Закрытая дверь.

Робин мягко орудует пинцетом, подхватывая отслоившиеся края кожи, и мягко тянет в противоположную сторону. Трафальгар, сидя, прикрывает глаза и облизывает губы. Ему нравиться ощущать, как кожа сама по себе, без его манипуляций, слезает, оголяя бледный, покрасневший, слой. По бокам тянется стайка мурашек, а спина слегка выгибается на встречу. Хирург расслаблен. Он не чувствует холода металла, заключенный в хрупкую кисть женщины, но прекрасно осознает, что тот является неотъемлемым инструментом в их занятии. Нико улыбается, продолжая. Ей мешают лишние движения мужчины, и она просит его лечь на живот, чтобы тот перестал крутить шеей, в попытках ее размять. Ло исполняет просьбу, понимая, что так и в правду лучше. Робин кладет его голову к себе на колени, наклоняясь ближе. Руки хирурга складываются в замок за спиной женщины, и он сам подтягивается ближе, затылком касаясь чужого живота. Ло ненавидит солнце. И это, похоже, взаимно. Прячась от этого недруга внутри подводной лодки, он совсем позабыл о такой простой, на первый взгляд, слабости. Еще со времен Флеванса, мужчина старался реже оголять свои плечи, а после эпидемии и вовсе одевался так, словно хотел скрыть каждый кусочек тела под тканью. Тогда он думал лишь о том, чтобы белые пятна Свинцовой болезни не привлекали внимания. Затем, обретя свободу на заснеженном острове, Ло одевался из соображения комфорта. Воды Норд Блю холодные. Большинство островов зимние, либо же с прохладным климатом. Так что Трафальгар натягивал козырек шапки ниже и кутался в широкий ворот плаща, не желая отдавать природе своим тепло. На подлодке Пиратов Сердца не было солнца. Бывало жарко, одуряющее душно, но ни один солнечный луч не мог проникнуть через километры водного пространства, чтобы заглянуть в иллюминаторы. На Гран Лайн все было иначе. Ло предпочитал не выходить на свет со своего корабля, если он чувствовал, что по лоб намок от пота под его любимой меховой шапкой. Он отправлял свою команду за провизией, давал список необходимого, иногда делал наставления и следом растворялся в недрах подлодки, уходя в свою каюту. К слову, его каюта была единственный помещением, где работал кондиционер, поэтому Бепо частенько наведывался к своему капитану. Обнаружить в узких коридорах белую мохнатую гору, потерявшую сознание от жары, не хотелось от слова совсем. Поэтому мужчина спокойно переносил компанию разнежившегося под холодными потоками минка. Бепо умеет долго молчать, а Трафальгар любит тишину. Взаимовыгодно. Оказавшись на корабле Мугивар и создав с ними альянс, Ло остался верен своему стилю. Он так же продолжал носить пятнистую шапку, все так же кутался в плащ, либо кофты. Как и все, что происходило на чужом корабле, катастрофа накрыла внезапно. Кажется, они должны были причалить к какому-то острову, с ярко выраженным тропическим климатом. Команда Соломенной шляпы легко преображалась на глазах, меняя свою одежду. Вот недавно Нами рассекала по палубе в обтягивающих джинсах, а теперь сверкала цветастым купальником, обвернув вокруг пояса парео. Уссоп сменив свой комбинезон на простые шорты, старался сидеть в тени, обмахиваясь самодельным веером. Даже Санджи расстался со строгим костюмом и постоянно протирал левую часть лица под челкой от пота. В каюте, выделенной для медицинских нужд, прохлаждался Чоппер, обнимаясь с очередным кульком льда. Только Ло продолжал угрюмо сидеть в тени мандариновых деревьев, ловя очередную волну прохлады изнутри от перегрева. В таком состоянии его и обнаружил Луффи. Резиновый фруктовик мигом перевернул все с ног на голову. Очнулся Трафальгар лишь тогда, когда перед его носом оказалась стеклянная пиала с фруктовым льдом. На теле не было ни одной знакомой вещи, кроме нижнего белья. Кто-то услужливо выделил хирургу шорты, и, судя по полосатой расцветке, этим кто-то был Зоро. Сам мечник спокойно тягал свои штанги, оголившись по пояс. Ругаться за нарушение личного пространства было бесполезно. Это Луффи – смирись. Жара не особо способствовала активности. Капитан Пиратов Сердца лениво поглядывал на занятых очередной игрой кучкой ненормальных, постепенно проваливаясь в дрему от скуки. Ло не помнил, сколько часов прошло. Спать в объятиях зеленой травы, вдыхать морской