Панацея

– Тебе было сложно, и ты всегда был с Дэ, правильно? – ЧонОп кивает, продолжая жевать сандвич. ХимЧан рассказывает ему о поездке на работу подростка, и, честно говоря, он тоже в шоке от небольшого «открытия» друга. – Да, я волновался за него во время беременности. Но ты должен понять - ты не в том положении, – Мун делает глоток холодного чая и откидывается в кресле, прикрывая глаза от удовольствия: шестичасовая операция вымотала его, и он хочет сейчас только одного – приехать домой и лечь на диван, посмотреть с детьми мультики и, поцеловав супруга на ночь, а может, и сделать кое-что большее, отключиться в мягкой постели. – Я знаю, и поэтому все на меня косо смотрят, – ХимЧан продолжает изучать свой обед и хмурится, понимая, что от волнения у него снова пропал аппетит. – Ким, он знал на что шел, ты слишком переживаешь за него. – Не за него, а за малыша, – надувается старший. – Ага, конечно. Я будто не вижу, – Мун решает не начинать разглагольствовать на тему: «Пора бросать эту мымру, иначе свихнешься». – Он сейчас на сложном сроке: раздражительность, чувствительность, плаксивость, тошнота... Первое время - самое сложное, – ХимЧан просит принести кофе и задумчиво смотрит на мобильный телефон, думая, звонить ЁнДжэ или нет. – Я знаю, ты лучше скажи, ты на счет квартиры поговорил с ним? Просто общение… Это не твой конек, Чан, ты убедительней в роли танка, который прет напролом, и его не остановить, – Мун со знанием дела кивает. Вспоминая, как, всего за год, молодой, начинающий хирург возглавил все отделение в главной городской больнице и завоевал всеобщее уважение. Правда, только ЧонОп знает, что этот год его друг жил в клинике и делал все, чтобы добиться своей цели. Хотя то, что никто не знал о его работе сверхурочно, ни у кого не возникло сомнений в том, что брюнет купил себе кресло главного хирурга. – Просто прийти и забрать его из этой квартиры? Да, можно, но он против и не хочет уезжать, а еще он ездит на мотоцикле, – от этой фразы у ЧонОпа в голове снова появляются картинки прошлого. Бледный блондин, совсем ребенок, худой, в крови, без сознания и со страшными травмами... Он отчетливо слышит писк прибора – сердце остановилось, крики врачей, которые суетятся вокруг, минута - и сердце снова заработало, шприцы, лекарства, дефибриллятор... ЧонОп понимает, что просто так он не может помнить подобного. Его память всегда оставляет какие–то мелкие подробности самых страшных случаев практики, и сейчас он уверен, что этого парня он знает. Знает, но не может вспомнить. – ХимЧан, ты выполняешь свои условия договора, он - свои, – ЧонОп начинает злиться, хотя на это нет особых причин. – Почему ты сейчас не поддерживаешь меня? Ты же знаешь, как мне сложно, – ХимЧан смотрит на лучшего друга и хмурится. – Подумай о том, что скоро у тебя будет ребенок. Вещи купи ему, коляску, кроватку и прочую ерунду, прекрати зацикливаться на том, что что–то произойдет. Ты доверился ему, хотя сам знаешь, что разрешение от опекунов было поддельным, ты знаешь, что он живет один, знаешь, где он работает. Откровенно говоря, это и так слишком много. Обычно у таких пар и суррогатных носителей просто доверительные отношения, и все хотят здорового малыша, – кивает ЧонОп и зовет официанта, отдает ему свою кредитку и просит принести чек. – Хочешь сказать, я ему не доверяю? – ХимЧан хмуро разглядывает друга. – Он тебе не доверяет, и ты - ему, – брюнет удивленно хлопает глазами. – Мне хватило, как он тебя мистером Кимом назвал - вот это было вообще здорово, он смотрит на тебя, словно ты его убьешь на месте. Так тоже нельзя, ему всего 17. А ты уже взрослый мужчина, и должен понимать, что он испытывает дискомфорт. Ты такими темпами гнетом задушишь своего ребенка, когда он будет в подростковом возрасте. – Ты меня извергом прямо