Мама-няня Василиса

      Женщины не могут хранить тайны, но ни одна из них не разболтает то, что у неё на сердце.

***

По прошествии года…

17 июля 2018-го года

      — Дамы, вы уверены, что не хотите пойти? — в который раз спросил Фэш, глядя на одновременно отрицательно мотающих головами Василису и Динару. — Вот точно-точно? Дина никогда не ходит, но ты, Лис? Может, пойдёшь со мной?       — Нет, Драгоций, я останусь здесь, — Огнева присела на край раскладывающейся кровати, в коконе из одеял на которой валялась Динара. — Я не очень люблю такое, ты же знаешь.       — Ты многое потеряешь, Огонёк, — улыбнулся Фэш, проследив за движениями Василисы. — Сегодня выступает Огнежар. Она просто великолепна, — мужчина практически мечтательно прищурился, посмотрев куда-то в сторону. — Пошли со мной. Получишь наслаждение, — Фэш улыбнулся, наверное, воображением рисуя фигуру певицы. Динара тихонько хмыкнула, незаметно ухмыльнувшись. Василиса-то и так там будет, вот только не в зрительном зале, а на сцене под маской Огнежар — известной и самой загадочной певицы последнего года. Её концерты собирают всё больше и больше народа, популярность Лисы растёт в геометрической прогрессии, но девушка никак не хочет признаться публике, кто она на самом деле, порождая сотни тысяч различных теорий. Большая часть которых — сплошная фантастика. Многие считают, что верхняя часть лица Огнежар изуродована ещё в детстве и поэтому девушка всегда поёт в глухо закрывающих почти что всё лицо разноцветных масках; ещё кто-то считает, что Огнежер скрывается от закона, и именно из-за этого ей нельзя показывать лицо… Вот только люди почему-то не задумываются о том, что просто пришельцев с улицы в масках не пускают на сцену, их это не волнует. Главное, что теория красивая, а обоснуй — начерта он вообще нужен?       — Драгоций, а ты чего так размечтался? — весело спросила Василиса, незаметно пихнула Динару в бок, чтобы она не смеялась с довольного выражения лица своего папы. — Неужели в скором времени вы с Огнежар сойдётесь, а меня уволите, потому что я буду уже не нужна? — девушка хихикнула. Довольное лицо Драгоций сменилось задумчивым.       — Даже если мы и сойдёмся, то ты будешь нужна нам, Огонёк, — произнёс он и, попрощавшись, выбежал из дома. Василиса опустошённо выдохнула — Фэшу нравилась загадочность. Его привлекала маска певицы, а не её душа. Он даже не сумел рассмотреть в Огнежар свою собственную няню. Ту самую, что уже несколько месяцев вытаскивала его из различных передряг, которая помогала и поддерживала. Старалась не докучать, но Драгоций и сам старался проводить с ней как можно больше времени. Но тогда почему он убежал на концерт к какой-то Огнежар, когда Огнева осталась дома?       Василисе было наплевать, что она, по сути, злится на Фэша за то, что он от неё убежал к ней же только в маске. От няни к Огнежар, но ведь обеими являлась Огнева. Острая ревность к себе самой тут же затопила сердце девушки, которая отчего-то за секунду из ехидной сделалась печальной. Она-то надеялась, что не влюбится в Драгоция… Нет, она была стопроцентно уверена, что этого не случится, потому что Фэш — заносчивый индюк, но оказалось… Всё оказалось совершенно не так, как она думала изначально. Драгоций на протяжении всего их знакомства показывал себя только с лучшей стороны. Не трындел о своей популярности, не приставал к Огневой, не делал ей каких-то пошлых намёков. Он считал её своим другом. Настоящим другом. Он ей верил, говорил просто и открыто. Обсуждал