Мама-няня Василиса

Если ты скажешь, что любишь меня, я буду знать наверняка — ты зачем-то лжёшь, глядя мне прямо в глаза

7 февраля 2019-го года

      У каждого человека в жизни наступает период, когда кажется, будто весь мир, ополчившись против него, злится, выжидает лучшего времени для нанесения смертельного удара. Это не странно и не позорно — просто данность, что преследует каждого второго подростка с маниакальным упорством. Но главное заключается в том, что от подобной подростковой (и не только) депрессии нет панацеи, волшебного лекарства, которое мигом уберёт заплаканные глаза, боль, прожигающую сердце, странный ком в горле, что невозможно ни убрать, ни сглотнуть, нет его, такого лекарства попросту не существует. И Динара горько хмыкнула, рисуя пальцами на запотевшем стекле разнообразные узоры. Тошно… Как же было тошно.       Дине Драгоций всегда казалось, что она растёт вполне разумным и самодостаточным человеком, который не боится одиночества и может самостоятельно решать любые свои проблемы. Но уже первая проверка на вшивость, то бишь первые серьёзные чувства к Максиму напрочь отшибли у Динары всю её напускную самостоятельность, заставив запутавшуюся девушку промывать мозги всей своей родне, начиная от Василисы и заканчивая дядей Мааром, так что… Какая уж там самостоятельность? Тут нужно было хотя бы не закопаться в своих переживаниях, метаниях, страданиях… Все эти любовные глупости жутко бесили Динару, но она ничего, вот просто ничегошеньки не могла с собой поделать. Любая мысль о том, что, возможно, Троицкий сейчас гуляет с красивой и взрослой девушкой, они целуются, держатся за руки, заставляла Динару подолгу смотреть на себя в зеркало с какой-то странной, жгучей злостью на саму себя и Максима, соответственно.       Девушка никогда, ни за что в жизни не призналась бы себе, что перестала носить мешковатую одежду не из-за советов Василисы, которая, к слову, довольно часто и очень долго намекала Дине, что пора сменить образ. Дина просто не смогла бы признать, что, на самом деле, сделала это из-за Максима. Она часто видела его одноклассниц: высоких и длинноногих, ярко накрашенных, в красивой и довольно откровенной одежде… В какой-то момент девушке показалось, что так правильно, что так верно и истинно — быть яркой, выделяясь с помощью странных, почти что вульгарных шмоток. Но время ревности и злости на саму себя за то, что она, Динара Драгоций, маленькая глупая девчонка, совершенно не смотрящаяся рядом с высоким зеленоглазым Максимом, прошло с пониманием того, что Троицкому, откровенно говоря, плевать на то, в чём она ходит, хотя новоприобретённая любовь Динары к откровенной одежде никуда не пропала. Динара перестала мучиться мыслями о том, что, скорее всего, Троицкому уже очень скоро станет скучно с ней, он наиграется и найдёт себе адекватную взрослую девушку, перестала… И жить сразу стало легче, проще, приятнее, хотя, к сожалению самой Дины, количество проблем, которые она благополучно не замечала, утонув во влюблённости, оказалось колоссально, просто нереально большим.       Как-то Дина слабо следила за тем, что отношения Фэша и Василисы хоть и начинают искрить, но постепенно приближаются к красивому такому тупику из-за эгоистичного поведения отца Динары, Фэшиара. Он хотел, чтобы его любили, ему в любви признавались и стремились всё сделать так, чтобы он смог поверить, довериться, открыться… Сам же он предпочитал ничерта не делать и сам ни к чему подобному не стремиться. А что? Ему же страшно! Пусть всё за него сделают смелые люди, а он должен только принимать, глядя с высока и размышляя о том, насколько он невъебенно красивый да шикарный. Временами чуть истеричный, впадающий в детство и панику Фэшиар казался Динаре не взрослым тридцатилетним мужчиной, а домохозяйкой-истеричкой, каждый день пилящей мужа за то, что тот беспробудно бухает. И хотя Динара не особо признавала нецензурную лексику, употребляя её лишь ради того, чтобы казаться более независимой и взрослой, хотя знала, что это ничерта не работает, в последнее время у девушки уже не было сил на то, чтобы выражаться прилично. И снова всё было из-за отца…       Динара раздражённо поморщилась. Во время празднования Нового Года у девушки возникло странное, но такое приятное ощущение того, что вся семья в сборе, что близкие рядом, все-все, даже её теперь уже точно парень Макс. И это ощущение заставило Дину не просто ходить, а буквально парить над землёй от какого-то иррационального, но согревающего душу и сердце счастья. Если бы не эйфория от раздувшейся, будто воздушный шарик, надежды на счастливое будущее Фэша и Василисы, весь праздник кидающих друг на друга смущённо-влюблённые взгляды, Динара бы даже не задумалась о том, чтобы самостоятельно, чёрт, самостоятельно лезть целоваться к Максиму. Кажется, тогда, на крыше, она просто-напросто не понимала, что творит: накатила приятная слабость, неясная нежность, и Динару банально повело. Нет, трудно сказать, что она была последней трусихой, но, в чём девушка сейчас была твёрдо уверена: без воздушного настроения она бы никогда, вообще никогда не выкинула подобного номера, который, к счастью, оказался для неё особо удачным. А почему? Потому что избавил от одной проблемы, именуемой гордым: «Мы с Максом друзья или уже не совсем?»       