Солнечный зайчик

Впервые это случается, когда они стоят вдвоём на кухне по окончанию вечеринки. Исак старательно делает вид, что невообразимо занят мытьём посуды, пока Эвен просто смотрит на него, заставляя мурашки стайками бегать по телу Вальтерсена. Исак и сам исподтишка поглядывает на него — незаметно, исподлобья — но Эвен замечает и это. На его губах появляется маленькая улыбка, и Исак почему-то тоже хочет улыбнуться, хотя особых поводов для этого и нет — у Эвена, как оказалось, была девушка, а ещё Эвену, как казалось Исаку, было абсолютно наплевать, с кем он целуется. Исак одергивает себя от таких мыслей. А с чего бы Эвену быть против? Лучше бы Вальтерсену поскорее перестать воображать себе то, чего на самом деле нет. Они стоят так какое-то время, может, говорят о чем-то, — честно, Исак не особо улавливает, что именно произносят губы Найшейма, его больше интересует то, как они двигаются во время разговора. Пока в какой-то момент Исак не замечает, что Эвен находится так катастрофически близко к нему, и практически начинает паниковать. Он мечется взглядом от глаз до чертовых губ Эвена и просто наблюдает за тем, как его лицо медленно приближается. Что, если они сейчас поцелуются? Тогда всё это станет ещё сложнее, чем есть. Принесёт ли им этот поцелуй неприятности и неопределенности? О да, наверняка. Хочет ли Исак этого поцелуя? Черт возьми, конечно. Но Эвен не целует его. Вместо этого он вдруг осторожно, самым кончиком носа касается носа Исака и Вальтерсен слышит, как он тихонько выдыхает так, словно до этого задержал дыхание. И тогда Исак впервые чувствует это. Словно весь свет со всего мира собрался в одном человеке и теперь Исак просто ослеплён, и волна тепла проносится от кончика носа по всему телу, и становится так правильно, будто всю жизнь он бродил в тени, и только сейчас отыскал свет… Исак не совсем осознает тот момент, когда он сам начинает нежно потираться о нос Эвена и почему-то не может прекратить это делать. Не хочет прекращать. Исак практически мурчит от удовольствия, как самый настоящий кот. Он замечает искреннюю улыбку на лице Эвена и его полуприкрытые чуть прищуренные глаза, от которых расходятся несколько лучиков-морщинок, и сам расплывается в неконтролируемой улыбке. Мир вокруг будто бы замер, потерял значение. Они просто стояли близко-близко и нежно потирались кончиками носов, ощущая при этом всё тепло Вселенной. Неожиданно, тишину, нарушаемую лишь их дыханием, разорвал громкий хлопок дверью: — Исак! — кричит Эскиль требовательным тоном. — Ты же не собираешься просто бросить весь этот мусор здесь на меня одного? Эвен мягко с улыбкой отстраняется, а когда через минуту за ним захлопывается дверь, Исак думает, что вместе с ним уходит и то тепло и странное чувство, переполняющее сердце до краев.

***

Во второй раз это происходит, когда Эвен приходит домой к Исаку, прямо с порога начиная что-то возбуждённо рассказывать. —… И это случается с каждой парой родственных душ, которые впервые касаются друг друга. Ну, то есть, нормально касаются, мимолётные прикосновения не в счёт… А ещё… Честно, Исак не совсем вникает в речь Эвена. Ему больше нравится наблюдать за его лицом и тем, как губы произносят некоторые слова. Вальтерсен чувствует себя страшной растяпой, но ничего не может поделать. Перестать наблюдать за Эвеном кажется просто не-ре-аль-ным. — Ты понимаешь, что это значит? — взволнованно спрашивает Найшейм, вдруг резко останавливая поток речи и внимательно глядя на Исака. Исак понятия не имеет, что это значит, так что просто качает головой. — Мы — родственные души, — уверенно произносит Эвен. Исаку кажется, что он просто ослышался, потому что: — Не думаю, что у меня есть родственная душа. Глаза Эвена горят. Сердце Исака пропускает удар, когда он произносит: — Проверим? Исак и не заметил, как Найшейм подошёл к нему вплотную, чуть нависая. Он осторожно протянул руку и нежно провел ею по щеке Вальтерсена, зарываясь в золотые кудри и чуть оттягивая их, вынуждая запрокинуть голову. Не понять почему, глаза Исака закрываются сами собой. Он чувствует лёгкое дыхание на своих губах, прежде чем Эвен мягко касается его носа своим, начиная нежно тереться. Исак чувствует, что снова окунается в солнце. Проходит минута или две, и всё резко меняется. Касания с носа вдруг перемещаются на губы, и Исак с удовольствием отмечает, что тепло всё ещё разливается вокруг. Поцелуи перемещаются с губ на щеки, лоб, особенно нежно — на кончике носа, а потом и вовсе опускаются на подбородок, шею. Как сквозь пелену Исак ощущает руки Эвена, снимающие с него футболку и чувствует, как он ныряет в тепло с головой. Последняя связная мысль — о том, что как хорошо, что дома нет никого. Исак прикрывает глаза и не глядя находит ширинку джинс Эвена.

***

С тех пор они делали это при каждом удобном и не очень случае. Всегда при встрече и на прощание, лениво валяясь в кровати с утра или прямо в горячий поцелуй. Эвен расстался со своей девушкой, и Исак был искренне удивлен её спокойной реакции. — Соня знала, что это когда-нибудь произойдет. Все рано или поздно находят свою родственную душу. Скоро придет и её время, — пояснил Эвен, нежно потираясь носом о нос Исака, и Вальтерсен мурчит вслух от переполняющего тепла. Как так получилось, что Эвен практически поселился у Исака, не понял никто, но, наверное, это было и не особо важно. Друзья Исака, конечно же, заметили нового «практически-сожителя» и вполне хорошо приняли его. С появлением Эвена Исак стал подмечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Например, то, как Нура крепко сплетает пальцы с Вильямом, или как Крис зарывается носом в волосы Евы. Исак понятия не имеет, как мог не замечать всего этого раньше. Это не просто движения. Они хранят в себе частичку обоих душ, отображают их суть. Исак готов поклясться, что никогда ещё в жизни он не чувствовал столько тепла и нежности, как от касаний Эвена.