А в этой сказке было так...

      Утро принесло Локи радость: боль частично отступила и стала вполне терпимой. Убедившись, что сил встать ещё маловато, он ограничился лишь тем, что переполз с лежанки поближе к костру, который уже почти потух. Стефана не было видно. Подкинув немного веток в огонь, Локи добился, чтобы пламя стало более заметным. Он не чувствовал холода, а костёр решил использовать по прямому назначению — для магии. Отсутствие селянина лишь на руку. Сосредоточившись на языках пламени, Локи попытался вспомнить лицо девушки, которой он успел вернуть кулон. Маленькая безделушка, не имеющая какой-то большой ценности для окружающих, была, однако, ей явно дорога. Видя её грусть, Локи потратил целый вечер на то, чтобы тщательно осмотреть тропинки, по которым она ходила в день, когда порвалась цепочка. И время было потрачено не зря. Украшение нашлось, вот только как вернуть его, Локи не придумал. Уже на следующий день произошла стычка с сыном старосты, во время которой он неосторожно применил магию, серьезно покалечившую этого деревенского увальня…       Теперь тот кулон мог сослужить хорошую службу, став связующим звеном между её владелицей и асгардским принцем. Он достаточно долго находился у Локи, а потому, даже после возвращения хозяйке, сохранил на себе «маячок» трикстера. К счастью, каких-то серьёзных усилий прилагать не пришлось, память услужливо показала лицо девушки, а костёр, услышав мысленный приказ, отобразил его в пламени. Больше ничего сделать не удалось. Послышались шаги, и к костру вышел Стефан. Локи вздрогнул, видение в пламени исчезло.       Стефан появился не с пустыми руками. Потратив пару утренних часов на рыбалку, он сумел поймать нескольких довольно крупных рыбёх на завтрак. Обнаружив Локи у огня, а не на лежанке, он нахмурился:       — Вставал?       Локи отрицательно покачал головой:       — Нет. Так, ползком, перебрался.       А потом не выдержал и осторожно поинтересовался:       — Ты так и будешь меня сторожить и выхаживать?       — Сторожить? — Стефан вдруг широко улыбнулся. Эта добродушная улыбка была настолько неожиданна, что Локи непроизвольно смущенно улыбнулся в ответ.       — Я побуду здесь, пока ты не окрепнешь настолько, что сможешь встать и уйти. И это не обсуждается.       Так как последние слова были сказаны уже довольно грозным тоном, Локи не рискнул продолжить расспросы и молча развёл поднятыми руками, как бы сдаваясь и выражая этим жестом своё согласие.       После сытного завтрака он устроился меж корней дерева, образующих на удивление удобное кресло и, неожиданно для себя, задремал. Это был странный сон. Сон, в котором трикстер снова переживал всё то, что произошло с ним за последние месяцы.       Вот он стоит перед ВсеОтцом, весь в цепях и с трудом удерживается от того, чтобы не взмолиться о пощаде. Бой с мстителями и не особо учтивое препровождение в Асгард братцем серьёзно потрепали Локи как в физическом, так и в душевном плане. И ведь чуть не пал до такого унижения, как мольба, заговори Один иначе. Но злой ехидный тон «папаши» придал сил, а потому вместо смирения в Злокозненном заговорил дух противоречия, который и привел к такому грустному итогу… Вот он запертый в комнате, освещаемой одинокой свечой, ожидает вынесения приговора (а в том, что этим приговором будет смертная казнь, Локи даже и не сомневался). Вот он с удивлением выслушивает приговор, дающий ему возможность выбора наказания — тюрьма или ссылка… И вот он — на Земле. Правда, с некоторым преимуществом, которого не было ранее у Тора: ему сохранили его магическую силу. Локи полагал, что Один с удовольствием бы отнял её, но возможностей для этого у него не было: магии учила мать и только она смогла бы отнять умения и знания у младшего сына. Вот только она никогда так не поступила бы…       На счастье или на беду ему попалась на глаза дорога, которая привела к воротам дикого поселения? То, что он не найдет здесь понимания, Локи осознал практически сразу, каким-то внутренним чутьем, но так необходимый тогда кров он все же получил. Сбитые до крови кандалами руки вызвали жалость у какой-то молодухи и она направила путника к бабке, что жила в одиночестве на самом краю поселения. Та и пустила его к себе на постой, вылечив за считанные дни натертости заговорами и какой-то вонючей мазью…       Мазь! Вот почему Локи показался странно знакомым запах от повязок, что сделал ему на руках Стефан! Сон резко ушел. Локи открыл глаза и огляделся. Стефан у костра что-то мастерил из кожи. Почувствовав взгляд трикстера, он поднял на него глаза:       — Плохой сон? Ты стонал…       — Старуха… Та, у которой я жил… Она ведь из твоей Семьи?       