бриз, доносившийся до мужчины порывами прохладного ветерка, растянуться на животе, подложив под голову руку… Кто ж знал, что корабль сделает резкий вираж, меняя свое направление под прямым углом. Нами костерила своего капитана, а солнце продолжало пожирать спину хирурга. Все бы ничего. Ло проснулся, заметив, что на корабле остался только он сам и Чоппер, лелеющий полурастаявший кулек льда. А на следующий день, когда Санни отплыла дальше, возвращаясь на старый курс, Трафальгар понял всю прелесть. Плечи чесались, ныли, болели. Ло чувствовал, как кожа стягивалась, воспалилась, цеплялась на любую поверхность, доставляя все 33 «удовольствия». Надеть поверх что-то из одежды не представлялось возможным. Любимые Луффи знаки внимания, проявляющиеся обниманием, хлопками по любым местам тела, стискивания, порождали кучу нецензурной брани со стороны хирурга. Раздраженный Трафальгар на всех взирал таким взглядом, что Уссоп в красках мог представить, какие пытки ждут каждого члена их маленькой команды, если хмурый капитан потеряет самообладание. А что Ло? Он стискивал зубы, сжимал веки до звездочек, зарекаясь никогда (никогда, чтоб его морскую мать) не засыпать где-то вне своей кровати, и терся-терся-терся. Терся обо все шершавые поверхности. Косяки дверей, мачта, любые углы. Казалось, каждая более-менее выступающая часть корабля испробовала на себе раскрасневшуюся спину пирата. Мужчина в смешанный чувствах закатывал глаза от удовольствия, совершая поступательные движение вверх-вниз вдоль очередной «жертвы», а затем проклинал себя, потому что плечи просто сжигало огнем. Он молился о том, чтобы данный период его жизни не оказался на всеобщем обозрении, но, похоже, все обошлось. Когда Мугивары поняли причину раздражительности их союзника, то накаленная атмосфера с легкость схлынула. Стоило только всем увидеть, как Ло извращается, смачно ругаясь и тут же роняя протяжное «О боже, даааа», как Чоппер заперся в каюте, готовя мазь от ожогов. Мужчина был просто не в состоянии сосредоточиться. Это пытка. Тяжелая нервная пытка. Тело отказывалось слушаться хозяина. И дело было не в том, что с каждой минутой Трафальгар падал ниже своего достоинства, прилипая к… Господи, да он готов был подойти к Фрэнки и прижаться к его металлической руке, лишь бы почувствовать долгожданную прохладу. Готов заплатить рыжему навигатору хоть сто тысяч миллионов белли, если она почешет его плечи своими длинными ногтями. Мазь давала поблажку всего минут на десять, и все начиналось заново. Ло не мог есть, не мог спать, не мог усидеть на месте, пулей подлетая к стенке и начиная новый «танец». А затем все прошло. Зуд прекратился, жар спал, а желание поскрести вилкой за шеей отпало. Ло начал линять. Линять лохмотьями в несколько слоев. Кожа стянулась до предела и лопалась, посылая по телу пирата приятные импульсы. Трафальгар скептически осматривал свою спину в зеркале ванны и хмурился. Теперь он мог натянуть на себя хотя бы футболку. Погода оставалась жаркой, но не настолько, чтобы красоваться этим… ужасом. Самые крупные куски, хирург поначалу отдирал сам, а потом понял, что не имеет смысла извращаться еще и таким способом. Отпадут сами и без его помощи. Однако, как ранее было сказано, все происходило внезапно. Робин любила читать, и проводила в библиотеке большую часть своего времени. Так же, как и Ло, она тщательно выбирала книгу и с головой погружалась в новые миры. И этот раз не был исключением. Читая по второму разу занимательный роман, женщина обратила внимание на то, что Трафальгар скребет полоску кожи выше седьмого позвонка, пока его глаза задумчиво бегают по строчкам справочника редких трав. После манипуляций, там появлялись белые, хорошо выделяющиеся на общем фоне, пятнышки. Робин, поддавшись любопытству, поднялась со стула и бесшумно дошла до мужчины, приглядываясь. Да, она не ошиблась. Вблизи пятнашками оказались кусочки отслоившейся кожи. И она была бы не собой, если бы не поддела один из них и не потянула бы. - Что ты делаешь, Нико-я? – С привычным спокойствием в голосе поинтересовался хирург, оборачиваясь к женщине, и меряя ее недовольным взглядом. - Совмещаю приятное с полезным. – Ответила она с мягкой улыбкой, продолжая отдалять руку, пока пальцы удерживали невесомую кожу.