с ней свою жизнь, позволял Василисе хозяйничать в своём доме. Иногда со стороны могло показаться, что Огнева уже далеко не няня, а девушка или жена. Впрочем, соседи Фэшиара уже давно решили, что это невеста молодого певца постоянно бегает по саду с его дочерью, играя в догонялки. Очень трудолюбивая невеста, пересаживающая розы, подрезающая деревья и иногда загорающая на шезлонге у бассейна. Правда, в то время, пока невеста лежит и загорает, дочь Драгоция подкрадывается к ней и обливает холодной водой, после чего происходят уже ставшие традиционными догонялки.       — Ты в порядке? — вдруг спросила Динара, потянув Василису за рукав кофты. Огнева довольно ощутимо вздрогнула, и, забыв, что накручивала себя ещё минуту назад, повернулась к Динаре лицом. — Почему расстроилась? — Драгоций спросила раньше, чем посмотрела на Василису снова, а когда всё-таки посмотрела, то изумилась — Огнева выглядела такой несчастной, что невольно становилось жаль её. Это было странное чувство в груди, но Динаре нравилось то, что она испытывает желание успокоить няню.       — Всё нормально, — безэмоционально пожала плечами Василиса, пытаясь напустить на себя маску спокойствия. — Не волнуйся, — добавила няня. Динара не поверила ни на секунду этому скудному ответу, ведь своими глазами видела, что Огневой было реально плохо. А так как Динара была далеко не дурой, то довольно быстро смекнула, что Василиса расстраивается из-за этого пресловутого концерта. Но вот только, почему? Неужели?..       — Не волнуйся, нянь, — пробормотала Динара, подсаживаясь к Василисе. — Огнежар не сможет переплюнуть тебя ни в чём, правда, — Драгоций осторожно приобняла Огневу, положив голову ей на колени. — Папа просто восхищается талантом Огнежар, не зная, что это ты, — девочка хмыкнула. Василиса покачала головой, кажется, не совсем разделяя мысли девочки. Но всё же немного расшевелилась и тоже приобняла Динару.       — Но что значила его эта фраза?.. — Огнева не договорила, но Динара уже поняла, что тревожит няню — фраза про то, что Огнежар и Фэш сойдутся… Василиса, что, ревнует?.. Но это ведь ерунда! Какой человек в здравом уме будет ревновать своего работодателя к себе же? А если… Василиса действительно приревновала Фэша к Огнежар. Динара очень надеялась, что Василисе нравится её отец, потому что… Ну, потому что тогда всё будет очень просто. Девочке останется только подтолкнуть своих няню и папу друг к другу.       — Он просто волновался, — сказала Динара чистую правду. Динара знала, что Фэш боялся признаться Василисе в своей далеко не самой маленькой симпатии к ней, поэтому так часто говорил, что уходит на работу около семи вечера, как бы намекая Василисе, что вовсе не работать идёт. Вот почему бегал на эти концерты — он не хотел, чтобы Василиса догадалась, но Динару ему не провести. Мелкая проныра уже давно всё поняла.       — Почему? — удивилась Огнева.       — Секрет, нянь…

***

24 августа 2018-го года

      Василиса слегка испугалась, когда за её спиной с грохотом закрылась дверь, которая сама по себе закрыться априори не могла, даже из-за порывов ветра, которых в доме также быть не могло, если только Динара не решила пойти погулять, оставив свою няню сидеть закрытой в кладовке.       