выставляешь, – ХимЧан улыбается, глядя куда–то в окно. Он следит за машинами, прохожими и невольно задается вопросом: «Как там ЁнДжэ?». – Нет, просто я не думал, что ты будешь так волноваться… – Я сам не думал, что ночами спать не смогу, зная, что где–то есть человек, который носит под сердцем моего малыша, и я не знаю, как он там. Может, он плачет по ночам, или хочет, чтобы рядом кто–то был, – Ким медленно поворачивает голову и качает головой: – Это очень сложно. – Он - парень, и не думаю, что он ревет, хотя… – ЧонОп вспоминает, какой дикий всплеск гормонов был у ДэХена во время беременности, и понимает, что пол тут не играет никакой роли. Парень ты или девушка, организм берет свое и выдает окружающим не такую радостную картину, какой бы она хотелось казаться. – Вот и я о том, может, ему помощь нужна, а я далеко и не могу приехать. Я вчера с дежурства ехал и уже думал заскочить к нему, просто зайти на пару минут с какими–нибудь вкусностями, но позвонила Лейла, и пришлось ехать домой. Оказывается, я взял билет не на тот самолет, – ХимЧан виновато улыбается, понимая, что его невнимательность снова выходит боком. – Она снова улетела на очередной показ мод? – брюнет кивает, но оправдываться не собирается, ведь друг знает, что его жена работает модельером и обязана появляться на таких мероприятиях, хочет она того или нет. – Да, ей сейчас лучше окунуться в работу и не видеть, как я схожу с ума. Женская ревность душит её... Я понимаю, ей неприятно, что у нас с ней ничего не получилось и пришлось воспользоваться услугами суррогатного носителя. – Ты даже не злишься, что она устраивает истерики, не так ли? – Мун уже знает, что мог бы и не спрашивать, ведь терпеливости и упертости его друга позавидует любой. Он закрывал глаза на такие выходки, за которые бы ЧонОп уже прибил и несколько раз подал на развод; его успокаивает только то, что его любимый - здравомыслящий человек, и он не устраивает скандалы и истерики по поводу и без.

Спустя месяц.

– Ну, открывай… – ХимЧан снова звонит в дверь блондина, который практически не выходил на связь последнюю неделю. Да и он хорош: чтобы он меньше нервничал, супруга увезла его к родным в их небольшой домик за городом, где они и пробыли две недели. ХимЧан чувствует себя моральным уродом, понимая, что деньги на телефоне закончились, а потом его и вовсе забрали, сказав, что он в отпуске и на работе обойдутся без него. Лейла сама звонила ЁнДжэ, и это волновало мужчину больше обычного, ведь у нее разговоры получались резкими, даже грубоватыми. Девушка специально делала акцент на том, что их волнует только малыш, а не подросток, который продолжает вести свой привычный образ жизни. Сейчас брюнета начинает потряхивать, он понимает, что блондин слишком долго не открывает, хотя он должен быть дома: на часах уже девять вечера. Но позади раздаются шаги, и мужчина замирает, видя уставшего блондина с мокрыми волосами, которые торчат из под капюшона. Он держит в руках пакет с продуктами и, не глядя по сторонам, еле передвигает ноги от усталости. ХимЧан подбегает к нему и, обняв за талию одной рукой, второй осторожно забирает пакет и помогая дойти до квартиры, ждет, пока Ю достанет ключи и откроет дверь. – Как отдохнули? – от этого вопроса у Чана в голове все взрывается: ему очень стыдно за свое поведение, да что там, он считает себя уродом, который позволил сделать себе гадость в самый неподходящий момент. – Нормально. Как ты себя чувствуешь? Я не мог позвонить, у меня телефон… – ХимЧан мнется и не знает, как сказать, что у него просто забрали мобильник, а номер Ю он не помнит наизусть, хотя эту проблему за прошедшею неделю он исправил. – Ничего, все нормально. Я в порядке, – подросток не успевает зайти в квартирку, как его снова тошнит и он закрывается в туалете, не пуская мужчину