Мой

       Арсений — жуткий собственник. Если что-то принадлежит ему, то никто не смеет посягать на это, ибо тогда вокруг просто разразится ураган Ирма. А когда дело касается Антона или кто-то касается Антона, то тут уж точно быть беде. Попов не намерен делить своё ни с кем и уж тем более не намерен делить Антона, который, по сути, не его, но всё же. Да, Арсений — жуткий собственник. А ещё натурал до мозга костей. Отличная комбинация, нечего сказать.        А Антон — открытый гей, который к тому же замечает, как Попов — натурал до мозга костей — смотрит на него. Он видит, как тот, сидя на диване с Матвиенко рядом, наблюдает за ним, танцующим чуть ли не в обнимку с каким-то левым хмырём. Антон видит, как тот сжимает челюсти, что аж появляются желваки, но не перестаёт тереться своим телом о потное тело парня, стоящего позади него. От того несёт алкоголем чуть ли не за километр, и запах одеколона, смешавшись с выпивкой в непонятный коктейль, вызывает рвотный рефлекс, но Антон терпит, прикрыв глаза и стараясь дышать размеренно. Он потерпит, добьётся своего.        Арсений наблюдает с дивана, попивая всего лишь вторую бутылку пива за этот вечер. Ну хоть кто-то же должен развозить этих гуляк. Матвиенко, сидящий слева от Попова, опрокидывает в себя очередную рюмку водки, со счета которых Арсений уже сбился, и начинает нести какую-то херню, в которую Арс особо не вникает — лишь кивает и временами вставляет «ага». Позова сегодня нет, так что за трезвенника-язвенника сегодня выступает Арсений, который, наверное, имея способность прожигать глазами, уже бы испепелил двести пятьдесят раз Антона и этого непонятного чувака, который позволяет себе приставать к Шастуну. Вот он дотрагивается до его плеча, вот ведёт ладонью вниз по спине.        — Да иди ты уже, — фыркает Сережа, отправляя в рот закуску.        — Ты о чём? — неохотно оторвавшись от наблюдения за Шастуном, вопрошает Попов, смотря на друга.        — Не прикидывайся. Встал, пошёл, забрал его, — Арсений уже думает возмутиться, как Серёга продолжает. — Ещё раз начнешь пиздеть про то, что ничего не чувствуешь к нему, уебу. И тогда в любом случае твоя принцесска будет лечить тебя. Всё, встал и пошёл.        Попов вскидывает брови. Всё так очевидно. Боже. Неужто всё так на самом деле заметно?        — А ты?.. — интересуется Арс.        — Сам доберусь, — махнув рукой, говорит Матвиенко и подвигается ближе к какой-то блондинке, подсевшей к ним двумя минутами ранее. — Вали, пока твоя принцесска не уехала на члене другого рыцаря.        Попов выдыхает, поворачивает голову и рычит. Антон стоит уже лицом к парню, руки которого спускаются всё ниже по спине, уже пропустив талию. Арсений за долю секунды оказывается рядом с Шастуном и, схватив того за локоть, выдёргивает из цепких мужских рук. Раздаётся недовольное «эй», и Попов, даже не церемонясь, поворачивается лицом к парню, знакомя его нос со своим кулаком. Антон рядом дёргается, вырывается, выдаёт громкое «Арс!», но последний только сильнее сжимает его локоть в своей руке и толкает к выходу, даже не давая возможности возмутиться или воспротивиться. Арсений отпускает парня, только усадив того на пассажирское сидение, а сам садится рядом, тут же лихорадочно пытаясь попасть ключом в зажигание.        — Да что ты творишь? Как это понимать, Арс? — возмущается Антон, но чуть ли не ударяется лбом о стекло, когда Арсений резко срывается с места и дёргает руль влево. Шины издают противный звук, что Шастун морщится — он всё ещё пьян, и подобные звуки ему крайне неприятны.        — Блять, заткнись, Антон, заткнись! — рычит Арсений, сильно сжимая руль и дыша часто, отчаянно пытаясь успокоиться. Парень издаёт лишь звук, когда мужчина вновь кричит, выдавая грозное «заткнись, сука».        И Антон на самом деле затыкается, вжимаясь в сидение. Такого злого Арсения он ещё не видел, и от этого становится немного страшно. Они едут в тишине, Шастун даже не решается спросить, куда они едут и где Серёга. Тормозит Арс так же резко, как и срывается с места у клуба. Антон чуть ли не бьётся о приборную панель, вовремя успев выставить руки, но Арсений тут же выволакивает его из машины, схватив за ворот клетчатой рубашки. Антон вообще не понимает, что происходит. Его затаскивают наверх, в квартиру, и прижимают к стене.        — Блядь, — рычит Арсений, впиваясь в губы Шастуна. Он целует так жадно, страстно, что Антону аж больно. Тот мычит и дёргается, но Попов сильнее вжимается своими бёдрами в его и давит на грудь.        — Арс… — всё-таки умудряется произнести Шастун, и тут же видит океаны напротив.        — Какая же ты блядь, Шастун, — говорит Арсений и, схватив парня за шею, притягивает к себе, кусая покалывающие от слишком грубых поцелуев губы.        Руки Попова перебрасываются на рубашку друга (?), и, когда расстегнуть эти злосчастные пуговицы не удаётся, он просто с рыком дёргает подолы рубашки в стороны, отчего нитки рвутся и пуговицы отлетают, со звоном катясь по полу. Арсений наконец вгрызается в эти ключицы, на которые он обожает смотреть, когда Антон приходит на работу в слишком большой футболке. Антон ударяется затылком о стену и стонет. Арсений посасывает кожу и сильнее кусает выпирающие ключицы, усыпая их багровыми засосами, которые станут ещё ярче через пару минут. Его руки скользят ниже, расстёгивают пряжку ремня, а затем и ширинку. Губы возвращаются на шею, вылизывая её, пока рука заползает под трусы, и Антон стонет, захлёбываясь воздухом.        — Блять, — протягивает он, чувствуя, как рука Попова, обхватывающая его член, двигается по стволу. Ему не верится, что это всё — реальность, а не его сон. Арсений такой… Арсений. Грубый, властный, неимоверно горячий.        У Антона подгибаются колени, он чуть ли не падает от того, как Арс целует его грудь, кусает соски и не перестаёт оставлять засосы, как будто всем стараясь показать МойМойМой. Шастуну кажется, что он отключится прямо сейчас, когда Арсений выпрямляется, обхватывает мочку уха, посасывая её, а после кусая, и шепчет:        — Что, представляешь сейчас того ебыря?        Антон не в силах ответить, и Арсений больно кусает его в шею, заставляя вскрикнуть, прийти в чувства. Он хочет поиграть, а Шастун сам напросился.        — Не…не-е-ет, — протягивает парень, закатывая глаза от ощущения руки, двигающейся на его члене. Так хорошо…        — Ты такая шлюха, Антон, — говорит Арсений прежде, чем снова припасть к опухшим и сейчас особо чувствительным губам. — Так и просишь, чтоб тебя выебали, — дополняет он, отстраняясь и смотря на парня, такого раскрасневшегося и умоляющего сделать хоть что-то, в это же время пальцем второй руки дотрагиваясь до колечка мышц и слабо толкаясь внутрь. Антон стонет, кивает, соглашаясь со всем. И у Арса тоже окончательно сносит крышу от происходящего.        