Девушка подошла к двери и дёрнула за ручку — заперто. Вот же…       Огнева весело приподняла брови, догадавшись, что это ещё одна из выходок Динары, о которых Драгоций предупреждал её несколько раз, прося быть очень внимательной и наблюдательной, так как от юной Драгоций можно было ожидать чего угодно. Вплоть до небольших безумств. Фэш вообще-то много чего успел рассказать Василисе, пока девушка, нарядившись в запасной свитер, что благодаря счастливой случайности взяла с собой на собеседование, сидела на кухне и пыталась привести свою безвозвратно загубленную причёску в некое подобие порядка…       Василиса помотала головой, отгоняя воспоминания и вспоминая, что сейчас сидит в запертой кладовке. А почему, собственно, она здесь оказалась? Динара!       «Ах, маленький чертёнок, сказала, что боится темноты и замкнутых помещений, попросила достать с верхней полки покрывало, а сама, кажется, просто поржала надо мной…»       — Динара, — крикнула Василиса, надеясь, что девочка хотя бы соизволит ответить. — Динара, — кричать для девушки было нетрудно, ведь она привыкла петь сложные песни, в которых иногда приходилось повышать голос для придачи некоторых желаемых эффектов.       — И незачем так орать, — спокойно произнесла Дина, судя по звуку голоса, находящаяся аккурат под дверью. — Я и с первого раза всё прекрасно расслышала, — девочка хмыкнула. Наверное, издевательски.       — Почему же тогда не ответила? — просто так спросила Василиса, не особо интересуясь тем, почему же Драгоций действительно не ответила. — Не важно. Зачем ты меня заперла?       — Не знаю, — пожала плечами девочка. — А тебе какая разница? — спросила она. Василиса пожала плечами, будто Динара могла увидеть её этот жест, и немного задумалась. Они с Драгоций вместе уже почти девять месяцев, и Огнева прекрасно знала, что Динара любит её, просто девочке неудобно показывать свои чувства. Они иногда ругались, иногда веселились. Сходили вместе с ума. Драгоций часто пыталась разыграть Василису, вот только под удар вместо Огневой, чаще всего, попадал Фэш. Курица однажды оказалась не у Огневой, а у Фэша на подушке… Огнева вздохнула.       — Никакой. Мне всё равно, почему ты не ответила и почему закрыла дверь, — хмыкнула она. — Я из вежливости спросила, — призналась она. Динара кашлянула.       — В смысле из вежливости? — старательно пытаясь скрыть своё изумление, спросила она.       — Ну, не совсем из вежливости, — ответила ей Василиса, пожевав нижнюю губу. — Ради типичности ситуации… Блин, ну как тебе объяснить-то, — озадачено пробормотала Огнева. — Ну, короче, в таких ситуациях, в которой мы с тобой сейчас оказались, запертые люди либо орут благим матом, либо долго и нудно просят их выпустить, либо достают вопросами о том, зачем и за что их закрыли, — Динара притихла, вся обратившись в слух. — Ну и вот, чтобы ситуация получилась совершенно типичной, я использовала вопрос из третьей возможной типичной реакции на твоё действие, — закончила Василиса. Кажется, Динара поперхнулась воздухом, так как из-за двери послышался надсадный кашель.       — Ты чокнутая, — бросила Дина, постучав себя ладонью по груди, чтобы кашель прошёл.       — Возможно, — легко согласилась Василиса. — Но ты тоже не самая нормальная.       Динара хмыкнула.       — А ещё ты очень интересная, — почти нехотя признала она. — И хорошая… — добавила девочка. Василиса улыбнулась её словам.       — Ладно, вернёмся к типичным ситуациям, — усмехнулась она, и продолжила: — Зачем ты меня закрыла?       — Ну… Основная идея была в том, чтобы закрыть тебя, позвонить папе и сказать, что ты устроила пожар, — пробормотала Динара. — Это сейчас как-то не так круто звучит, как несколько минут назад…       — Верно. Это, конечно, очень весело, но тебе, что, совершенно не жаль своего отца? — спросила у неё Василиса. Динара вздохнула и непонимающе уставилась на дверь, тут же хлопнув себя по лицу за эту глупость.       — А зачем мне его жалеть? — искренне-недоуменно ответила она. — У него ведь всё хорошо… — бросила девочка. Василиса покачала головой.       — Чертёнок, твой отец нанял меня не просто ради галочки, — пояснила она. — Он не может следить за тобой сам.       — А ты-то откуда знаешь? — пытливо спросила Динара. — Он тебе, что, рассказывал?       — Нет, но я прекрасно понимаю, что нянь просто так не нанимают, — ответила ей Василиса, пытаясь нашарить рукой выключатель. Попытки не увенчались успехом. — Если твой отец решился нанять няню, а я вижу, что это решение для него рискованное и болезненное, значит, за тобой некому приглядеть кроме меня. Понимаешь? — спросила она. Динара уселась поудобнее, прислонившись затылком к двери.       — Не совсем, — честно ответила она.       — Фэш любит тебя, Динара, — серьёзно произнесла Василиса. — Очень сильно. Да настолько, что никому не хочет доверять тебя. Ты — его солнышко. Насколько я поняла, у него есть лишь ты и сестра. Он мне про неё рассказывал.       — Да, тётя Захарра, — буркнула Дина, вздохнув. — У неё малыши есть. Она меня бросила.       Огнева покачала головой и прислонилась лбом к двери с другой от Динары стороны.       — Нет, чёртик, она не бросила тебя, — ласково проговорила девушка, надеясь утешить Драгоций. — У неё ребёнок, а это значит, что она не может и ноги из дома выставить, так как малыш, а особенно годовалый, занимает абсолютно всё свободное время, требует внимания.       Драгоций пожала плечами и обняла колени руками.       — Захарра тоже очень любит тебя, я уверена, — продолжала ворковать Василиса. — Но пойми, у неё малыш. А своего малыша мама ни за что не сможет оставить, потому что очень сильно любит. Любая мама… — прошептала девушка. Динара помотала головой из стороны в сторону. Облизнула губы. Зажмурилась.       — Враньё это всё, — прошептала она внезапно. В её голосе Василисе почудилась скрытая боль. — Ложь, няня, ложь неприкрытая, потому что Марише ничто не помешало свалить от нас, — выкрикнула девочка и всхлипнула. Скрытая под маской боль вырвалась наружу. Броня треснула. Динара чувствовала, что какой бы ни была Василиса, она сможет её понять. К тому же девочке было удобнее, когда она не видела лица собеседника, поэтому она и заперла Огневу в кладовке. — Ничего! Даже то, что я была маленьким ребёнком. Она свалила и не задумалась. Понимаешь?! Свалила! — Динара не могла сдержаться. Василиса жалостливо вздохнула — так вот, что тревожит маленького Чертёнка. Мама… Огнева набрала в лёгкие побольше воздуха, приготовилась внутренне морально и психологически, чтобы поддержать Динару и неожиданно выдала то, чего меньше всего от себя ожидала, причём, довольно спокойны тоном:       — Динара, скажи, зачем ты измазала кресло краской? — неожиданно для Дины спросила Василиса. Девочка заморгала от изумления.       — Н-не знаю, — заикаясь, ответила она. — З-зачем-то…       Василиса слышала, как дрожит голос Драгоций, как она всхлипывает, содрогается при каждом слове…       — То же самое почувствовала Мариша, — Василиса надеялась, что её сравнение поможет Динаре успокоиться. — Чёртик, понимаешь, иногда к нам в голову приходят дурацкие мысли. И, если человек по своей натуре спонтанен, как ты, то последствия необдуманного решения и поступка могут оказаться ужасными… — Василиса прикрыла глаза. Динара задрожала, судорожно вздохнула.       — Краска это одно, но я… и папа, — Динара скрипнула зубами, стараясь сдерживать тупую истерику. Не вышло. — Мы люди, Лиса, люди. А Мариша…       — Она была слишком маленькой, хотела быть свободной, — Василисе хотелось ударить себя за свои слова. Зачем, зачем она это говорит плачущему ребёнку? — Дина, Динара. Я уверена, что твоя мама сейчас корит себя за свой поступок.       «Дура! Перестань говорить с ней, как со взрослой. Она же маленький ребёнок. Идиотка!»       — Плевать! — выкрикнула Динара, вскочив на ноги. — Мне плевать, какой она была тогда! Мне нужно… нужна была мама, а отцу ж-жена, но у нас её не было, не было!       — Дин, я понимаю, — ответила Василиса и тихо, чтобы чёртик не услышала, всхлипнула. — Понимаю, — пробормотала она. С другой стороны послышался грохот.       — Ни черта ты не понимаешь, — закричала в ответ Динара, уже больше не сдерживаясь. — Тебе не понять, что значит расти без матери, не понять, как это быть изгоем везде. Ты… ты… У тебя стопроцентно счастливая семья, и ты просто смеёшься надо мной, потому что у меня никого нет. Никого. У. Меня. Нет! — Дина вздрогнула. Василиса задохнулась от боли. Не сдержалась — на кафель упало несколько крупных слёз. Ей было жалко себя, жалко Динару, её отца. Просто было плохо. А ещё она чувствовала ярость. Душераздирающую и болезненную.       — Дина! — прикрикнула Огнева на Динару, из-за чего девочка резко замолчала и прислушалась. — Не говори того, о чём не знаешь. Я пережила не меньше твоего. Росла без отца, — Динара прислонилась затылком к двери и запрокинула голову, пристыженно закусив губу. По щекам потекли слёзы. — Ни разу не видела, как он выглядит. Ни разу, слышишь? — Василиса судорожно вздохнула. Сейчас, как никогда раньше, она чувствовала себя ровесницей Динары, плачущей на груди матери, потому что никогда не сможет увидеть папу. Стук её собственного сердца, эхом раздававшийся в ушах, заглушал все прочие звуки. Она осела на пол. — Моя м-мать почти умерла, когда мне было в-восемнадцать, — горечь ядовитой гадюкой пробралась в сердце девушки снова. — Авария… Я виновата в том, что моя мама вот уж-же восемь лет в к-коме, — Василиса вздрогнула довольно ощутимо и обняла руками свои плечи, усиленно гоня от себя возникавшие в голове одна за другой страшные картинки изнеможённого бледного лица матери, лежащей на белой койке и подключённой к каким-то аппаратам. — Я убийца…       Внезапно дверь слегка скрипнула. Открылась… И содрогающийся в рыданиях ребёнок бросился Огневой в объятия, чуть не сбив её с ног своим неожиданным порывом. Девушка крепко прижала к себе Динару, погладила её по голове, сама не переставая всхлипывать. Тушь наверняка размазалась, но Василисе было всё равно. Она наклонилась и поцеловала Динару в макушку.       — Прости меня, — вдруг пробубнила Драгоций в кофту Василисы. — Прости, прости… Прости меня! — зарыдала она. Огнева замерла. От изумления чуть на пол не осела — она знала, что Динара почти никогда не извиняется. — Мне больно, Василиса. Больно… И тебе тоже. Теперь ещё и ты… Забудь о том, что я тебе наговорила, я не хотела, просто… — она зарыдала ещё сильнее, вцепившись в Василису, как в спасательный круг. — Просто… просто… Мариша… я так ненавижу её. И её этого индюка, за которого она выходит замуж. Она бросила нас с папой ради него. Ненавижу, — прошептала девочка. Василиса прижала Динару к себе покрепче. Драгоций плакала. Такая хрупкая и беззащитная, а на первый взгляд кажется чертёнком. Но именно сейчас она настоящая. Такая, какая есть на самом деле.       — Чертёнок, нельзя никого ненавидеть, — пробормотала она почти ласково, шмыгнув носом. — Ты просто рвёшь с-свою душу. Я обещаю, что помогу тебе найти Маришу. Через Фэша, через каких-то знакомых, — Огнева всё продолжала бормотать обещания, которые искренне хотела выполнить. — Я найду её, чтобы она знала, где ты и что с тобой. У тебя будет мама, чертёнок. Она будет любить тебя…       — Неправда, — прорыдала Драгоций. — Нет, неправда, неправда. Я хочу, чтобы она знала, как я ненавижу её. Она не нужна мне, — Динара заглянула в удивлённые глаза Василисы и добавила: — Я ненавижу её за то, что она бросила меня маленькой, но я по ней не скучаю; не хочу, чтобы она возвращалась; я вообще знать её не хочу, — Дина всхлипнула. Василиса вытерла мокрые щёки девочки ладонью и поцеловала Динару в лоб.       — Тогда почему же ты так плачешь?       — Потому что всю жизнь одна. Отцу не до меня, а Захарра… Ты ведь не знаешь… Она часто уходила, чтобы погулять с Мааром, а меня просила ничего не говорить папе, — Огнева заинтересовано прислушалась. — Некоторые парни в школе презирают меня, а вступиться за меня некому. Захарра всегда боялась, а папа… папа предпочитает уходить от конфликтов…       — Если надо, сразу зови меня, — уверенно произнесла Огнева. — Я распылю на атомы всех, кто обижает тебя, любимая.       — Я знаю… Спасибо тебе за всё… — Динара улыбнулась сквозь слёзы и потерлась о кофту Огневой носом. — Знаешь, а Мариша… Я всегда думала, что с ней моя жизнь была бы намного лучше, но я ошибалась, — Драгоций совсем немного отстранилась от Василисы. — Моя жизнь хорошая без неё. С ней всё было бы не так. Если бы Мариша всегда была со мной, то папа вряд ли бы решил нанять няню, а значит… — она всхлипнула, — мы с тобой не познакомились… — Дина улыбнулась хитрой улыбкой. Василиса, слегка сбитая с толку довольно логичным выводом двенадцатилетнего ребёнка, только кивнула. — Не нужно искать Маришу лишь для того, чтобы вернуть мне давно потерянную маму, Василис, — прошептала Дина. — У меня уже есть мама… Другой мне не надо… — Драгоций покачала головой. Василиса округлила глаза.       — Что ты имеешь в виду? — обескураженно спросила она у Динары.       Драгоций улыбнулась.       — А то, что люблю тебя, мам…

***

7 сентября 2018-го года

      С самого утра Динара чувствовала себя очень плохо. Голова раскалывалась, всё время хотелось кашлять и чихать. Шею ломило, а точка на спине горела огнём. В былое время она бы тут же пожаловалась отцу, чтобы он оставил её дома, но сейчас ей почему-то не хотелось жаловаться Василисе. Она ведь просто няня, хоть и мама. Не поймёт… Наверное… Девочка прекрасно понимала, что это далеко не так. Ей просто не хотелось, чтобы Василиса, в смысле, мама сильно расстраивалась. Она ведь наверняка начнёт волноваться, хлопотать, скорее всего, вызовет врачей. Накормит Дину всевозможными таблетками, и всю ночь будет сидеть у её кровати, как в прошлый раз, когда Драгоций заболела сильным гриппом… Василиса всё поймёт, как всегда… Просто для Динары было сложно признавать свою слабость. Динара почти что весело хмыкнула, облизала губы и неуверенной походкой направилась в класс. Всю жизнь она считала, что мама — это нечто ненужное и гадкое. Странные ассоциации, но именно так оно и было. Девочка с омерзением вспоминала свою биологическую мать — Маришу, злилась, ненавидела… Но Василиса научила её прощать… Дина простила Резникову. Где бы она ни