к себе. ХимЧан проходит на маленькую кухню, на которой с трудом умещаются холодильник, плита, шкафчик, раковина и стол. Наливает стакан холодной воды и быстро идет к ЁнДжэ, который только что вышел из уборной. – Выпей, – блондин дрожащими руками обхватывает стакан и залпом выпивает содержимое, а под конец громко икает. – Ты часто так? – Нет, тошнота уже практически не беспокоит… – тихо шепчет подросток, наступая на задники ботинок и скидывая кеды на пол. – Я бы хотел извиниться, что не звонил, моя жена была вместо меня, она звонила и… – Она не звонила, – ЁнДжэ кидает куртку куда–то в комнату, которая является спальней, и, взяв пакет с продуктами, идет на кухню. Ким тут же выхватывает его и останавливает парня в дверях. – Стоп. Как не звонила? Этого быть не может, она при мне разговаривала с тобой каждый день, – ХимЧан злится на подростка, который лжет, глядя ему в глаза, но ЁнДжэ только достает телефон и, найдя функцию входящих звонков, отдает мобильник мужчине. Ким ставит пакеты на кухонный стол и, просмотрев весь список, понимает, что жена звонила пареньку всего один раз. – Но это ведь… – Я сообщения писал, посмотрите, – брюнет открывает отправленные сообщения и видит с десяток посланий с одной фразой: «Все нормально». – Вы будете чай, мистер Ким? – ХимЧан поднимает голову на парня и, кивнув, кладет телефон на стол, подходя к юноше. – Прости, я не знал. Ты… Да, ЧонОп был прав, разговоры - не мой конек. Собери вещи, пожалуйста, я отвезу тебя в другую квартиру... И я не спрашиваю согласия. Там есть лифт, а ты уже с животиком, и тебе нельзя по два раза в день вот так носиться на четвертый этаж, тем более с сумками. ЁнДжэ удивленно разглядывает мужчину и, кивнув ему, направляется в спальню собирать вещи. ХимЧан сам делает чай и направляется к блондину, с интересом рассматривая единственную комнату в квартире. Небольшая кровать, тумбочка с маленьким телевизором, ноутбук, который лежит на полу, рядом валяется рыболовная сеть, для чего она ХимЧан не понимает, да и спрашивать нет смысла. Оп прав, он хочет знать об этом парне слишком много. Мужчина уже хочет выйти из комнаты, но парень начинает собирать вещи с полки, которая висит слишком высоко для его роста. Он залезает на стул и, взяв нужную книгу, покачивается из стороны в сторону. У брюнета все замирает внутри... Он в последнее мгновение оказывается рядом и ловит подростка на руки. ЁнДжэ вцепляется в него и смотрит испуганными глазами, понимая, что могло произойти. Глаза сразу слезятся, и по щекам текут соленые дорожки. – Эй, малыш, ты чего? Я поймал тебя, все хорошо, не бойся, – усаживая ребенка на кровать, ХимЧан бережно обнимает его и прижимает к себе, с удивлением понимая, что этот блондин словно сжимается в клубок в его объятиях и ластится к нему, словно котенок. Тихие всхлипы бьют по самому больному, мужчина чувствует, что внутри появляется какая–то пустота, словно этот мальчик заставляет все эмоции исчезать, оставляя только беспокойство. – Не плачь, я рядом, все хорошо. ЁнДжэ, не расстраивайся, ну, чего ты? – ХимЧан осторожно вытирает соленые дорожки и крепко обнимает подростка, который обвивает его шею руками, прижимаясь всем телом. Ким отчетливо чувствует, как его рубашка намокает, слышит тихие всхлипы, чувствует ладони, которые, обняв его за пояс, прижимают к себе. Брюнет улыбается, гладит блондина по спине и осторожно берет его под попу, не позволяя отрываться от себя. Он спускается вниз и, посадив ЁнДжэ в машину, снова вытирает его слезы, понимая, что он совершенно не хочет отходить от этого подростка и тем более оставлять его одного. – Посиди тут, я сейчас приду, заберу твои вещи и продукты, хорошо? Ты скажи мне, самое нужное ты собрал? – блондин кивает и улыбается мужчине, от чего у него внутри теплеет: этот подросток первый