светом высокого торшера, стоящего где-то в углу, разливающего свой тусклый свет и безуспешно пытающегося осветить двоих сплетенных на широкой кровати людей. Пружины скрипят от торопливых толчков одного из мужчин. Он спешит, вжимая гибкое юношеское тело в матрас, заведя его руки за голову и не позволяя двигаться. Зубы оставляют следы укусов на нежной коже, губы украшают ее засосами. Парень под ним тихо стонет, распластавшись под сильным телом и с охотой принимая его в себя. Светлые волосы рассыпаны по подушке, глаза плотно зажмурены, пухлые губы приоткрыты, чтобы выпускать из себя непрерывные стоны. Его руки уже затекли, ступни сводит судорогой, но он продолжает выгибаться навстречу сильным толчкам. Он привык к тому, что его берут сильно, грубо, жестко… настолько, что ему кажется, что он любит это. Любит, чтобы было больно, чтобы до крови на прокушенных губах, до хрипоты в горле и потери сознания. Он не любит синяков и засосов, но берущий его мужчина думает лишь о себе. Он не груб, он даже мягок. Сегодня у него хорошее настроение, и Хэлти не знает, как вывести его из себя, чтобы он вколачивался в него со всей силы, чтобы неистово толкался, не заботясь о его удовольствии. Он и сейчас не заботится, но и не дает того, чего хочется. Ускоряется, чувствуя приближающийся оргазм, становится неистовей, и Хэлти начинает нравиться, он стонет громче. Пальцы комкают простынь. Мужчина вжимает его в матрас и кончает с низким стоном, а затем бессильно валится сверху. Шарит рукой между ними, нащупывая стояк, и Хэлти уже не может ни о чем думать, отдаваясь во власть крепкой руке, дрочащей ему. Мысли улетают, по телу прокатывается долгожданная волна наслаждения, и он кончает, застонав из последних сил.       Мужчина слезает с него и падает на кровать, перевернувшись на спину. Лежит рядом, прикрыв глаза. Может быть, даже засыпает, Хэлти не знает. Он переворачивается на живот, подпирая голову рукой и, едва заметно улыбаясь, внимательно смотрит на того, кому столько раз отдавался и будет отдаваться и впредь. Этого мужчину зовут Матиас, и он один из самых богатых людей Соединенных Штатов Америки. Он владеет одним из крупнейших банков Калифорнии, несколькими строительными и страховыми компаниями, крупнейшим коммерческим пенсионным фондом, сетью ресторанов и торгово-развлекательных центров, но, как и у большинства состоятельных людей, у него есть и подпольный бизнес по продаже оружия и наркотиков, а также несколько притонов, Хэлти знает об этом, но без подробностей. Как знает и о жене и двоих детях, которые старше него самого.       Матиасу почти пятьдесят, он очень неплох собой: высокий, крепкий, с едва заметной проседью на висках, из той породы, что так привлекает женщин и заставляет завидовать раздобревших к этому возрасту мужчин. Впрочем, Хэлти до его привлекательной наружности не было никакого дела. Пусть Матиас и вовсе был бы жирным уродом, его бы это не заботило. Любви между ними не было — да и зачем? — зато было четкое соглашение — секс в любое время в обмен на пухлый конверт с деньгами на личные расходы каждый месяц. А еще подарки: дорогие украшения, новомодные гаджеты, исполнение любой прихоти. Хэлти нравились дорогие подарки и любые знаки внимания. Ему нравилось хорошо выглядеть — красиво одеваться, сверкать драгоценностями, стричься у лучших парикмахеров. Он любил спа и бассейн, любил развлекаться в лучших клубах города и напиваться дорогой выпивкой. И он пошел бы на что угодно, лишь бы все оставалось, как сейчас. Чтобы ничто не нарушало его размеренную и такую устоявшуюся жизнь. Чтобы этот мужчина продолжал одаривать его своим вниманием, балуя его, выделяя среди прочих.       Собрав оставшиеся силы, Хэлти поднялся на локтях, подполз к своему благодетелю поближе и коснулся своими губами сухих губ.       — Спишь? — промурлыкал, тут же почувствовав в волосах приятное поглаживание теплых пальцев.       — Мне некогда спать, детка, нужно вернуться к работе, — Матиас неохотно открыл глаза и принял сидячее положение. Руку он так и не убрал, и пальцы продолжали перебирать мягкие, словно шелк, светлые пряди. Его взгляд проследил движение большого пальца и перешел на красивое юное лицо. Хэлти смотрел на него преданными глазами снизу-вверх и нежно улыбался пухлыми губами. Взгляд задержался на них — розовых и сочных, припухших, искусанных им же всего несколько минут назад, а после — сместился на тонкую шею с отчетливой яремной ямкой, на острые ключицы, угловатые плечи, плавные изгибы спины, крепкие ягодицы. Хэлти был очень хорош. Красивый и податливый, как пластилин, всегда готовый раздвинуть свои ножки. И — что самое главное — никогда не выказывающий недовольства. Даже если ему было больно, он стонал так, что сносило крышу, он не плакал, он подавался навстречу и просил большего. И он всегда хотел, казалось, ему всегда мало, и рядом с ним Матиас всегда чувствовал непреодолимое желание, которое возникало, стоило лишь взглянуть в небесно-голубые глаза, скользнуть взглядом по губам, и по телу проносился жар, и хотелось иметь это прекрасно сложенное тело всю ночь напролет, пока не покинут силы, чтобы после непродолжительного перерыва брать снова.       Матиас с сожалением отнял руку от мягких волос, вспомнив, что нужно работать, встал с кровати и направился в сторону душевой.       В его отсутствие Хэлти времени зря не терял: вытеревшись влажными салфетками и одевшись, он застелил кровать, сел с краю, закинув одну ногу на другую, налил шампанское в красивый прозрачный бокал и принялся медленно его осушать. Он очень устал, все его тело болело, и безумно хотелось развалиться на покрывале, чтобы проспать часов пять-шесть, чтобы никто не трогал и не претендовал на его зад. Но для этого еще нужно было добраться до дома. Тем не менее, он не забыл соблазнительно улыбнуться, когда Матиас вышел из ванной и принялся одеваться.       — Хочешь? — предложил, протягивая Матиасу шампанское. Тот, на ходу застегивая последние пуговицы на черном пиджаке, приблизился к кровати, принял бокал и сжал пальцами узкий подбородок:       — Тебе не рано?       — Я же для тебя налил, — произнес Хэлти, состроив честную мордашку. Матиас усмехнулся:       — И выпил половину, — сказал он, делая глоток.       — Подумаешь, — расслабленно ответил тот, откидываясь назад, опираясь ладонями о покрывало, призывно щурясь и сексуально улыбаясь. Глаза Матиаса загорелись от увиденной картины. Он улыбался, довольно наблюдая за своим юным любовником, который всецело принадлежал ему, и ему одному. Которого никто и никогда, кроме него, не касался, на которого заглядывались и втайне желали, но подступиться к которому отчаянно боялись, зная, что за этим последует. Матиас сделал еще один глоток, следя глазами за тем, как Хэлти опускается ниже, опираясь о кровать локтями, как приглашающе раздвигает ноги и смотрит, почти умоляя взять его.       — Ты ведешь себя, как дешевая шлюха, Хэлти, — кровь забегала по организму быстрее, а Хэлти лишь улыбнулся шире:       — И тебе это нравится, — промурлыкал он, с удовольствием отмечая, с каким желанием смотрит на него его хозяин. Оторвав ноги от пола, он поставил пятки на кровать, призывно расставляя в стороны. — Хочешь еще раз?       На этом выдержка Матиаса дала сбой, и он, отбросив бокал на покрывало, рванул вперед, заваливаясь на Хэлти и принимаясь насиловать его рот языком. Тот окончательно упал на кровать, обхватил его руками за плечи и ногами за туловище. Он упивался властью, которой обладал над этим мужчиной. Матиас обцеловывал его шею, и Хэлти довольно выгибался, шумно вдыхая в себя воздух. Атмосфера накалилась до предела, Хэлти уже чувствовал упирающийся ему в бедро стояк, у него у самого уже стоял, когда в кармане Матиаса ощутимо завибрировал телефон.       — О-о-ой… — почти не раскаиваясь, улыбнулся Хэлти.       Тяжело дыша, Матиас оторвался от соблазнительной кожи.       — Ты мне за это заплатишь, — прошипел он ему в шею, стараясь успокоиться.       — Я готов расплатиться с тобой прямо сейчас, — Хэлти продолжал соблазнительно улыбаться, наслаждаясь своей игрой. — Или в машине. Ты же знаешь, я обожаю секс в машине, — сказал он, облизнув нижнюю губу.       — Вот и насладишься им по полной программе, — сказал Матиас, поднимая их обоих с кровати и подталкивая того к выходу из комнаты. Хэлти едва сдерживался, чтобы не захихикать. Матиас опаздывал на важную встречу, к чему он приложил все силы, и был этим весьма доволен.       На улице их ждал шикарный черный тонированный мерседес, созданный на заказ в единственном экземпляре, и несколько машин сопровождения попроще. Подчиненные выстроились перед ними, один из них открыл дверь, приглашая сесть, и они заняли заднее сиденье. Стеклянная перегородка, прозрачная со стороны пассажиров и зеркальная со стороны водителя и охранника, отгораживала их от лишних глаз, создавая комфортное обособленное пространство.       — У тебя сорок минут, — хмуро произнес Матиас в переговорное устройство водителю. Тот кивнул, заводя мотор. — Ну? Долго я буду ждать? Приступай, — распорядился Матиас, откидываясь на спинку сиденья. Хэлти тут же подобрался, приближаясь к нему, полез расстегивать ремень на брюках, склоняясь над пахом. Вообще-то он терпеть не мог отсасывать в машине и где-то в глубине души надеялся, что Матиас остынет и передумает, но не повезло. Что ж, сам виноват, что распалил его.       Очень скоро у него закружилась голова от неудобной позы, машина то и дело останавливалась на светофорах, усиливая подступившую тошноту, а стальная хватка на затылке не давала возможности отстраниться и вдохнуть кислорода. Тем не менее, он работал ртом очень усердно и был вознагражден горячей струей вязкой спермы, ударившей в заднюю стенку горла.       Проглотив и порадовавшись, что пережил это, Хэлти принял сидячее положение, расфокусированным взглядом наблюдая, как Матиас вытирает член салфеткой и застегивается. Закончив, он привлек его к себе за подбородок, и Хэлти послушно открыл рот, впуская в себя настойчивый язык.       — В следующий раз будешь знать, как отвлекать меня.       Хэлти лишь устало улыбнулся.       — Тебе ведь понравилось, — сказал он заискивающе.       — Налей мне выпить, — распорядился Матиас, отпуская его. Хэлти потянулся к бару, достал бутылку, насыпал в стакан льда, налил сверху виски и протянул ему. Матиас сделал большой глоток и отдал стакан обратно.       Автомобиль остановился, и водитель сообщил, что они приехали на место. Матиас посмотрел на часы и повернулся к Хэлти:       — Я хочу, чтобы завтра ты приехал ко мне в офис к двум часам. Придет человек, с которым я хотел бы тебя познакомить.       — Правда? — удивился Хэлти. — Ты не так часто знакомишь меня с кем-то. Он очень важен?       — Я давно ждал его возвращения. Он — мой Цепной пес, детка.       Хэлти удивленно вздернул брови. О Цепном псе он слышал впервые, а потому зародившееся любопытство возросло на порядок.       Матиас усмехнулся, видя его заинтересованность.       — Придешь завтра, все узнаешь, — он потрепал Хэлти по волосам, достал запечатанный конверт из кармана пиджака, вручил ему и, приказав водителю отвезти его домой, покинул автомобиль.       Хэлти вдоволь налюбовался на хрустящие банкноты в конверте и опустил разделяющую его и водителя перегородку.       — Ты знаешь, кто такой Цепной пес, Лео? — поинтересовался он.       — Цепной пес?.. — отозвался водитель, обернувшись к нему и скользнув взглядом по его расслабленной позе. — Это только Матиас его так зовет… Для остальных он — Бешеный пес, — пояснил он, отворачиваясь. — Он был Третьим когда-то. Тебя тогда еще не было.       — В смысле, я тогда еще не родился? — уточнил Хэлти. — Он такой древний?..       Лео засмеялся.       — Только ему так не скажи. Вообще-то ему сейчас где-то двадцать семь… А прозвище «Бешеный» он получил не за ангельский характер. Убьет и фамилии не спросит, так что не лезь на рожон лишний раз, целее будешь.       — Пф-ф… — фыркнул Хэлти, развалившись на сиденье. — Пусть сам держится от меня подальше. «Бешеный»… подумаешь. И не таких обламывал.       Лео чему-то усмехнулся, но промолчал. Хэлти потерял к нему, а заодно и к Бешеному псу всяческий интерес. Все его мысли занимало только возвращение в квартиру и предстоящий отдых.