Мама-няня Василиса

      — Фэшиар Драгоций, мне задать все вопросы по второму кругу? Ты почему молчишь? Совестно, да? — неправильно поняв причину молчания полностью обалдевшего Фэша, Фариэлла принялась с упоением рассказывать парню о том, как она кожей чувствует его стыд, его влюблённость в другую девушку, его измену Маришке… Фэш слушал всё это с раскрытым ртом, не зная, что ему делать.       — Фариэлла Александровна, — неловко начал парень, улучив момент, когда собеседница резко замолчала, вдыхая в себя воздух, чтобы, видимо, продолжить ряд теорий, которые считала истиной, с новой силой.       — Не смей перебивать меня, щенок! — прикрикнула на него женщина, а Фэш стал медленно, но верно раздражаться. — Ты бросил мою дочь без гроша в кармане после того, как она девять месяцев носила под сердцем твоего выродка, — Фариэлля выкрикнула последнее слово с особым наслаждением, будто бы намереваясь причинить сентиментальному Фэшу боль. И причинила.       Фэшиар ссутулился и схватился за лицо свободной рукой. Смял щёку, потёр переносицу, а после сжал в кулаке волосы у их основания. Фэш никогда не понимал маму Маришки, но любовь его была настолько сильна, что он был уверен — они с любимой переживут все невзгоды, все беды обойдут их стороной… Обошли… Фариэлла Резникова всегда считала Фэшиара неблагонадёжным, гуляющим. Почему она так решила было для него самого настоящей загадкой. Он никогда не гулял так, чтобы вот гулять-кутить, девушками в полном смысле этого слова не интересовался особо, по ночам не пропадал, никуда практически из-за своего ноутбука и стихов с книгами не вылезал. Но мама Маришки, не зная всего этого, с первого взгляда на чуть смущённого Фэша сказала дочери, что он ей либо уже изменяет, либо изменит в скором времени. М-да… Фэш тогда был ошарашен.       — Этот выродок принадлежит ещё и вашей дочери, вместе делали, если вы об этом забыли, — раздражённо выдохнул в трубку Фэш, и Фариэлла удивлённо притихла. Обычно Фэшиар не смел и голоса подать в её присутствии, всегда только слушал и кивал. — Что до остального… Я никогда не изменял вашей дочери, потому что любил её. Я никогда не гулял. И вообще! Я — книжный червь. Самый настоящий. И всю жизнь им был.       — Эти сказочки ты рассказывай кому-нибудь другому, мальчик, — приторно ласковым голоском почти пропела Фариэлла. Фэшиар поморщился. — Я прекрасно знаю, какой образ жизни ведут молодые люди, подобные тебе. Такие красивые, смазливые и якобы невинные, — заявила она, будучи полностью уверенной в своей правоте. И Фэшиара, скромного и ранимого Фэшиара, внезапно всё окончательно достало.       — И откуда же вы это знаете, позвольте спросить? — прошипел он в трубку. На том конце чем-то подавились. И Драгоцию показалось, что тёща, уже бывшая, так выражает своё удивление по поводу того, что он вообще посмел открыть рот и говорит с ней на повышенных тонах. — На собственной опыте проверяли? Или вы по внешнему виду всё понимаете?       — Разумеется, ты, обделённый умом недомерок, — взорвалась Фариэлла. — По бляди всегда видно, что она блядь, — выдала она, и Фэш выпал в осадок. Нет, он знал, что мать Маришки именно из тех людей, что всегда судят книгу по обложке, а потом предпочитают думать, что именно их мнение самое правильное, верное, но всё же… Такого ужаса парень никак не ожидал. Он просто не понимал, как можно быть настолько злой, настолько гадкой… — И губки, и ножки, и всё остальное…       — То есть, если по улице будет идти девушка с ярким макияжем, в ярких, но стильных вещах, демонстрирующих все её прелести так, чтобы все прохожие шеи себе ломали, то… То эта девушка проститутка в ваших глазах? — практически затаив дыхание, поинтересовался Фэшиар. Дело состояло в том, что именно так всегда одевалась Маришка втайне от матери — носила всё откровенное и яркое, забросив толстовки и кроссовки, купленные заботливой мамочкой, в мусорное ведро.       — Это совершенно глупые вопросы, мальчик. Понятное дело, что кроме бляди такой срам и стыд не наденет ни одна приличная девочка, — с непрошибаемой глупостью заявила Фариэлла вновь схватившемуся за голову Фэшу. Драгоций только шумно выдохнул и в ужасе скользнул глазами по притихшим Маару и Захарре. Так как Фариэлла говорила достаточно громко, друг и сестра отчётливо слышали каждое слово. Со стороны этот диалог, наверное, казался им занятным. — Вот моя Мариша всегда была скромной, но всё равно нашла себе такого…       — Давайте обойдёмся без оскорблений, пожалуйста, — практически взмолился Фэш. Он не переносил, когда люди без причин начинали бросаться словами, за которые потом не выпросить прощения никакими мольбами. И в любом споре всегда лучше было сдержать себя, свои эмоции и не довести до конкретных оскорблений. — Вам самой не стыдно, а? Не думаю, что до вас дойдут мои слова, но, поверьте, не каждая девушка в вульгарной одежде — сразу проститутка. Не нужно много ума, чтобы необоснованно оскорблять кого-то.       — Как ты со мной разговариваешь? Кто дал тебе право учить меня жизни?! Я жила намного дольше тебя и разбираюсь во многих вещах куда лучше, мальчик, — оскорблённо прошипела Фариэлла в трубку Фэшу. — Если тебя настолько волнуют бляди, ты, верно, с ними близко знаком, то я продолжу нашу увлекательную беседу в этом ключе. Любой нормальной девочке от одного вида подобных шмоток дурно станет, а от вида этих самых шмоток на теле какой-то бляди — смешно.       — Смешно? Или завистно? — усмехнулся Фэш. — Не появится ли у этой девочки чёрная зависть, что какой-то там девушке можно так красиво одеваться, а ей нельзя, потому что она, видите ли, приличная? — от заданных риторических вопросов Фэшу с каждой секундой становилось легче. Будто бы накопленная за многие годы боль в одно мгновение начала покидать его. — Вы говорите, что жили дольше и всё понимаете лучше, но, уж простите, тут я прав на все сто процентов. Не каждая девушка, приличная при этом, рада ходить в мешковатой одежде.       — Что ты в этом можешь понимать? — насмешливо поинтересовалась у него Фариэлла. — Ты даже не девушка. Был бы ты девушкой я, может быть, ещё и послушала бы тебя, но… Хотя, зачем мне это делать? Каждая блядь клянётся, что она не блядь, — улыбнулась она. Фэшу от её слов сделалось дурно. Снова. Только-только почувствовал себя лучше, и опять… А всё Фариэлла… Парень искренне не понимал. То ли он какой-то не такой и видит этот мир чересчур розовым, то ли Фариэлла бездушная и глупая женщина, смотрящая на всё нереально странно. Но не может же быть глупой женщина, что ведёт свой собственный бизнес, а до этого воспитала сама, без мужа, дочь? Или может?..       — Вы что, не понимаете? — с обречённостью в голосе начал Драгоций. — Ваши… — он запнулся, не желая произносить слово, которым постоянно апеллировала Резникова. — Нельзя просто так обзывать кого-то. Причём… такими словами. Вы же не держали свечку, чтобы вслед каждой красивой девушке шептать: «Ой, смотри, какая блядь», — парня передёрнуло от сказанных им самим слов. — Так неправильно, чёрт вас подери.       — Меня драть не следует, даже черту, — хмыкнула Резникова, а потом внезапно резко охнула. — Ты специально, да? Конечно, специально! Заговорил меня какими-то глупостями, чтобы не отвечать за свои поступки! За то, что бросил мою дочь. Я всегда знала, что недолго ты будешь хранить верность моей дочери. Всегда! И куда же подевалась твоя любовь, о которой было столько слов, а?!       — Вы сильно отстали от жизни, ма-ма, — практически издевательски пробурчал Фэш последнее слово, зная, насколько сильно Фариэллу раздражает подобное обращение. — Я понимаю, что вам наплевать на мои слова, но всё-таки пробуйте сначала разобраться в ситуации, а потом уже оскорблять кого-то, — порекомендовал он, не понимая, каким образом их диалог докатился до подобного. — Иначе вам может прилететь ответка.       — Ты вздумал угрожать мне? Совсем совесть потерял, неблагодарная скотина?! — от подобного заявления Фэшиар поперхнулся воздухом и даже не нашёл, что ответить. Захарра и Маар с недоумением переглянулись, но не произнесли ни слова, даже не пытаясь отвлекать Фэша от разговора или давать ему советы. — Изменил моей дочери, выбросил её, сухо сказав о разводе, а теперь смеешь так разговаривать со мной.       — Вы меня оскорбляли, унижали и поучали, а после ждёте виноватого голоса и самых искренних извинений за то, чего я не совершал? — возмущённо пробормотал Фэшиар, сжимая пальцами телефон. — «Сухо сообщил о разводе»… Вы что, серьёзно? Вы же сами сказали, что это Мариша вам без всяких эмоций сообщила о нашем с ней разводе. Откуда же взялись подробности насчёт меня? Из вашей головы?       — Я прекрасно тебя знаю, Фэшиар Драгоций, — припечатала Фариэлла, а у потеревшей переносицу Захарры вырвался нервный смешок. Фэш же просто утомился изумляться поведению тёщи, поэтому просто покачал головой, прикрывая глаза. — И я вижу твою гнилую душонку насквозь, так что не смей тут заливаться соловьём и рассказывать свои рассказки. Это не поможет. Я прекрасно всё вижу, поверь, дорогуша, — в каждом слове было столько презрения, что Фэш невольно поморщился.       — Прекратите обвинять меня в чём-то, что сами придумали, — Фэш удержал эмоции в себе, стараясь собраться и не расклеиться окончательно. — Если вы дозвонитесь до дочери, то узнаете от неё поразительную новость насчёт нашего развода. Будете звонить или готовы услышать от меня? — не удержавшись, съязвил он.       — Ну, давай, — усмехнулась Резникова, явно издеваясь над Фэшем, который и до звонка уже бывшей тёщи чувствовал себя более чем мерзко.       — Ваша дочь заявила мне, что встретила свою любовь, — несколько приукрасив действительность, начал Фэш и буквально кожей почувствовал, как гаденькая улыбочка сползла с лица Фариэллы. — Поэтому бросает меня и Динару, подаёт на развод и уезжает с новым любимым куда-то за тридевять земель.       — Да нет, — растерянно пробормотала Фариэлла, на секунду утратив свою злость, язвительность и довольно глупую уверенность. — Не может такого… Что ты несёшь, гадёныш?! Как у тебя язык повернулся сказать такое о моей дочери?! Да как ты…       — Может, хватит, а? — раздражённо, но при этом почти что умоляюще протянул Фэшиар. Он уже не даже не пытался говорить учтиво и тактично, не боялся задеть чувства тёщи, которая за всё время их знакомства и вынужденного общения не упускали ни единой возможности унизить его. — Мне и без вас паршиво, понимаете? Меня бросила любимая жена. Бросила со словами, что лучше бы наша дочь не рождалась, что лучше бы… Боже, вам недостаточно того, что ваша дочь уничтожила меня, недостаточно, да?       — Но почему она… Я ничего не понимаю, — растерянность Фариэллы была бесценной, но уставший и морально вымотанный Фэш этого практически не замечал. Ему внезапно стало всё равно на мнение Резниковой. — Почему Мариша захотела развода? Что ты сделал такого, что она… Я просто не могу понять…       — А что такое? Неужели вы верите мне, изменщику и гуляке? — вяло съязвил Драгоций, но тут же ответил на почти риторические вопросы Фариэллы. — Маришка сказала, что уходит потому, что она — свободная птица, которой нужно увидеть мир.       — Она не могла поступить столь безрассудно без конкретной причины, поэтому в итоге я всё равно осталась права, — победно заявила Фариэлла, но Фэш лишь с удивлением нахмурился, не особенно поняв, что она имеет в виду. — Ты ведь изменил ей, да? Поэтому она нашла себе утешение в объятиях другого. Я всегда знала, что ты…       — Ага, изменил, — покивал Фэшиар. — В десятиминутных перерывах ежедневно изменяю ей со стаканчиком кофе, который впопыхах пью, пока бегаю от студии до «Арома-кофе». Только с кофе и приходится изменять, потому что на еду времени не хватает никогда. Я работаю с самого утра и до поздней ночи. Мариша нашла себе новую любовь и бросила меня с ребёнком на руках… В данной ситуации особо прекрасно звучат ваши слова о моей измене или о том, что я выбросил Маришу на улицу без средств к существованию. Постыдились бы говорить подобное, Фариэлла.       — Но не могла же моя дочь поступить настолько глупо и ужасно просто так, без причин… Нет! Подобное невозможно априори. Я не верю тебе, лживая твоя душа, — практически выкрикнула Фариэлла. — Ты пытаешься обелить себя, но ничего не выйдет. Твоя ложь раскроется. Потому что…. Потому что Мариша, я уверена, была вынуждена поступить так, как она поступила. Моя дочь всегда была благоразумным, взрослым человеком. Она не могла…       — Да примите уже, что люди — не бездушные роботы, которые всегда и во всём поступают мудро и идеально, — прервал Фэш очередной поток бессмысленных слов Резниковой. — Хотя… Стойте. Не так, — торопливо поправил он сам себя. — Примите, что Маришка — не идеальность в человеческом воплощении. Она может! Да! Она может, хочет и будет совершать ошибки! Без этого никак. А что насчёт меня. Я никогда… А знаете, думайте, что хотите. Мне теперь всё равно, поняли? Мне нап-ле-вать, — по слогам произнёс он, а после уже хотел нажать на отбой, услышав отборные ругательства в свой адрес, но внезапно передумал. — А… Кое-что ещё… Если вы не знали, то сообщаю: ваша дочь обожала облегающие платья с глубоким вырезом, яркие цвета в одежде и вызывающий макияж. Она так всегда одевалась и красилась в повседневной жизни. А я принимал её такой, какая она есть, того же желаю вам, Фариэлла. Всего наилучшего. Больше никогда не звоните сюда.       — Фееричный разговор вышел, — глубокомысленно заявил Маар, а потом растерянно усмехнулся, отворачиваясь к окну. Фэш подавленно молчал, так и не отведя телефон от уха, смотрел в одну точку на стене и думал о чём-то своём. Захарра просто топталась на месте, в неловкости поджимая губы, облизывая их. — Ну, — Броннер с улыбкой хлопнул в ладоши. — Что будем делать, родственники?       — Я просто в шоке, — проигнорировав нарочито деловой тон Маара, пробормотал Фэш и повернулся к застывшей Захарре. — Я же ни разу в жизни ей не грубил, ничего плохого не сделал! Да она ведь даже не знакома со мной особо. Так какого черта она делает такие выводы? Это, по-вашему, нормально? Нормально, я спрашиваю?! — с каждый словом парень распалялся всё сильнее, но искреннего гнева в нём видно не было. Только боль и всепоглощающая горечь.       — Ненормально, — согласно откликнулся Маар. — Но ничего ты с Фариэллой Резниковой не сделаешь. Она уже слишком взрослая и даже старая… Да и человек она такой — никогда не признает, что какой-то восемнадцатилетний мальчишка умнее её, великой и прекрасной, — Броннер цокнул языком и покачал головой. — Не терзай себя, окей, да?       — Да не окей! — взорвался Фэш, подпрыгивая на месте. — Ничего хорошего нет, Маар! И ничего хорошего или просто лучше не будет, потому что всё чёртовски плохо. Да настолько, что мне сдохнуть хочется! — Драгоций вздрогнул и резко отвернулся к окну. — Моя жизнь разрушена просто из-за глупостей. Маришка ненавидит меня, Фариэлла вообще считает подлецом и бабником. Считала бы, блин, молча, но нет! Она мне в лицо двадцать пять раз подряд это высказывает. Аргх…       — Фэш, ты ведь не один. Мы справимся, — неуверенно пробормотала Захарра, делая шаг по направлению к брату. — Всё можно переиграть… Фариэлла больше не позвонит, ты же сам проорал ей в трубку, чтобы не смела твой номер набирать, — чуть приукрасив действительность, хмыкнула Зара, — а Маришка… Это пройдёт, я уверена. Ты не должен…       — А что я должен, а, Захарра? — перебил сестру взбешённый Фэш, разворачиваясь. Его глаза покраснели, и Захарра, положа руку на сердце, могла сказать, что брат на грани нервного срыва и настоящей истерики. — Что я должен?! Я всю жизнь кому-то что-то должен? Родителям, Маришке, Фариэлле. Когда я уже смогу пожить для себя, а?       Фэшиар внезапно сорвался с места, вихрем пронёсся около изумлённой Захарры и недовольно нахмурившегося Маара и выскочил из дома на улицу, не взяв с собой ни телефон, ни куртку, ни ключи.       — Боже… Маар, пожалуйста, скажи, что всё это мне только снится, — рассерженно, но всё равно печально пробормотала Захарра, во все глаза глядя на шумно захлопнувшуюся за братом дверь. Побег Маришки, странный разговор с матерью этой самой Маришки, срыв Фэша и вообще вся эта ситуация в их с Фэшиаром и Мааром жизни напоминала девушке какой-нибудь сопливый уругвайско-испанский сериал, вроде «Дикого Ангела» с Натальей Орейро в главной роли. Тупой, романтичный и бесконечный.       — Если ты о том, что наш друг Фэш сбежал, поджав хвост, — хмыкнул Маар с лёгкой усмешкой на губах, — то ты явно не спишь. Он действительно сбежал, — парень беспомощно развёл руками, видя, с каким нечитаемым, практически отсутствующим выражением лица Захарра садится за стол. Девушка буквально уставилась в одну точку и не шевелилась. — Не пугай меня, Зар, — попросил Маар, присаживаясь рядом и сжимая пальцами холодную ладонь Драгоций.       — Как нам всё это пережить, а? — тускло поинтересовалась Захарра, медленно развернувшись и заглянув Маару в глаза. Её взгляд был пустым и мрачным. — Фэш ведь старше и меня, и тебя, но ведёт себя, как… Как… Да я даже сравнения адекватного подобрать не могу, — проворчала Драгоций. — Хотела бы сказать, что как девчонка… Но я тоже девушка, а подобных истерик не закатываю.       — Не наседай на него, Зара, — посоветовал Маар, задумчиво поглаживая большим пальцем кольцо на безымянном пальце Захарры. — Ему сейчас непросто. Чёрт, ну, ты и сама это понимаешь. Я никогда не верил, что из брака с Маришкой выйдет что-то путное. Не потому, что она была какой-то не такой или плохой, нет, — улыбнулся он. — А потому, что они с Фэшем совершенно разные люди. Настолько, что любви, даже самой большой и чистой, недостаточно для того, чтобы быть вместе.       — Иногда и непохожие прекрасно сочетаются, — пробурчала Захарра, скрывая лицо в ладонях от бессилия. Она не привыкла чувствовать себя так. Да, были моменты в её жизни, когда всё казалось просто ужасным, убивающим, но тогда плохо было именно ей. И именно её вытягивали из депрессии и истерик. Но самой ей практически никогда не доводилось успокаивать кого-то. Поэтому она попросту не умела этого делать.       — Если ты о нас, то ты неправа, — внезапно откликнулся Маар, заставив Захарру удивлённо замереть и внимательно прислушаться. — Ну, а Маришка с Фэшем… У них всё с самого начала было сложно. Фэш не хотел замечать проблем, предпочитая делать вид, что их не существует. Но реальность довольно жестокая. Вот нашему другу и прилетело по башке.       — Говоришь так, будто бы знал, чем закончится история брата с его великой любовью в лице Мариши Резниковой, — фыркнула Захарра, вытирая заслезившиеся глаза пальцами и поправляя причёску. — Даже не пробовала предполагать, что у них может случиться. Много фантастического мне виделось, но поступок Мариши побил все рекорды и ожидания.       — Что верно, то верно, — согласно кивнул Маар. — Но какой толк сидеть тут и обсуждать слабости Маришки? Она не вернётся из-за наших печалей. Давай лучше размышлять, как вытащить Фэша из той задницы, в которую он забрался, — Броннер усмехнулся. Захарра хмыкнула.       — А мы и не сможем, — произнесла она печально, но тут же постаралась взять себя в руки и приободриться. — Всё зависит только от него… Только он сам может спасти себя, так что… Давай лучше отдавать все свои силы, все свои чувства и мысли племяшке. Она беззащитнее и младше, чем мой братец, — Драгоций с нежностью посмотрела на по-странному притихшую Динару, сидящую в своём стульчике. Довольно странно, что дитя ни разу не устроило истерики за всё то время, пока Фэш ругался со своей бывшей тёщей.       — Не уверен, что смогу хоть как-то помочь тебе, — неловко пробормотал Маар, поднимаясь со стула и беря Динару на руки. Захарра проследила за ним глазами и хмыкнула. — Опыта у меня никакого, так что командуй.       — Мне кажется, что она уже достаточно насиделась без дела, — задумчиво начала Захарра, разглядывая племянницу. — А так как её папаша скрылся в неизвестном направлении, мы сами покормим её, согласен? — она приподняла бровь, окидывая Маара добрым взглядом. Броннер просто кивнул. — Та-ак…       Захарра повернулась к раковине, ища глазами упаковку в молочной смесью, нашла, потянулась и взяла в руки. Тщательно прочитав инструкцию в пятый раз за два дня, девушка быстро приготовила завтрак Динаре. Попробовав эту гадость на вкус, Зара скривилась, тут же подумав о том, как же подобную бурду едят бедные дети, но только покачала головой и перелила получившуюся еду в заранее приготовленную бутылочку.       — Кто будет кормить? — поинтересовалась она у воркующего с Динарой Маара. Тот поднял голову и пожал плечами. Захарра хмыкнула. Она тоже не была мастером в воспитании детей, потому что в её возрасте нужно заниматься школой, первой любовью, учёбой и экзаменами, но не маленькими грудными детьми. Поэтому для неё всё тоже было сложным. Она благодарила небеса за то, что не осталась одна, что у неё есть Маар, который всегда готов помочь и поддержать.       — Давай попробую я, — неуверенно предложил Маар, улыбнувшись краешком губ. Захарра видела, что ему страшно, что он боится сделать что-то не так. И она понимала его. Самой было страшно ошибиться. Но Драгоций прекрасно осознавала, что кроме неё выкормить, воспитать и вырастить Динару некому. Фэш… Ну, Фэш — это Фэш. Этим всё сказано. Он может улететь в творческий запой на неделю, забывая даже пить и есть. В таком состоянии он даже не вспомнит о дочери. В этом Захарра была уверена.       — Хорошо, — кивнула девушка и протянула другу бутылочку. Тот принял её свободной рукой и, присев снова на стул и приподнимая голову Динары, попытался накормить племянницу. Хотя, формально, Динара была Маару никем, но всё же… Захарра усмехнулась.       — По-моему, у меня не получается, — констатировал Маар, глядя как Динара выплёвывает половину смеси. — Точно не получается…       — Пробуй ещё. Всё выйдет, если постараться, — подбодрила Маара Захарра, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Во, — довольно протянула она, наблюдая за тем, как племянница неторопливо кушает, забавно причмокивая губами. — Всё почти получилось. Приподними её ещё немножко… Так, и ещё… Всё-всё! Вот так хорошо.       — Захарра… — неловко позвал девушку Маар, обернувшись. Та вопросительно взглянула ему в глаза. — Фэш кричал что-то насчёт того, что он всем всегда должен… Я не особо понял, к чему это он. Но точно помню, что список начинался с его родителей, — он приподнял брови, заметив, как резко посерьёзнела и даже погрустнела успевшая взбодриться Захарра.       — Ну-у, — протянула Драгоций, виновато отводя глаза. — Эта тема очень болезненная для Фэша. Я не уверена, что всё это стоит обсуждать, правда. Не знаю… Я… Если Фэш ничего тебе не рассказал, то даже не знаю, как это сделать мне, — пояснила она в ответ на слегка удивлённый взгляд Броннера. — Это не то что бы тайна какая-то, просто… Ну, не могу. Не могу!       — Я же не прошу тебя раскрывать все секреты Фэша, которые ты только знаешь, — фыркнул Маар. — Но мне кажется, что давно уже пришло время про всё это поговорить. Не думай, что я слепой, Зара, — почти что снисходительно произнёс он. — Я видел, что ваши отношения с родителями с каждым днём становятся всё хуже. Но ты жаловалась только на то, что они тебя контролируют и никуда не пускают, потому что считают маленькой. А вот Фэш…       — Да очевидно, что ты и без моих рассказов много что знаешь и много что видел, — будто бы отмахнулась от него Захарра, поджимая губы. — Вообще… Ничего запредельного или удивительного здесь нет. Родители считали, что музыка не прокормит Фэша, поэтому запрещали ему играть и петь, распилили и сожгли его фортепиано. Бедный Фэш, — потерев переносицу, прошептала Захарра и не заметила, как резко и стремительно округлились глаза Маара.       — Они что, серьёзно сожгли инструмент? — поражённо спросил Броннер, не веря своим ушам. Захарра, скривившись, покивала. — Вот серьёзно?.. Я не знаю, что сказать. Честно, — поделился он. — А просто продать нельзя было, если им так не хотелось, чтобы Фэш брынькал по клавишам?       — Они хотели наглядно продемонстрировать Фэшу своё отношение к его музыке, — объяснила Захарра. — Просто слов им казалось недостаточно. Ты только пару минут в шоке, а я с этим живу уже несколько лет… — она прикрыла глаза и покачала головой, высовывая язык и облизывая губы. — Ты просто не представляешь, что пережил Фэш, когда увидел это пианино горящим. У него был ступор. Абсолютнейший.       — Не могу уложить в своей голове эту информацию, — Маар взлохматил волосы, выглядя при этом настолько растерянным, что Захарре на секунду даже стало жаль его. — А как после этого… Кхм… Как Фэш после такого поступка общался с родителями?       — А никак, — бросила Захарра. — Это была последняя капля, переполнившая чашу. Ты же не знаешь… Брат не только хороший поэт и музыкант. Он раньше писал такие невероятные истории, рассказы, придумывал такие захватывающие сюжеты… Но родители считали всё это глупостью. Доходило до того, что они прятали или уничтожали его тетради со сказками, говоря при этом, что он должен закончить одиннадцать классов на отлично, а после — поступить на юриста. Им было плевать на то, что хочет сам Фэш. И иногда у меня возникало ощущение, что им плевать на самого Фэша. Они просто… Просто… — Захарра запнулась и замолчала, не в силах подобрать правильных слов.       — Хотели вырастить идеального по их меркам человека, — догадался Маар. — Но это невозможно. Человеку можно объяснить, что хороший аттестат и университет дадут ему небольшой пропуск в будущее, но нельзя же… Нельзя уничтожать самого человека, его личность… Прости, но твои родители что, не понимали, что пытаются уничтожить в Фэше Фэша, что пытаются сделать его безликим?       — Это была цель их жизни, Маар, — Захарра аккуратно освободила ладонь от пальцев Маара, поняв, что парень уже не контролирует свои конечности — пальцы на её запястье сжимались чересчур сильно, причиняя боль. Но Драгоций знала, что в этом нет вины Маара. Он слишком ошарашен, чтобы думать о чём-то, кроме услышанного. — Отношения Фэша с родителями становились всё холоднее. Он научился прятать свои наработки, прекратил рассказывать им о своих мечтах, потому что знал, что в ответ услышит лишь то, что он тратит время на чепуху, которая не пригодится ему в жизни.       — Мрак какой-то. Невозможный и жуткий мрак, — непритворно содрогнулся Броннер. — Если бы мои родители… Да они никогда… Господи…       — Добро пожаловать в жизнь Фэша, — язвительно хмыкнула Захарра, на секунду усмехнувшись, а после вновь помрачнела. — Меня этот кошмар обошёл стороной только лишь от того, что родители все силы бросали на «правильное», — нарисовав в воздухе кавычки, произнесла Зара, — воспитание Фэша, а на меня не оставалось ничего. Ну, почти ничего… Держать меня под замком и никуда не пускать сил им хватало.       — Зар, я… — Маар запнулся, и Захарра, ласково улыбнувшись ему, потянулась и обняла. — Мне жаль… Я бы никогда не подумал, что у вас творится что-то такое. Мне всегда казалось, что родители… Ну, что Фэш да ты переживаете из-за того, что вас слишком сильно контролируют. Но всё это… Это реально мрак. Даже слов подобрать не могу.       — Я бы сказала, что жалеть нужно не меня, а Фэша, — хмыкнула девушка. — Но, как по мне, лучше этого сейчас не делать. Хотя бы потому, что от чужой жалости Фэш начинает «плыть», как растаявшее мороженное или подогретое желе. И потом его не соберёшь в единую кучку никакими словами, уж поверь…       — Неужели он ничего не делал? — невпопад воскликнул Маар, смущённо потупившись от недовольного взгляда Захарры. — Прости, что перебил. Но я не понимаю! Фэш что, покорно всё принимал и даже слова в свою защиту не говорил?       — Почему же? — удивлённо откликнулась Захарра и, забрав Динару с рук Маара, вновь усадила её на стульчик. — Они устраивали такие скандалы, что мне было страшно сидеть в одиночестве в своей комнате. Столько криков… И хотя Фэш явно не самое конфликтное существо на планете, если не сказать, что самое неконфликтное, родители своим отношением к его мечте, к его жизни выводили брата настолько, что он срывался. А для срыва Фэша должно случиться что-то из ряда вон выходящее.       — Вроде сбежавшей жены, долбанутой тёщи и грудной дочери в одном флаконе? — задал Маар риторический вопрос. Захарра сначала пожала плечами, а потом просто кивнула. — М-да… Жесть… Других слов у меня просто нет. А-а, — внезапно протянул Броннер с понимающим видом. — Теперь до меня дошло, почему Фэш в пятнадцать сбежал из дома и снял свою квартиру. Только на какие деньги он это сделал?..       — Да, к тому времени родители доконали его окончательно, да ещё и спалили пианино. Это был удар в самое сердце. Подлый удар, — согласно кивнув, продолжила Захарра. — Тогда всё казалось неразрешимым и сложным… Но… Но в наших родителях всегда был один плюс — они давали нам полную свободу в любых покупках. Перечисляли на мою карту и на карту брата каждый месяц какую-то сумму. Не помню уже точно. Они искренне считали, что мы ежемесячно тратим такие огромные деньжищи. Но нет. Мы копили. Снимали с карт и копили.       — Тогда ясно, откуда взялись средства на квартиру, — кивнул Маар.       — Я продавала свои картины. Меня родители не брали в расчёт, поэтому даже не ругали за такое «странное» и «глупое» увлечение, как рисование, — горько усмехнулась Захарра. Динара, будто бы почувствовав боль и несчастье, повисшие в воздухе, всхлипнула и начала тихо плакать. Драгоций дёрнулась и взяла племянницу на руки. Девочка покорно затихла. — Все тумаки доставались Фэшу. Но деньги у нас были… Да и Маришка его работала моделью. Кстати, она всегда была в курсе того, насколько «прекрасные» отношения у Фэша с родителями.       — Маришка всё знала? — искренне удивлённо переспросил Маар. Ему вообще все рассказы Захарры казались страшным, почему-то не желающим заканчиваться сном. — И она помогала Фэшу… Но, значит, я был прав. Она хорошая, пусть и слабая. Но, чёрт, в её возрасте простительны слабости. Даже такие глобальные и фатальные, как её побег с любовником.       — Фэш делился с ней всеми своими проблемами, — улыбнулась Захарра. — Да я тоже не считаю её плохой, но она не особо права, что убежала так резко. Всё можно было обсудить и попробовать исправить. Но я даже обвинять её не буду — Фэш во многом сам виноват. Но Мариша была шикарной девушкой. Опорой и поддержкой улетевшему из родительского гнезда брату. А вот он стать таким же прекрасным так и не смог. Печально.       — Фэшу всегда нужно было намного больше времени, чем другим, чтобы до чего-то доползти, что-то осознать и принять, — раскачиваясь на стуле, заявил Маар и улыбнулся. — Не смотря на его возраст, он всё ещё дитя. Не в обиду ему. Даже ты в пятнадцать была взрослее, чем он сейчас. Думаю, это свойство его психики, — предположил Броннер.       — Согласна. Жаль, конечно, что в отношениях с Маришей у него всё сложилось вот так, — искренне произнесла Захарра. — Мы с ней были крайне непохожи, но всё же рискну заявить, что она мне нравилась. Никакие разногласия или разные взгляды на жизнь не могли перебить моего уважения к ней за её поступки, за её отношение к Фэшу. Трепетное. Она была добрее и мудрее, чем наши родители. Понимала и поддерживала Фэша. Даже со мной пыталась общаться, но что-то пошло не так, — хитро усмехнулась Захарра и погладила Динару по носу. Дина протестующе запищала, а после оглушительно чихнула. Захарра хмыкнула, улыбаясь.       — Помню… Вы разругались, — кивнул Маар, смутно припоминая что-то такое. Его всегда мало интересовали взаимоотношения Захарры и девушки Фэша, которая со временем стала его женой, поэтому все жалобы друга на Захарру и её бестактное поведение он слушал вполуха. Но сейчас эта тема внезапно стала особо острой, поэтому Броннер пытался напрячь память.       — Не мучай себя так, — усмехнулась Захарра, похлопав друга по плечу. — Даже я не особо помню, из-за чего мы с Маришкой вечно цепляли друг друга. Видимо, обе ревновали Фэша. Но это не настолько важно-то… Если не считать того, что Фэш свято уверился, что я его то ли предала, то ли ещё что-то, и заявил, что мы с ним больше не сможем общаться. Ну, да ладно, — махнула девушка рукой. — Это в прошлом.       — Не хочешь обсудить? — осторожно спросил у неё Маар, разглядывая кривящиеся в волнении губы Драгоций. — Ты же знаешь, что я выслушаю и пойму. Ну, или постараюсь понять, — улыбнулся он. Захарра серьёзно кинула.       — Не думаю, что хочу говорить об этом, — призналась она, вздохнув. — Возможно, когда-нибудь потом, позже… Но только не сейчас. Ладно? — практически с мольбой попросила она. — Я понимаю, что ты не настаиваешь, понимаю. Просто вижу, что ты и это хочешь знать. Но не нужно.       — Боишься, что моё мнение о Фэше будет навечно испорчено? — догадался проницательный Маар и усмехнулся, заметив потупившийся взгляд Захарры. — Зара, светлый ты мой человечек, перестань, наконец, думать о других. Подумай о том, что любишь или хочешь ты, — он развернул её к себе и заглянул в глаза, тепло улыбнувшись. — У тебя ведь есть гордость, свои собственные чувства или эмоции… Свои собственные желания? Есть?       — Есть, — внезапно широко улыбнулась Захарра, прикрывая глаза и опуская взгляд на свои домашние тапочки в виде единорогов. — И даже если после моей неожиданной глупости, что именуется мечтой, всё будет плохо, я хочу это желание исполнить. Прямо сейчас, — она загадочно улыбнулась удивлённому взгляду Маара, а потом схватила парня за воротник двумя руками и, дёрнув на себя, поцеловала.