А в этой сказке было так...

      С такой маскировкой, как морок воина, можно уже не таясь идти по знакомым коридорам. И все же Локи добирался до обсерватории боковыми, малопосещаемыми проходами, отступая за колонны, если слышал голоса. Не имея возможности тщательно заранее продумать план побега, он понимал: риск недопустим. Второго шанса уже не будет.       Вот и обсерватория. Можно на миг приостановить движение, но не расслабляться. Отдых сейчас — непозволительная роскошь.       Всевидящего на месте нет. Значит, как и «проговорился»,  он на докладе у Одина. Но Хофунд оставлен в никем не охраняемом зале. Причём не просто оставлен, а вставлен в механизм запуска Биврёста, в нарушение всех указов.       Хотя кого это теперь волнует. Радужный Мост как средство перехода между мирами уже, можно сказать, утерян… Локи чувствует чуть ли не физически, как уходят остатки небывалой некогда мощи. Её осталось не более, чем на раз. Медлить нельзя. Раздумывать над правильностью поступка — тоже. Выбор был сделан ещё во время разговора с Хеймдаллем. Стремительно взлетев на площадку запуска Биврёста, Локи обхватывает обеими руками рукоять Хофунда и слышит приближающиеся шаги. Много быстрых шагов. Значит, побег обнаружили.       Зал стремительно заполняется: стражники, слуги, вольные асы… Ворвавшись в зал, они замирают. В первых рядах толпы Локи видит Одина и Тора. О, как они омерзительно схожи в своём искреннем негодовании: как… отец и сын! И впервые Локи в полной мере понимает, насколько они ему чужие, не вызывающие никакого отклика в сердце.       «Мы выросли вместе. Вместе играли, вместе сражались. Ты забыл всё это?»       Нет, Тор, не забыл. Но постараюсь сделать это.       Чуть в стороне от ВсеОтца и его наследника замер Хеймдалль, и Локи вдруг показалось, что на миг его губы тронула улыбка.       Фригг… Неужели её действительно нет во дворце? Увидеть, хотя бы на мгновение… Но… Она?       Зрение не обмануло: за дальней колонной угадывается одетая в дорожное платье Фригг.       И Локи видит, как королева Асгарда, поймав его взгляд, медленно чуть заметно кивает. Этот жест Локи помнит с детства. Им Фригг поддерживала младшего сына, когда тот получал от Одина нагоняй за шалости. Им она поддерживает его и сейчас, одобряя то, что он собирается сделать.       — Нет, Локи!       Вопль Одина звучит одновременно с щелчком от поворота меча. Врата чуть медленнее, чем обычно, распахиваются, давая возможность вступить на Биврёст. Как-то заторможенно бросаются к Локи стражи, но не успевают. Финальный цветовой перелив тает, распадаясь на тысячи радужных бликов и на пол падает отныне бесполезный Хофунд Хеймдайлля, который Локи выпустил, делая свой последний шаг в Асгарде.

***

      «Сохрани!» — в ушах Софьи, не переставая, звучала эта последняя реплика асгардского бога. Он крикнул её, на бегу сунув в руки Софье свёрток с Книгой.       «Сохрани!»… Даже в такой катастрофической ситуации Книга осталась целой и невредимой. Но кто станет её хозяином? Кто сумеет прочесть всё то, что рассказывают бегущие строки из странных символов? С того страшного дня Книга хранилась в ларце, в укромном углу кузни вместе с рубахой, которую девушка подняла, когда пожар утих. Понимая, что хозяин её уже больше не наденет, она, тем не менее, не смогла оставить рубашку среди мусора.       Софья до боли прикусила губу. Не хватало опять расплакаться при отце, который и сам еле сдерживает эмоции… Косма её хорошо понимает. После пожара он стал для неё серьёзной поддержкой, не отходя ни на шаг. Влюбленный. И любимый. Софья сделала его счастливым, прошептав те самые слова, что он ждал столько времени. И согласилась выйти за него замуж. Свадьбу отложили до снегов, когда поселение будет полностью восстановлено и всё станет, как прежде. Или почти как прежде.       Мысли о Косме и совместном будущем притупили боль. Дышать стало легче…

***

      Дом постепенно принимал жилой вид, хотя работы предстояло ещё очень много. Пламя, спалив Локи, ушло до того, как на него выплеснули несколько вёдер воды. Основа дома почти не пострадала, но крыша и красная стена прогорели насквозь. Заплаты ставить бесполезно, а потому на общем совете было решено снести повреждённую стену и возвести новую, с новым крыльцом. А когда сруб будет полностью готов, определиться, что делать с крышей. Решение старейшин поселение одобрило. Стефану и Софье помогали всем миром. Кров они нашли у кузнеца, а на восстановление дома приходили по очереди все соседи. Но даже когда они уходили, Стефан продолжал ремонт, работая на износ, не давая себе поблажек. Он понимал, что губит себя, но не мог остановиться. Работа хотя бы немного отвлекала. Сколько раз он прокручивал в памяти страшные минуты пожара? Сколько корил себя за то, что не угадал, что задумал Локи? Стефан сбился со счета мыслей о чужаке, который умудрился стать таким родным, несмотря на не самое лучшее начало знакомства.       Иногда, украдкой от дочери, он бросал взгляд на ведьмин дом — единственный, совсем не пострадавший от огня. Как же хотелось увидеть в его окнах блики от зажжённой свечи, а на пороге — вальяжно развалившегося лиса. Но… Всё это уже в прошлом. Прошлом, которое не вернуть. Сгоревшем прошлом…       Стефан сильнее сжал зубы и яростнее замахал топором. До ночи надо бы успеть обтесать заготовленные брёвна, чтобы с утра начать сборку. Махать топором весь день тяжело и, кажется, всё же придется увеличить время отдыха. Нельзя столько работать, аж до разноцветных звёздочек, замелькавших от усталости перед глазами. Звёздочек, своими переливами напомнившими о том, кого итак не получалось забыть.       Рука сама опустилась вниз, с трудом удерживая ставший вдруг таким тяжелым топор. Нужно передохнуть, немного побыть в тишине, успокоиться, чтобы Софья не поняла его состояния.       И возможно именно благодаря наступившей тишине, так отчётливо прозвучал слегка насмешливый и такой знакомый голос:       — Бог в помощь, хозяева!       Где-то рядом ойкнула Софья. А Стефан, боясь пошевелиться, смотрел на тёмное окно, в котором, как в зеркале, отражалось всё то, что было за его спиной. И потому он знал, кого увидит, когда повернётся.

END