Ты моё исцеление

      Я ехал на встречу с новым поставщиком, думая только о том, что всё должно пройти как можно лучше, ведь этот человек отлично зарекомендовал себя в Азии. Меня смущала лишь одна деталь: сейчас только девять вечера, и эта дорога всегда полна машин, но не сегодня. Этим вечером вся трасса к аэропорту была пуста как никогда, и это очень настораживало. Прибыв на место, мы направились в нужный амбар, но, не дойдя примерно метров двадцати, услышали выстрелы внутри. Из помещения выбегали люди, а вскоре показались и оперативники. Нас быстро заметили, и началась перестрелка.       Спрятавшись за первым же укрытием, я быстро достал пистолет. В голове был только один вопрос: это моя ошибка? Немного успокаивало лишь то, что полицейские явно были не так подготовлены, ведь их количество гораздо меньше. На пуленепробиваемых щитах я заметил символ, который точно никак не относился к Скотланд-Ярду. Значит, они не местные, тогда я тем более не понимаю, как они обо всём узнали и какого чёрта тут делают.       Выстрелы звучали со всех сторон. Копы стали кидать дымовые шашки, и сами в этот момент не заметили, что сзади их поджали люди поставщика. Удалось убить нескольких, но вскоре послышались сирены. К нам мчалось ещё пять или более машин. Я увидел, как из амбара выводят человека, на встречу с которым ехал. Мы встретились взглядами и тут же двинулись в разные стороны, к своим машинам. Несколько моих людей погибли, но, кажется, потери нового компаньона были куда более весомыми.       Хоть на встречу я не опоздал, полиция явно прибыла раньше, опередив даже моего китайского гостя. Сев по машинам, мы уехали так быстро, как только могли. Стараясь оторваться от хвоста, я сделал с десяток кругов по городу, остановившись на небольшой подземной парковке, которая находилась в квартале от моего клуба. Быстро набрал Химчана, но тот по-прежнему не отвечал. Вчера он лишь отчитался, что машина, которая ехала от особняка инспектора Скотланд-Ярда, была перехвачена.       — Чем он занят? — злобно прорычал я в голос и сбросив вызов, набрал Чонопу, чтобы тот как можно скорее встретился с ним.       К тому моменту, когда мой приятель появился, я успел прилично выпить. Увидев его, я лишь рыкнул, чтобы он искал того, кто сдал нас, и продолжил пить, разговор бы явно не заладился. Настроение совершенно ни к чёрту. Если азиатские подельники узнают о случившемся и я не смогу чётко ответить, кто слил информацию, наши взаимоотношения будут под сильной угрозой. Кто вообще захочет что-то поставлять на мою территорию, если тут всё накрывают полицаи. В завершение вечера, ближе к двенадцати часам, у меня так и не вышло дозвониться Химчану, и я решил всё же вернуться домой. Завтра ждёт масса работы.       Оказавшись на улице, я быстро запрыгнул в другую машину, чтобы не мокнуть. Долбаный дождь льёт как из ведра, и единственное, чего хочется в этом состоянии — поскорее оказаться дома. По приезде сам открыл автоматические ворота, ведь охранники даже не соизволили посмотреть, кто приехал. Сейчас идти к ним под ливнем не стал, но завтра в обязательном порядке сто́ит обсудить этот вопрос, ведь я не за это плачу им.       Всё-таки после всего принятого я смогу спокойно поспать, и неважно, будет кто-то рядом или нет. Войдя в дом, я направился сразу в свою комнату, смутно припоминая, что хотел что-то обсудить с Алекс, но это явно может подождать до утра. И первое, что я увидел в спальне — это пустая кровать, я-то думал, она уже спит. Но потом я заметил кипу бумаг на столе.       — Какого чёрта тут произошло? — двинулся вперёд, чтобы удостовериться, что это не зрительные галлюцинации, и, подойдя почти вплотную, убедился — это те самые бумаги о сегодняшней поставке. И теперь у меня возникал лишь один вопрос: где эта тварь?       