Он подхватывает Антона под ягодицы, возвращаясь к губам, и тот, обхватив ногами талию Попова, а руками — шею, не может оторваться от него, целуя и вновь целуя. Пока Арсений идёт с Антоном на нём в спальню, парень припадает губами к его шее, сжимая в кулаках волосы. Попов грубо спихивает с себя Шастуна, совсем небрежно бросая того на кровать, и Антон моментально начинает стягивать с себя рубашку, которую теперь, видимо, придётся выкинуть. Арсений стаскивает с него узкие джинсы вместе с бельем. Сука. Шастун, неимоверно подвижный, тут же подскакивает, подползает к Арсению и стягивает с него чёрную футболку, бросая вслед своим джинсам. Он покрывает его грудь поцелуями, пока Попов, наблюдая за Антоном сверху вниз, расстёгивает свою ширинку. Грубо схватив того за волосы, Арсений целует и толкает, заставляя упасть на спину. Ему хватает буквально минуты, чтобы сходить в ванную и взять там крем с презервативом. И картина, предстающая перед ним при входе в спальню, является абсолютной эстетикой. Антон, лежащий на его смятых простынях, с множеством засосов на теле, тяжело дышит, прикрыв глаза и дотрагиваясь своей рукой до члена.        — Не трогай, — приказывает Арсений, бросая принесенное на кровать и привлекая внимание Антона, который смотрит на него затуманенным взглядом, но всё же убирает руку.        Попов также подползает к парню и, заставив перевернуться того на живот, ставит в коленно-локтевую позу, а сам пристраивается сзади. В его руке тут же оказывается крем, от холода которого Антон вздрагивает, когда тот оказывается выдавленным прямо на его сжавшееся колечко мышц, и Арсений принимается растягивать парня. Шастун кусает губы, скулит в подушки, чувствуя, как пальцы Попова двигаются в нём, и матерится, когда тот находит комок нервов.        — Да просто трахни уже меня, — просит Антон, и Арсения не надо долго просить. Тот, конечно, колеблется несколько секунд, но всё же тянется за презервативом и, разорвав зубами фольгу, раскатывает его по члену.        Шастун протяжно стонет, когда член погружается в него, и недовольно хнычет, когда тот пропадает. Ненасытная сука. Арсений двигается резко, размашисто и с той грубостью, с которой он тащил Антона в эту квартиру. Он держит его за плечо, и парень прогибается в спине, закатывая глаза, шепча что-то одними губами. Попов кусает его за плечо, вгрызается в него, что Антону больно, но он всё равно стонет и срывается на крик при резком увеличении скорости. Шастун сжимает в руках простыни, пока Арсений втрахивает его в матрас кровати, и стонет, заглушая себя в подушках. Грубо схватив за волосы, Попов оттягивает голову парня назад, желая заглянуть в его бесстыжие глаза. Эта сука всё подстроила. Он всё сделал так, чтобы Арс сорвался и наконец выебал его. Он играл с ним. Арсений сам оказался в ловушке, и всё идёт по плану. Но пусть так и будет. И Попов, оставляя размазанный и влажный поцелуй на губах, кусает за мочку уха. Больно, сильно, останавливается, почти не двигается внутри до сумасшествия горячего Антона и говорит то, что Антону так хотелось услышать.        — Мой. Ты — мой, — толчок. — Только мой, — ещё один толчок, который задевает простату, и Шастун кусает губы, прикрыв глаза.        Арсений твердит «мой», сопровождая это грубыми толчками, от которых по телам обоих проходит разряд тока. Антон стонет, стонет протяжно, переходит на крик и кончает, утыкаясь лбом во влажные простыни. Попов двигается, у него аж кружится голова от того, как Шастун сжимается вокруг его члена, и он кончает следом, целуя того между выпирающих лопаток. Арс падает рядом, и Антон всё-таки падает на живот, не заботясь о том, что испачкается в собственном семени. Он выравнивает дыхание и открывает глаза, тут же встречаясь взглядом с Арсом. Попов поправляет мокрые волосы на лбу парня и лениво целует, как будто извиняясь за грубость. Но ведь всё так и было задумано.        Арсений — жуткий собственник. И он уж точно не будет делить ни с кем Антона, который теперь определённо его.