была, и с кем. Потому что вечно ненавидеть нельзя. Трудно понять мотивы поступков Мариши, но ей тогда было всего семнадцать, поэтому обдумывать было практически нечем — мозг-то отсутствовал. Девушкой в то время руководили эмоции…       Но сейчас мама-Василиса и Мариша были последним, о чём девочка могла думать. Она слишком плохо себя чувствовала… Динара еле переставляя ноги, брела по коридору школы, боясь наткнуться на кого-то в таком виде. Волосы были завязаны в неряшливый хвостик, глаза сухо блестели, а под глазами красовались огромные синяки фиолетового оттенка. Нос покраснел от того, что девочка постоянно тёрла его, и шморгала, стараясь не чихать. Левая рука онемела и безвольно повисла вдоль тела. Весело будет, если её такой увидит Макс или Ваня. Или те пацаны из одиннадцатого… Да они же не отстанут от неё. И будут вспоминать это ей ещё несколько лет, стопроцентно и точно.       — Драгоций, — достиг ушей девочки весёлый, почти издевательский крик. Девочка сморщилась от резкой боли в голове и медленно повернулась, хмыкнув от раздражения, так как сразу узнала в кричавшем своего недо-друга Максима. — Ты чего плетёшься так медленно? — у него, кажется, сегодня дерьмовое настроение. Как и у неё… Как же прозаично. Девочка облизала пересохшие губы и попыталась сфокусировать свой взгляд на Максиме. Не вышло.       — Отстань, — выдавила из себя Динара, еле ворочая языком. Она рвано выдохнула, потому что перед глазами раздвоилось. Насмешливых зелёных глаз Троицкого стало две пары, вместо одной.       — А как же колкость в ответ? — фальшиво-удивлённо спросил Макс, подходя ближе. С первого взгляда он не заметил, что с Динарой что-то не так и хотел просто, как всегда, попрепираться с ней по поводу и без него. — Так что, Драгоций? — парень легонько пихнул девочку в плечо, рассчитывая на то, что она, как обычно, вмажет ему, куда попадётся или же плюнет в лицо, но Динара внезапно покачнулась и начала заваливаться назад.       — Динара! — воскликнул парень, бросившись к девочке и успев поймать её. — Ты что? Динара, — он затряс её. Девочка пустыми глазами уставилась на него, то открывая, то закрывая рот, не в силах что-либо сказать. Перед глазами плыли разноцветные круги, во рту пересохло. И было такое ощущение, будто всё вокруг плывёт, как на карусели.       — Отстань, — повторила Динара, вырываясь из объятий Троицкого и пытаясь идти дальше в класс, хоть ноги совершенно отказывались слушаться свою хозяйку. — Иди, куда шёл. Опять ты увязываешься за мной, придурок, — Драгоций сделала несколько шагов. Мир перед глазами поплыл ещё сильнее, голова закружилась так, как не кружилась уже очень давно. Внезапно глаза начали закатываться, и Динара, тихо и с отчаянием выдохнув: «Макс», повалилась на пол лицом. Кепка укатилась под батарею.       — Драгоций! — а вот теперь Максиму было не до шуток. Он подскочил к Динаре и перевернул её на спину. Посиневшие губы девочки лучше всяких слов говорили о том, что ей очень плохо. Проступившие зелёные вены возле глаз напугали парня до чёртиков. — Блять, — выругался он, не сдержавшись. — Прости меня, Динара, — Максим аккуратно взял на руки потерявшую сознание девочку, поднял с пола её кепку, осмотрелся, чтобы никого поблизости не было. Урок, конечно, но всякое может быть… Радовало его лишь то, что сама Драгоций была вне пространства и не могла видеть его этих манипуляций — до конца жизни припоминала бы. Она же такая заноза. Парень грустно усмехнулся и зашагал в сторону школьного медпункта.