Я замер, глядя на документы, и, когда хотел звонить охране, услышал шорох. Из-под стола появилась тёмная макушка, а потом я увидел глаза Алекс. Она начала что-то невнятно лепетать, а злость буквально застелила разум. Я отвесил ей первую пощёчину, а когда увидел слёзы на её глазах и кровь на губе, моментально пожалел. И если бы только она замолчала в тот момент, всё бы не дошло до этого.       А теперь, отстранившись от бессознательной девушки, я не чувствовал ничего, кроме злости. Никто, никто больше не мог добраться до этих бумаг! Охранники бы сообщили о том, что кто-то проникал в дом! Обойдя стол, я увидел, что замок буквально раскурочен, а под бумагами нашёлся кухонный нож.       — Как неаккуратно, как непредусмотрительно, — бросил я в сторону её тела, усмехаясь своей же глупости.       Сам ведь притащил её сюда, оставил в своей комнате, а стоило бы закрыть где-нибудь в подвале, чтобы света белого не видела. Подхватив бумаги со стола, я медленно направился на первый этаж, чтобы залить в себя ещё алкоголя, нужно было упиться вконец и хотя бы сейчас не переживать о проблемах с азиатской мафией. Завтра тогда уже поговорю с Химом и что-нибудь решим, а от этой «игрушки» будет лучше поскорее избавиться. Спустившись вниз, я побрёл в кухню, но в дверь неожиданно влетел промокший Химчан.       — Ёб твою мать, кретин, напугал меня! — прикрикнул я. — Нахера так врываться резко, горим, что ли? — ухмыльнувшись своим словам, продолжил: — Хотя уже сгорели.       — С тобой всё нормально? Тебя не ранили? Чоноп мне рассказал всё в двух словах, а ты, гондон, трубку не брал! Ты хоть понимаешь, как я переживал? Но я смог кое-что узнать! И это тебя явно не порадует, потому что это ведёт к большим переменам! — он начал быстро тараторить вопросы, я даже немного растерялся.       — Стоп! Остановись! Да, со мной всё нормально, всё обошлось перестрелкой, только не надо орать, ладно? Лучше скажи, какого чёрта ты трубку не брал?       — Я был… в Сеуле, — почёсывая затылок, пробубнил друг.       — Что, прости? Где ты был?       Подойдя ближе, Хим посмотрел в глаза и тяжко вздохнул.       — Кое-что нужно было узнать срочно. Из Лондона ничего не выходило, зато там в два счёта всё получилось. А теперь скажи мне, пожалуйста, сколько ты принял? — сделав совсем короткую паузу, он продолжил: — А ещё лучше будет, если ты скажешь — нахера? Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не вдыхал эту херню?       — Это херню сварил ты, так что, если я сдохну, это будет на твоей совести. — Меня крайне смешило, когда он такое высказывал, и, будучи под воздействием алкоголя и наркотиков, я начал смеяться, пытаясь прикрывать лицо руками.       — Нет, ну ты вообще, что ли, ничего не… а что это такое? Ты же сказал, что перестрелка была.       Я посмотрел на тыльную сторону ладоней, не до конца понимая, что он имеет в виду.       — Ты сейчас о чём?       — Я о крови у тебя на руках. Ты с кем-то в клубе, что ли, подрался? — Он пошёл в сторону кухонных шкафчиков, а я взглянул на руки, быстро кинув ответ.       — А, это… нет, не подрался, это Алекс.       Он громко цокнул языком и не почурался отвесить мне подзатыльник, а затем быстрыми шагами направился к лестнице. Почёсывая голову, я спрыгнул с высокого стула и пошёл следом. Войдя в спальню, увидел, что Химчан склонился над девушкой, прислушиваясь к её дыханию.       — Избавься от неё, она мне больше не нужна — надоела, — быстро кинув, я и хотел было уйти, но меня остановил голос друга.       — Почему ты это сделал? Зачем?.. — Голос наполнился не то что печалью, а даже скорее злобой, и меня это сильно удивило.       — Потому что сегодняшняя сделка сорвалась именно из-за неё.       — Откуда такая информация? — Я хотел было уйти, но Хим подлетел ко мне, вцепившись в плечо и резко разворачивая. — Хён, я спросил: откуда эта информация? — рыкнул он.       — Всё просто, как дважды два. Я пришёл домой, ящик раскурочен, все бумаги на столе, она под ним. Я что, ребёнок маленький и не могу понять, что произошло? Только давай ты не будешь причитать, что это я её сюда притащил и всё в этом духе, я отлично знаю, что это мой косяк! — Кажется, его поведение меня начало приводить в чувство, но то, что произошло потом, меня отрезвило окончательно.       Не говоря ни слова, Химчан вцепился в моё предплечье и потащил на первый этаж, затем на улицу, прямо под дождь. Мы двигались в сторону домика для охраны, и единственное, что я смог отчётливо разглядеть в этом ливне, что дверь открыта настежь. Химчан затащил меня внутрь, заставляя засомневаться во всех своих решениях.       — А это тоже Алексис сделала? — злобно рыкнул Химчан.       Передо мной лежали трупы охранников с перерезанными глотками. От увиденного вся информация в моей голове окончательно спуталась, и, заметив смятение на моём лице, Химчан не спешил мне что-либо объяснять. Достав телефон, он начал кому-то набирать и о чём-то договариваться, а я, сдвинувшись с места, начал рассматривать тела мужчин.       — Бан, из тебя крайне херовый математик! И всё-таки, оказывается, ты не можешь сложить дважды два. Так, а теперь давай по порядку. Я вызвал скорую, и сейчас один мой друг договорится о том, чтобы Алекс осмотрели без внесения в реестры и журналы. В больницу ты едешь со мной! — сказал он так, будто у меня и выбора не остаётся. — А пока дай мне, пожалуйста, ответ, всего лишь один. Какое полное имя девушки, которая сейчас медленно умирает у тебя в доме? — Когда он озвучил мои догадки о состоянии Алекс, мне стало не по себе.       — Ты дурачка из меня делаешь, что ли, к чему ты ведёшь? — я сам не понял, почему начинал злиться на Хима.       — Алексис Блэк. Знакомая фамилия, верно? — Судорожно перебирая в памяти все знакомства, я пытался понять, где же уже слышал эту фамилию. — Ладно, не напрягайся — не в твоём состоянии. Скажем иначе — Джозеф Блэк, помнишь такого человека? — На доли секунд потерял связь с реальностью, а шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью.       Как я мог не помнить имя человека, который спас меня и брата от голодной смерти на улицах Сеула после того, как наши родители скончались? Он был лишь приятелем отца, но всё равно позаботился обо мне и Ённаме, как только нашёл. Джозеф, пусть и отдал нас в детский дом, но всё-таки самый лучший в Сеуле, к тому же чуть ли не до совершеннолетия помогал нам финансово и часто приезжал со своей супругой. Но разве это имеет что-то общее с… Меня шатнуло от осознания всей цепочки.       — Останови теперь этот мыслительный процесс и посчитай, сколько здесь тел, — словно по указке, я опустил взгляд, ещё раз внимательно взглянул на тела. — Справился? Молодец! Тут пятеро, а сколько было? Правильно, семь! Активируем мозговые системы по полной программе. Как я и сказал ранее, когда только пришёл, я всё узнал и убедился в своей правоте, войдя сначала сюда, а не в дом. После разговора с Чонопом и после того, что я узнал, что вовсе не наши полицаи накрыли поставки, я послал людей к разным участкам, и двое твоих охранников были ранее замечены входящими в штаб-квартиру копов. А теперь, пожалуйста, ответь мне, хён, кому проще всего проникнуть в дом, защищаемый охранниками, как не самой охране? — он резко замолчал, и лишь тогда я смог расслышать звуки сирен.       Санитары быстро уложили Алекс на носилки и как можно скорее погрузили в машину скорой помощи. А мы с Химчаном сели к нему в авто. Быстро запустив двигатель, он двинулся за отдаляющимся фургоном, начиная медленно говорить.       — Почти десять лет назад Джозеф со своей женой и дочерью поехали в загородный дом, чтобы отдохнуть на выходных. Удалось узнать совсем мало, она никому ничего так и не рассказала, даже после помощи психиатров отказалась давать какие-либо показания. В отчётах Сеульской полиции лишь сказано, что бизнесмен и его жена были найдены убитыми в своём доме. И если мистера Блэка просто убили, то тело его супруги было изуродовано. Порезы, синяки, ушибы и ожоги, а в конце ей надели пакет на голову и задушили.       Он замолчал на какое-то время, а я, нахмурившись, смотрел в окно с пассажирского сиденья, думая о том, что услышал, что сделал и как поступил с ней.       — Детективы предположили, что всё происходило не только на глазах Джозефа, но и на глазах их тринадцатилетней дочери. Семейство обнаружили спустя три дня после произошедшего. Тогда был сильный ливень, и соседи поздно заметили, что входная дверь дома Блэков постоянно открыта, а когда пришли туда, обнаружили то, к чему не каждый готов. Вызвали полицию, и только во время осмотра тела госпожи Блэк они нашли девочку. Также они думают, что дочка Блэков видела преступников, но после произошедшего она не разговаривала два года, а сразу после курса психологов и психиатров Сэмиэль Блэк, сводный брат Джозефа, перевёз Алексис в Лондон. Большего мне не удалось узнать. Подробная информация лишь в её памяти, — после того, как Химчан вновь замолчал, в салоне повисла тишина, которая нарушалась лишь гулом мотора и стуком тяжёлых капель о корпус автомобиля.       Мне было нечего сказать — я пребывал в состоянии полного непонимания, что мне нужно дальше делать. Мне стало жаль Алекс. Она не просто видела смерть матери: она видела, как её пытали, она видела лица тех людей. Мне стало стыдно за свои подозрения. Стыдно перед Джозефом за то, что я сделал с его дочерью. Хотелось прямо сейчас вернуться хотя бы на час назад, чтобы остановить себя, исправить всё, что сделал с ней.       Остановив машину, Химчан выскочил из неё и побежал в клинику, а я сидел и смотрел на одну точку в салоне. Ведь мне нет никакого смысла туда идти. Я определённо последний человек, которого она хотела бы увидеть.       Одна мысль была ещё хуже предыдущей и более омерзительной, чем прошлая. Ведь выходит, что я едва не забил до смерти дочь единственного человека, который был добр ко мне, просто так, бескорыстно помогал мне добрую половину моего существования       Кое-как всё же собравшись с мыслями, я вывалился из автомобиля и поплёлся внутрь, тут же осознавая, что понятия не имею, куда идти-то. Достав телефон, хотел позвонить Химчану, но на дисплее сразу же увидел сообщение с номером этажа. Выйдя из лифта, увидел друга, который сидел в одном из кресел для ожидания, свесив голову.       — Ну что там? — с трудом выговорил, после долгого молчания прочищая горло.       — Её пока… — он не закончил и быстро подскочил к врачу, который вышел из палаты. — Ну что? Как она, хён?       Не припомню, чтобы раньше видел такой обеспокоенный взгляд у Химчана, разве что когда меня ранила Айли.       — У неё перелом запястья, трещины в рёбрах, сотрясение средней степени тяжести, — деловито начал врач, снимая перчатки. — Думаю, про синяки и гематомы не сто́ит упоминать, это и так очевидно, но в целом её жизни ничего не угрожает. Мы провели полный осмотр, никаких внутренних кровотечений нет, тем не менее болеть будет всё тело, долго. Я могу выписать сильные обезболивающие, если ты будешь делать уколы, то ей будет легче. Будет необходим полный покой и постельный режим. А вообще, такое чувство, будто по ней автобус проехал, — закончил врач, осматривая меня с ног до головы.       — Дебил по ней проехал, — грубо бросил Химчан, в упор глядя на меня. Цокнув языком, я обошёл доктора и собирался войти в палату, но друг схватил меня за руку. — Ты куда собрался?       Я выдернул свой локоть и продолжил путь, быстро бросая за спину:       — Я ничего ей не сделаю, успокойся.       