В слепящих солнечных лучах

Выходные закончились, Ая уехала, еще слегка обиженная на меня после стычки с Арви. Мне было неловко перед ней, но в действительности обидно и стыдно перед Арви. Я, конечно, извинился, но до сих пор сам себя корил за то, что тогда позвал его на кухню. Хотел, как лучше, познакомить их поближе… И чего Мирае надо стало его доводить? Нет, честно, не понимаю я этих девушек. На паре по экономической теории было нереально скучно, поскольку читала ее древняя старушка, которая по большей части вместо самой теории делала устный пересказ «Капитала» Маркса. Меня откровенно клонило в сон, как и большую часть аудитории, кроме самых стойких, игравших в крестики-нолики на партах либо активно выяснявших отношения в переписке по смартфону. При этом отношения выясняли, как правило, те, кто сидел через парту друг от друга. — Эй, Бернардино, — тихо позвал меня Грэгор, мой лучший друг и сосед по парте, толкнув локтем в руку. — Чего тебе? — так же тихо ответил я, отрывая голову от раскрытой тетради. — Как у вас там с Мираей? — Да нормально, а что ты вдруг? — удивился я. — Да знаешь, мне тут один наш общий знакомый шепнул в черную, что видел ее с парнем… Ну, там, дома… — Да мало ли кто это мог быть… — я не придал этому никакого значения, снова опустив голову на тетрадь. Периодически такие слухи всплывали, Ая даже сама мне об этом рассказывала. И мы списывали все это просто на идиотскую зависть. — Рисковый ты… встречаться с девушкой, живя в другом городе… — Грэгор покачал головой, возвращаясь к разрисовыванию странички с так и не дописанной лекцией. Я только хмыкнул. И на это мне тоже уже многие намекали. Но я считал, что все это глупость. Подумаешь, в другом городе. Мы с Аей регулярно списываемся, созваниваемся, я приезжаю на выходные, иногда она приезжает ко мне. У нас просто все отлично. Между прочим, такие отношения позволяют не надоесть друг другу раньше времени. А то, что ее с кем-то когда-то там видели… Так это еще и не известно. И вообще, я тоже не святой, здесь с девчонками общаюсь, так что и Ая может общаться с теми, с кем пожелает. Пока я этого не вижу, во всяком случае… Успокоив себя таким образом, я даже задремал, очнувшись от вполне ощутимого тычка в бок. Оказывается, лекция давно уже подошла к концу, наша старушка уковыляла на кафедру, а группа активно куда-то собиралась. — Следующая лекция в другой аудитории, — просветил меня Грэг. — Может, в столовку? — Давай, — согласился я, хотя особого голода и не чувствовал. Пока мы сидели в столовой и Грэг вдохновенно рассказывал мне о своих недавних похождениях по клубам и знакомство с такой обалденной во всех отношениях шикарной блондинкой, у меня зазвонил сотовый. Вытащив его из кармана, я увидел, что звонок от мамы. — Извини, я на секунду, — прервал я разглагольствования друга, вставая и отходя в чуть более тихое место в углу между стеной и стойкой с выпечкой. — Алло, мам, — ответил я. — Бернард, — голос мамы дрожал, и я сразу же насторожился. Это было весьма необычно. — Что…что-то случилось? — Берни… — я явственно услышал, что мама плачет. — Берни, приезжай домой. Сегодня. — Сегодня? Но…я же…так, постой, погоди, объясни толком. — Сегодня, прошу тебя. Я все объясню тебе дома, — ее голос уже откровенно срывался на истерику. — Ладно, — я лихорадочно прокручивал варианты, как быстрее можно сегодня же добраться домой, — тогда я сейчас на вокзал. И торопливо отключился. Вернувшись к Грэгу, я застал его уже в компании Дэвиса, еще одного нашего друга со школы, который поступил на эконом. — Йо, Бернардино. Что-то ты какой-то бледный, — он протянул мне руку. Я на автомате ее пожал и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Мне надо срочно уехать. — Что-то случилось? — Грэг без слов понял, сразу стал серьезен. — Не знаю. Слушай, скажи там, что я заболел или еще что-нибудь. — Ок. Я уже направился к выходу, как вдруг вспомнил кое-что и вернулся: — Грэг, слушай, сможешь передать Арвиду, что меня, возможно, пару дней не будет? У него сегодня пара как раз после нашей. — А, этому твоему соседу, — он презрительно ухмыльнулся. — Грэг, — уже другим тоном прервал я его возможные смешки в адрес Арви. — Ладно-ладно, передам, иди уже, — отмахнулся парень. Я тоже махнул на прощание и направился к выходу из университета. Заскочив в квартиру за вещами, я тут же отправился на вокзал. Домой я приехал ближе к вечеру. Зашел в квартиру и увидел кучу людей — половины из них я даже не знал, здесь были и родственники, и партнеры по бизнесу. Мать я разглядел на диване. Она сидела, сгорбившись, лицо скрывали пряди волос, а также платок, который она прижала ко рту. Рядом с ней сидела ее подруга — тетя Аннетт, и гладила по спине, что-то приговаривая шепотом. Я протолкался к матери, не обращая внимания на взгляды собравшихся. Присел рядом с ней на корточки: — Мам. — Ох, Эрни, — произнесла