раз улыбнулся ему. Накрыв его пледом, ХимЧан идет наверх и, забрав все нужные вещи, закидывает спортивную сумку на плечо, берет пакеты с продуктами, забирает мобильник подростка и ту самую книгу, за которой он полез на полку. Спустившись вниз, он ставит это все рядом с Джэ, который успел задремать, и, включив в машине «печку», чтобы тот не замерз, направляется в новую квартиру. Она находится в квартале от семейного гнездышка семьи Ким, что не может не радовать мужчину. Он выбрал просторную, светлую квартиру с двумя комнатами и большим балконом, кухня кажется ЁнДжэ просто огромной: он думает, что она - как вся его маленькая квартирка на окраине Сеула, но спорить с мужчиной не решается. – Вот, теперь ты будешь тут жить, отсюда не так далеко от твоей работы и, если надо, я найму тебе водителя, чтобы ты смог добираться до нужного места… – ХимЧан загружает продукты в холодильник и замечает, что парень осматривается и, обняв себя руками, кивает. – Ты привыкнешь, сейчас у тебя уже начнется второй триместр беременности, токсикоз пройдет, как и плаксивость с раздражительностью. Кстати, а те ребята, с которыми ты работаешь... Они знают, что ты скоро уйдешь на некоторое время? – Да, знают. Они будут со мной на последних месяцах, чтобы было полегче, – эти слова буквально взрывают сознание мужчины, ярость и ревность волной уносят здравый смысл, и он злобно смотрит на блондина, сжимая руки в кулаки. ЁнДжэ не замечает этого: он осматривает кухню и уже представляет, как будет здорово просыпаться, приходить сюда, делать себе кофе и готовить любимые блинчики с медом. – На последних месяцах беременности с тобой буду я. От такого злобного тона парень вздрагивает и поворачивается к мужчине, не понимая, что его так разозлило, ведь ему казалось и так ясно, что помощь будет нужна, и она не сможет быть только от четы Ким. – Да, я знаю, но вы с миссис Ким будете приезжать на пару часов, а мне нужна будет поддержка и в другое время суток, поэтому я съеду к ним на эти несколько месяцев, – ХимЧан кладет ключи на стол и быстрыми шагами подходит к младшему, смотрит на него сверху вниз и повторяет: – На последних месяцах беременности с тобой буду я. – Мистер Ким, давайте позже обсудим этот вопрос, сейчас еще рано. Я только на третьем месяце… – У тебя три месяца, и завтра будет одна неделя, и я уже все сказал, тут нечего обсуждать. Понадобится - переедешь к нам, и я буду лично следить за процессом, – ХимЧан говорит грубо и очень громко, словно пытаясь вбить эти слова в голову подростка. ЁнДжэ немного пугается такого напора и, кивнув, делает шаг назад, отходя от брюнета подальше. Он не ожидал такой бурной реакции, да что там - он был уверен, что миссис Ким просто не позволит ему переехать к ним. Ю прекрасно понимал состояние девушки и пытался не попадаться ей на глаза, хотя вопрос, касающийся малыша, очень волновал его, задать напрямую он его не мог. Неизвестно, как ХимЧан отреагирует на вопрос суррогатного носителя: «Мистер Ким, ваша жена меня, мягко говоря, не любит, и я волнуюсь, как бы эти чувства не передались на её отношения к малышу». – Как скажете… – ХимЧан понимает, что перегнул палку, когда подросток отходит от него максимально далеко и, обогнув стол, неуверенно просит оставить его одного. – ЁнДжэ, я не хотел тебя пугать, прости, просто сорвался, – мужчина делает шаг по направлению к блондину, но тот снова отходит от него и кивает. – Я понял, оставьте меня, пожалуйста, – ХимЧан опускается за стол и, устало прикрыв глаза, зарывается пальцами в волосы. – Прости, я просто очень волнуюсь, для меня это очень важно. Я буду привозить тебе продукты раз в три дня... То, что ты захочешь, пиши мне списком, и я буду покупать, – мужчина встает из–за стола и, оставив подростку ключи, выходит из квартиры, закрыв дверь своим ключом.