Химчан тяжело вздохнул и больше не стал препятствовать, продолжая разговор со своим знакомым.       Войдя в палату, я не отрывал глаз от пола, не желая видеть, что сделал с Алекс. И зачем вообще зашёл… Но, услышав какой-то шорох, резко перевёл взгляд и замер на месте. Я не первый раз кого-то бью или вижу искалеченных людей, но почему-то при виде её лица в груди защемило. Приблизился к кровати, а она стала медленно открывать глаза, морща нос. Рука потянулась к лицу, но, увидев это, девушка начала отодвигаться, слёзы полились по щекам, и, слегка прочистив горло, она еле слышно прошептала:       — Пожалуйста, не надо. Мне нужны были лишь наушники, я ничего никому не говорила. — Она сильнее начала срываться на плач, а меня буквально шатнуло от её слов. Я случайно коснулся её пылающей кожи, чем вызвал громкий крик. В тот же момент в палату вбежал Химчан и откинул меня, как соломинку, от кровати.       — Какого чёрта, Гук? Ты издеваешься, что ли, или ещё не отпустило? Свали отсюда! — его слова меня не на шутку разозлили.       — Да я ничего не сделал! Эта истеричка просто начала орать, я даже пошевелиться не успел. Какого хера ты тут устраиваешь, зачем мне… — я встретился взглядом с Алекс.       Она была напугана. Очень сильно. Она цеплялась за рукав Химчана, который стоял прямо возле её кровати, и беззвучно глотала слёзы. Поняв всю бессмысленность моего нахождения здесь, я молча развернулся и покинул больницу.       Бродя полночи по улицам Лондона, я полностью погрузился в собственные мысли, вспоминая абсолютно всё, что произошло за последние несколько недель. Её вызов, когда она действительно была готова к смерти. Она на самом деле хотела, чтобы я пустил пулю. И получается, что трусом оказался я.       Не готовым к такому решительному действию по отношению к такому незначительному, на первый взгляд, человеку. Я понятия не имел, что мне сто́ит делать дальше, как поступить. Мне самому было непонятно, каким образом, блуждая в этих мыслях по тесным улицам, я пришёл обратно к больнице, и только просидев около получаса на лавочке под огромным зданием, решился войти.       Словно пребывая в какой-то прострации, поднялся на лифте на семнадцатый этаж, где была Алекс. Заглянув внутрь, увидел лишь её — Химчан, по всей видимости, куда-то вышел. Медленно подойдя к кровати, я присел на стул, свесив голову. Рука потянулась к Алексис, и я как можно аккуратнее переплёл наши пальцы, ощущая лишь холод от её кожи. Слегка приоткрыв глаза, она попыталась забрать руку, едва заметив меня.       — Только не кричи, прошу. Я ничего тебе не сделаю! — как можно настойчивее, но и спокойнее сказал я. Правда, это ни капли не помогло. — Алекс, пожалуйста, успокойся, тебе противопоказаны резкие движения. — Она не слышала ни слова из того, что я говорил, её истерика разгоралась с космической скоростью. — Ладно, ладно, я понял, я ухожу, только успокойся, прошу тебя! — Едва я хотел отпустить её руку, как в коридоре раздался какой-то грохот, а Алекс сама вцепилась в мои пальцы мёртвой хваткой, вгоняя острые ногти в кожу и переводя всё внимание на посторонний шум.       — Эй, ты чего? Там просто что-то уронили, всё хорошо, — попытался её успокоить словами, но они были снова абсолютно бесполезны.       Слегка подвинувшись ближе, начал гладить её по голове. Минут десять состояние Алексис оставалось прежним, она так же тряслась и цеплялась за мои пальцы. Но потом начала успокаиваться, проваливаясь в сон, время от времени всё-таки поглядывая на меня.       — Прости, я был не прав, — очень тихо сказал я, скорее, даже для себя, нежели для неё, но всё же она услышала и с удивлением посмотрела мне в глаза. Ничего не ответив, она немного успокоилась, прикрывая глаза.       Как только я убедился в том, что она уснула, с более или менее спокойной душой смог покинуть палату и страну.