Стефан лишь удивленно приподнял левую бровь, но Локи заметил, как что-то мелькнуло на его лице, а потому продолжил:       — Мазь, которой ты мазал мои ссадины, схожа с той, что использовала она, когда лечила меня. Чужим секреты подобных рецептов не сообщают!       Стефан медленно отложил в сторону обрезки кожи и, сцепив пальцы рук, молча замер, глядя в огонь. Потом заговорил:       — Она могла бы стать мне тёщей. Но Софья родилась до венчания, а ее мать даже не увидела малышку, умерла родами. Старая ведьма прокляла и меня, и девочку, а потому о родстве разговоров уже давно не было. Хотя кое-каким вещам я от нее все же успел научиться. К сожалению, только в плане лекарственных сборов и мазей, но не возможности видеть то, что не видно…       Мужчина замолчал, но Локи понял, что он имел ввиду. Немного помолчав, он всё-таки решился:       — Я сделаю так, что ты увидишь дочь…       Добавить что-то он не успел. Стефан рванулся к нему, схватил за грудки и так тряхнул, что Локи клацнул зубами и придавленно пискнул, так как ворот врезался в горло, не давая возможности дышать. Глядя в безумные глаза, он мысленно попрощался с жизнью, решив, что сказал что-то, за что можно и убить… Но Стефан ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил беднягу. Дождавшись, когда Локи откашляется, он задал самый важный для себя вопрос:       — Как?       — Огонь. Я могу попробовать найти её через огонь, если она в пути зажигает вечерний костёр, чтобы погреться и приготовить еду.       Это было очень рискованное предложение, так как магия огня могла и не сработать в полной мере, но Локи чувствовал, что надо хотя бы попробовать:       — К вечеру принеси немного можжевеловых веток и той травы от родника, что режет руки своими острыми краями.       Стефан молча кивнул.       До самого вечера они больше не поднимали эту тему. Да и каких-то особо длинных разговоров тоже не вели. Стефан вернулся к работе с кожей, а Локи… Локи вновь задремал. Ему снилось что-то бессвязное, яркое и тревожащее, без какой-то чёткой картинки. В какой-то момент он почувствовал, как нечто тяжёлое наваливается на него, не давая ни сделать вдох, ни крикнуть, ни даже просто пошевелиться… Собрав последние силы он дернулся… и проснулся от прикосновения чего-то мокрого и холодного.       Первое, что Локи увидел, открыв глаза, это встревоженное лицо Стефана. Именно он мокрым полотенцем сумел привести Локи в чувство:       — Тебе опять снилась ведьма?       Локи ничуть не удивился, что Стефан называет так старуху. Он и сам начал считать старуху ведьмой уже через пару дней житья в её доме.       — Нет. Я не помню, что мне снилось. Что-то злое и давящее. Но вот что — не знаю…       Локи задумчиво посмотрел на закат. Он был необычайно красив яркими красками и, вместе с тем, пугающ. Рыже-красная цветовая гамма напоминала не только огонь, с которым уже скоро можно будет магичить, но и ещё что-то: то, что было во сне.       Заметив, что Стефан не сводит с него глаз, Локи напомнил ему про ветки и траву, а когда тот исчез за кустами, вновь прислонился к дереву и прикрыл глаза. Его не пугал предстоящий сеанс магии, но он никак не мог отделаться от необъяснимой тревоги, а главное — не мог понять, откуда она взялась. Визуализацию в огне Локи в совершенстве освоил ещё подростком и проводил легко, на мах… «Магичил, как дышал!» — любила говорить Фригг про сеансы магии, связанной с огнём.       Фригг… Локи с некоторой досадой обнаружил, что последние дни даже и не вспоминал о ней, хотя раньше каждый вечер, засыпая, вёл с матерью длинные «диалоги», пытаясь представить, что сказала бы она на ту или иную его реплику. Неужели он уже не нуждается в этих диалогах и просто воспоминаниях?       От грустных размышлений его отвлек легкий шорох. Решив, что это возвращается Стефан, Локи повернул голову в сторону кустов, из-за которых раздавался шум, но, к своему великому удивлению увидел, что это был не селянин. Буквально в паре метров от трикстера стоял лис… Зверь смело и даже чуть нагло сделал еще несколько легких шагов в сторону человека, а потом пристально посмотрел Локи в глаза. Свет двух странных изумрудных «бусин» гипнотизировал, не давая возможности пошевелиться… И вдруг в голове у Локи раздались странно знакомые слова, напевно произносимые старческим надтреснуто-хриплым сопрано:       — Бежит лиса полем… бежит лиса лесом… бежит лиса красная… бежит лиса рыжая….       Не лиса то лисья, лиса человечья… Не лиса то человечья, лиса божья…       Несет лиса старое… несет лиса новое… Несет лиса горе… несет лиса……….