***

      Прошла всего неделя, Динаре стало намного лучше, но Василиса наотрез не хотела отпускать девочку в школу, боясь, что она снова подхватит что-нибудь. Врач так и не понял, что же случилось с Динарой. ОРВ-и — вот и весь диагноз. Василиса сильно злилась, но ругаться не стала — молча выпроводила горе-доктора за дверь и сама взялась за лечение Динары. Упираться было бессмысленно, потому что Огнева была очень упрямой. Драгоций сдалась и лежала в постели, вспоминая, как очнулась в кабинете медсестры и от удивления чуть с кушетки не свалилась. Улыбающаяся школьная медсестра Тамара сказала, что её, потерявшую сознание прямо в коридоре, принёс какой-то парень, который и имени своего не назвал. Просил заботиться о ней и убежал. Сколько бы ни напрягала память, Динара не могла вспомнить, как она вообще добралась до школы. А уж кого встретила в ней — так совершенно… Василиса, присела на край кровати, поставила тарелку с супом на тумбочку и посмотрела на Динару странным взглядом, в котором девочка уловила горечь и волнение. Огнева явно пыталась начать сложный для неё разговор.       — Твой папа всё чаще уходит работать вечером, — усмехнулась она, удачно скрывая грусть за улыбкой. — Ты уже взрослая, поэтому должна понимать, что скоро у тебя будет мама… — проговорила девушка. Динара тяжело сглотнула — она не хотела видеть в роли своей матери никого, кроме Василисы. Она уже не злилась на Маришу, постаралась её понять, а потом просто отпустила свою ненависть, но всё равно была не готова к тому, что у папы может кто-то появиться. К тому же… Динара отлично понимала, что её папа давно пускает слюни по Василисе, а потому переживания мамы, ну, то есть Огневой, напрасны. — Я надеюсь, что твой папа разрешит нам видеться с тобой, — прошептала Огнева, сжав руку Динары. Драгоций мгновенно вскинула подбородок и посмотрела на свою няню. Печальную и грустную няню, которая искренне считала, что больше не понадобится Драгоциям.       Динара хотела вякнуть что-то, выбить дурь из головы неразумной Огневой, но продолжала молчать. Тишина в комнате уже становилась давящей, Василиса смотрела в окно, а Динара пыталась заставить себя выдать Огневой главный секрет своего отца: Фэш не ходит «на работу» по вечерам, а просто сидит с Мааром и травит байки о Василисе, так как с самой Огневой поговорить об этом стесняется. Совсем недавно, когда Василиса убежала на встречу со своей подругой Дианой, в гости к Драгоциям пришли Маар с Захаррой в надежде наконец-то познакомиться с няней Драгоция, но прогадали — её не было дома. Тогда Захарра отправилась на кухню, чтобы сделать чай, а Фэш начал рассказывать Броннеру про Лису, и этот диалог со стороны выглядел примерно так:       — Ну… это, как бы, очень даже да, — на эмоциях выдохнул Драгоций, отчаянно жестикулируя руками.       — Какой понятный, а главное, конструктивный и аргументированный ответ, — хмыкнул Маар в ответ.       Динара развернула одеяло и присела рядом с Огневой. Василиса обняла её. И ещё очень долго, продолжая буравить взглядами мебель, девушки сидели в обнимку. Каждая не в силах была что-то сказать: Василиса не знала, как продолжить, а Динара — как начать… Огнева вздохнула и начала приподниматься, поняв, что ничего путного из этого разговора так и не выйдет, но Динара удержала её за руку.       — Мама, — прошептала она, стараясь засунуть свои переживания глубоко и придать голосу беззаботной весёлости. Всё ради того, чтобы её задумка удалась… Как говорит Василиса, помоги Боже.       — Динар, лучше не называй меня так, я же твоя няня всё-таки. Просто Василиса, — усмехнулась рыжеволосая девушка, аккуратно освобождаясь от хватки Динары. Огнева остановилась, думая, что Драгоций хоть что-нибудь скажет в ответ, но в комнате повисло молчание. Не дождавшись ответа от Динары, Огнева закатила глаза и уже собиралась уходить, как до её ушей долетело то, из-за чего у любой даже самой психически уравновешенной, но влюблённой девушки округлились бы глаза:       — Хорошо, мама-няня Василиса, — ехидно ответила девочка, весело сузив свои большие голубые глаза. — Когда же ты, наконец, поймёшь, что мой горе-папочка влюблён в тебя по уши?       Василиса подавилась воздухом от изумления и громко закашлялась. Немая сцена…

Если вы делаете что-то прекрасное и возвышенное, а этого никто не замечает, не расстраивайтесь: восход солнца — вообще самое прекрасное зрелище на свете, но большинство людей в это время ещё спит.