твои кровавые волосы

my head is filled with parasites моя голова кишит паразитами i dream of you almost every night я вижу тебя во снах каждую ночь hopefully i won’t wake up this time надеюсь, в этот раз я не проснусь

Мне нравились твои кровавые волосы даже в тот момент, когда они действительно стали кровавыми. Мне не разрешали подходить к тебе, я без конца кричал твое имя, царапая чужие руки. Я рвал голос, захлебываясь в слезах. Мне нужно было дотронуться до тебя. Прямо на моих глазах тебе проводили электричество через грудную клетку. Я видел, как маленькие скачки пульса постепенно превращались в одну сплошную полоску, а потом уже не видел ничего. Мои мысли превратились в изжеванную киноленту. Я просто не мог остановиться, пока листал наши с тобой совместные дни, мне казалось, что ты все еще тут, со мной. Слыша, как ты шепчешь мне на ухо строчки из 'ромео и джульетты', я медленно умирал на холодном кафеле ванной, вспоминая все, что с нами было. Так тяжело описать, что ты чувствуешь, когда теряешь. Это как выбитый из легких воздух. Как незаконченная история. Как будто в один момент у тебя было все, а потом ты все потерял. Как недостающая часть твоего сердца, которая кровоточит. Как ощущение избитого лица. Как ноющая боль в груди. Как переломанные ноги. Я любил Джоша Дана. Не знаю, насколько эта любовь была похожа на настоящую, но одно я знал точно. Я испытывал к нему столько всего, сколько не испытывал ни к одному человеку. В какой-то момент, он был моим лекарством, а потом стал пулей в пистолете, прижатому к виску. Я так и не успел сказать тебе все, что я чувствую. Я не успел посмотреть на достаточное количество твоих улыбок. Я не успел подарить тебе все свое сердце. Я видел, как твое помятое тело вытаскивали из машины, как твои глаза закатывались. Я видел неестественный угол рук. Я слышал крики твоей матери и звуки сирен. Я позволил себе взглянуть на лицо виноватого. В его глазах читалось отчаянье, страх и ужас. Насколько бы сильно не желал, я никогда не смогу простить этого человека. Человека, который отнял у меня все. Твоя кожа кровоточила, и, казалось, что жизнь выходила из тебя прямиком через поры.

Так больно было смотреть, как ты умираешь. Так больно было умирать вместе с тобой.

Я не мог ходить в школу. Я не спал ночами, вспоминая тебя. Я боялся забыть. Воспоминания — все, что у меня было. Я не мог потерять и их, Джош. Однажды, ты приснился мне. Ты извинился и, улыбаясь, сказал, что такого больше не повторится, что ты не хотел этого. Я вскочил, и дом наполнился моим криком. Я тонул в собственном отчаянье. В комнату забежали родители и спросили, что случилось. Сквозь слезы я сказал лишь тихое «он мертв». Мать спрятала лицо в руках. Ты навещал меня еще. Мы разговаривали, будто ничего не произошло. Я привыкал. Лишь однажды я спросил: «насколько это было больно?». Ты подумал и ответил, что будто в тебя пустили тысячи стрел. В тебя никогда не стреляли, но, я думаю, умирать — больнее, чем быть мишенью. Я подумал о стрелах и спросил, что бы ты сказал мне на прощанье. Ты улыбнулся и прошептал «что я люблю тебя». Ты больше не приходил ко мне во сне. Я швырял в стену книги, бил кружки. Я пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы боль стала тише. Но она не становилась. Она усиливалась и пожирала меня. Через месяц родители сказали, что я должен пойти в школу. Когда я зашел в класс, меня встретили десятки взглядов и тишина. Я захотел оказаться с тобой в гробу.

Ты был моим воздухом, Джош Дан, как же мне теперь дышать? Я задаю вопросы в тишину, зная, что ты не сможешь на них ответить Иногда, я слышу твой смех рядом, лежа на кровати, и скидываю это все на недосып

Я больше не сажусь в машины Я не выношу звук тормозящих колес и сирен Я больше не чувствую себя в безопасности Но я все еще люблю Я все еще люблю тебя, Джош Дан