она, поднимая на меня взгляд. Глаза были красные, тушь размазалась. — Твой отец… У меня дрогнула рука, которую я положил на ее плечо. — Отец? — в каком-то ступоре переспросил я. Но тут ко мне подошел Дэвид, он работал с отцом в его фирме, был заместителем по финансовой части. — Бернард. Я поднялся ему навстречу, пожал протянутую руку. — Давай-ка отойдем ненадолго. Я кивнул и направился за ним. Мы перешли на кухню, где никого не было. — Дэвид, как это случилось? — сразу спросил я, не давая ему ходить вокруг да около. — Твой отец, Маркус, разбился. Сегодня утром. К чему-то подобному я был готов, но сама фраза, произнесенная вслух, словно обухом ударила по голове. — А что… — я сглотнул, — где и как вообще такое?.. — Видишь ли, все довольно запутанно… — уклончиво начал Дэвид, отходя к столу и упираясь ладонями в столешницу, словно ему было тяжело дышать. — Что значит запутанно? — я следил за ним взглядом, не двигаясь, словно деревянная кукла. — Уже несколько месяцев у компании был и продолжается своего рода финансовый кризис. — О чем ты? Мы же недавно заключили хороший контракт. Я помню, как радовался отец… — Да, — Дэвид пристально посмотрел на меня. — Мы все радовались, как младенцы. А на деле оказалось, что нас здорово надули, Бернард. Понимаешь? И сообразили мы это не сразу. — В общем, — медленно подвел итог я, — ты сейчас хочешь мне сказать, что мы фактически банкроты? — Верно. У нас по нулям. Ничего нет… И для твоего отца это… — Стой-стой, ты ведь не хочешь сказать, что эта авария…это было его…то есть, что он просто все бросил вот так… — я не находил слов, просто ошалев от всех этих мыслей. Мой отец замалчивал факт банкротства даже от меня, собственного сына. Мало того, он смалодушничал, не смог справиться с ситуацией и, фактически, совершил… Я потер виски, в голове начинало шуметь от всех этих мыслей. — Машина неслась на большой скорости, а асфальт мокрый, шел дождь. Наши повороты, сам знаешь, какие. Неизвестно, как именно это случилось, но машина слетела с дороги… — Это какой-то бред, — я сжал руками голову, — бред просто. У нас же бэнтли, а не какая-то там старая развалина… — Черепно-мозговая травма, Бернард. Врачи сделали, что смогли. Я опустился на стул. Какого черта здесь происходит? Отец умер, мы остались без гроша в кармане. И я… Что мне сейчас делать? — А компания… Есть хоть какой-то шанс?.. — наверное, в моем взгляде промелькнуло отчаяние, потому что Дэвид подошел и положил обе руки мне на плечи. — Бернард, ты должен успокоиться. Такое случается, фирмы приходят в упадок. Сейчас говорить о чем-то рано, но, откровенно говоря, я не думаю, что у нас будет шанс что-то вернуть. Ты знаешь, я, как и твой отец, отдал этой компании много лет, мне также тяжело все терять, но ничего иного нам просто не остается. В сложившихся обстоятельствах… В сложившихся обстоятельствах. О чем он говорит? Я смотрел на Дэвида и понимал, что он тоже сдался. Он не будет больше ничего делать, он просто отойдет в сторону, предоставив нам самим расхлебывать всю эту кашу. Весь оставшийся день прошел, словно в бреду. Люди приходили и уходили. Я сидел в кресле, смотрел, как мать что-то подписывала, с кем-то договаривалась. Похороны были назначены через три дня. Мать была настолько убита горем, что мне пришлось взять всю организацию на себя. С одной стороны это помогало на время забыться, думать только о насущных проблемах. Я отодвинул на задний план все рассуждения о своем будущем. Меня интересовали только факты, фактами я и занимался. В результате, за всеми этими делами прошли две недели. Две отвратительные недели, на протяжении которых я постоянно ловил на себе жалостливые взгляды знакомых и родных. Каждый считал своим долгом подойти и сказать, как он сочувствует, предложить обращаться в случае, если что-то потребуется. Но ни один из этих сопереживающих «друзей» даже и не подумал предложить свою помощь. Они ходили с печальными лицами, произносили ободряющие фразы, а потом садились в свои дорогие машины и уезжали, навсегда забывая о случившемся. Через две недели мы остались с матерью вдвоем. Мать решила обменять нашу четырехкомнатную квартиру на однокомнатную в отдаленном районе. Вырученные деньги уйдут на уплату долгов и мне на вуз, если что-то останется. — Не волнуйся, Эрни, нам хватит, чтобы ты мог закончить и найти хорошую работу… — говорила она, улыбаясь через силу. Я кивал и тоже улыбался, понимая, что это только видимость. Ни на что нам не хватит, так как я видел те суммы, какие мы остались должны. Дела отца обстояли гораздо хуже, чем пытался представить Дэвид. И как результат, мне срочно нужна была работа. Мать, не работавшая с того момента, как вышла замуж за отца, тоже пришла к выводу, что пора ей заняться делом. Но легко было сказать — найти что-то для женщины-домохозяйки, закончившей педагогический вуз двадцать лет назад…