Но размышления о надеждах и настроениях с поцелуями хоть и помогали задуматься о чём-то смущающем и приятном, но совершенно не решали проблемы, главной из которых теперь была любовь Фэша и Василисы, которая с каждым днём стремительно теряла шансы на то, чтобы из мечтаний стать реальностью… Но и ещё кое-что не давало Динаре Драгоций покоя…       — Кстати, ты же знаешь, что ты единственный человек, который поздравил меня с Днём Рождения? — криво усмехаясь, спросила Динара и посмотрела куда-то в сторону. Брови Максима удивлённо приподнялись. Парень ещё раз оглядел Динару, с которой они вместе сидели на диване у него в квартире, и снова поднял уже опустившиеся брови. — Не обязательно иметь родителей-бизнесменов, чтобы они умудрялись забывать про все праздники. Я это ещё удивлена, что моя семейка не запамятовала про Новый Год, — Динара раздражённо выдохнула и прикрыла глаза.       — Дина… — протянул Максим, не особо понимая, что ему сказать в данной ситуации. Парню невероятно сильно хотелось утешить сидящую рядом с ним Динару, потому что смотреть на её страдания было крайне сложно. Сердце Макса сжималось каждый раз, когда Дина, запрокинув голову, из последних сил сдерживала слёзы. — Динка, ты не расстраивайся, а просто напоминай им всем, — посоветовал он. И ведь действительно: зачем сидеть и киснуть, что никто не вспомнил про твой праздник, если можно придти и дать провинившимся хорошего пинка?       — Да я всё понимаю! — внезапно взорвалась Динара, Максим вздрогнул и посмотрел на подругу-девушку с жалостью — ему не привыкать все Дни Рождения отмечать в одиночестве. Хотя… последние несколько лет его исправно поздравляла одна лишь Динара. Даже в те годы, когда они ежедневно грызлись без причин, Дина никогда не забывала, хотя некоторые её презенты являлись, скорее, издевательствами, чем реальными подарками. Но Максим ценил и это. — Я каждый год напоминаю. Задолбало! Папа уже второй раз забывает про мой День Рождения. Второй! В том году он няню мне именно в месяц моего Дня Рождения искал, в этом — за Василисой бегает. Всё важнее, чем я, — девушка со злобой уставилась в глаза Максиму и с силой хлопнула его по руке. Парень хмыкнул, поняв, что хлопнуть Дина хлопнула, но пальцы так и не убрала. Более того… сжала сильнее. Это было даже мило. Наверное, Динара просто не хотела открыто взять своего парня за руку, поэтому ей понадобились подобные манипуляции. — Да, я ужасная эгоистка, но почему у меня такое ощущение, что им всем внезапно стало плевать на меня и они больше не любят меня?.. — жалобно поинтересовалась Дина, сжимая руку Максима ещё сильнее и глядя парню в глаза. Троицкий поджал губы, скрывая улыбку, и, схватив опешившую от таких действий Динару, повалил к себе на колени.       — Ну, значит, я люблю тебя сильнее, чем они, — хмыкнул парень, глядя в ошарашенно расширившиеся глаза Дины. Максим улыбнулся и погладил щёку девушки большим пальцем. Правая бровь Драгоций раздражённо приподнялась.       — Это не смешно, Троицкий, — отпихнула Динара руку Максима. Парень разочарованно вздохнул. — Ну, вот развеселишь ты меня сейчас, поцелуешь или что-то там ещё. Будет круто, но проблема от этого никуда не денется, — закончила она свою мысль, но вставать с колен Макса не спешила. Троицкий задумчиво пожевал губу, накручивая прядь волос Динары, впервые за долгое время свободных от пучка или высокого конского хвоста, на палец.       — Зато именно сейчас ты перестанешь переживать. Будешь думать только обо мне, — нагло ухмыльнувшись, заявил он, но Динара не смутилась. Её взгляд из раздражённого превратился в насмешливый, и Максим невольно несколько раз моргнул. Его всегда поражала столь быстрая смена настроения у Динары, хотя временами он задумывался над тем, что большинство эмоций Драгоций, скорее всего, было крайне наигранным. Ведь кто-кто, а Динара любила играть на публику, это был её конёк, хоть она и пыталась доказать Максиму, что нелюдима и предпочитает оставаться незаметной и серой.       — Надо же… Каким же самоуверенным кое-кто стал, — растянула девочка губы в издевательской ухмылке. — А ещё недавно глаза таращил на просьбу поцеловать и сидел, как в прострации, маньяк недоделанный, — Дина хихикнула со смущённого лица Максима, тут же переставшего корчить из себя эдакого супермачо и вернувшегося в своё обычное состояние. Состояние влюблённого подростка… Максу не нравилось, что его маска холодности и насмешливости треснула настолько сильно, что больше при Динаре практически не склеивается, оголяя душу парня, выставляя её напоказ. Максиму казалось странным, что сил для поддержания собственного статуса рядом с Диной не хватает. Он просто боялся оттолкнуть девушку своей нечаянно вырвавшейся грубостью или глупостью. Ведь он, Максим, совершенно не такой, каким все привыкли его видеть, он прекрасный актёр, иногда переигрывающий ради достижения большего эффекта. Собственно, как и Динара… В этом они, безусловно, до безумного похожи. Хотя Дина, кажется, этого совсем не замечает, так как, наверное, раз в пятый за месяц задаёт вопрос насчёт того, почему они вообще вместе… Они ведь настолько разные, настолько странные, непохожие. То ли Динаре действительно не видно того, что они оба утонули в собственной лжи самим себе ради одобрения социума и других людей, то ли ей просто хочется услышать от Максима, что любовь не знает границ, для неё нет преград, отличий, минусов и плюсов, потому что-либо она есть, либо её нет.       — И вот не надо… — пробормотал он, отводя взгляд. Динара улыбнулась, но на этот раз уже более легко, искренне. Она, наконец-то, поняла, настолько велико её влияние на Троицкого. Раньше Динара и не замечала, что парень практически не дышит в её присутствии, что он помнит каждое её слово, её страхи и мечты. Всё это казалось ей привычным и обыденным, а, оказывается, всё на самом деле было не так просто. Об этом ей, на удивление, поведала не мама-Василиса, а тётя Захарра.       — Чего не надо? — невинно поинтересовалась девушка.       — Доказывать мне, что я конченный идиот, — бросил Максим, а Дина вздохнула.       — Ты не идиот, — хмыкнула она, всё-таки поднимаясь с колен парня, но всё равно сидя к нему очень близко. — Ты же не виноват, что потерял голову от такой невероятной меня, — насмешливо-понимающе заявила Дина и потрепала Максима по волосам. Она и не заметила, что скопировала любимые интонации Троицкого, а он подметил и улыбнулся, чуть опустив голову и прикрыв на секунду глаза. — Да и вообще… — встрепенулась Динара, глядя на Максима спокойным и даже серьёзным взглядом. Троицкий просто кожей почувствовал в этом сказочном спокойствии какой-то гадостный подвох. — У меня складывается ощущение, что развеселить тут я взялась тебя, а не наоборот, так что… — Динара задумчиво закусила губу и, подавшись вперёд, лёгонько чмокнула Троицкого в нос. Парень зажмурился и ещё долго не открывал глаз. Секунды растягивались в вечность, срастаясь со спокойной, расслабляющей тишиной. Максим мерно дышал, прижимая к себе Динару и глядя куда-то глубоко, в недосягаемую даль, в неизвестное «туда», что невидимо для других людей. Макс просто задумался, прикрыл глаза и спокойно проигнорировал короткое уведомление о новом сообщении, пришедшее на телефон Динары. Звук уведомления раздался ещё раз, и ещё, и ещё… Максим покачал головой и решил, что человек, написавший Дине, поймёт, что её нет в сети, успокоится, но, как оказалось, успокаиваться никто не собирался. И через десять минут Максиму настолько сильно надоело постоянное пиликанье сообщений в ВК, что он, с сожалением прервав шикарную тишину, потормошил задремавшую у него на плече Динару.       — Да ответь ты уже этому настойчивому человеку, — хмыкнул Максим. Дина, разлепив глаза, недовольно уставилась на Максима, ещё не совсем понимая, что ему, извергу такому, от неё нужно. Но Троицкий не растерялся: дал девушке слабенький подзатыльник, тут же внутренне обозвав себя за это, коротко объяснил суть проблемы, не дающей спокойно подремать, и, выслушав парочку оскорблений от обиженной Динары, базирующихся на привычных ему словосочетаниях «тупая мишка Кала» и «извращенец и маньяк-насильник!», только хмыкнул в ответ.       — Это, наверно, Маришка, — всё-таки ответила по делу Дина, достала телефон из своей сумки, быстро разблокировав его.       Мариша: «Привет, Динара. Мы с Марком уже практически долетели. К вечеру будем у вас».       Мариша: «Надеюсь, адрес за три дня не поменялся?))»       Мариша: «И, Динара, пусть четырнадцать лет по сравнению с этим годом, который у тебя будет до пятнадцати, покажутся тебе простыми и интересными. Пусть всё будет ярко и красочно. Надеюсь, ты встретишь истинную любовь и будешь счастлива. Поздравляю с Днём Рождения :))))»       Мариша: «Прости меня ради Бога за то, что я не поздравила тебя ещё вчера. Мы с Марком замотались, а я уснула сразу. Ему пришлось буквально таскать меня на руках».       Мариша: «Но у меня есть оправдание))) Скоро ребёнок родится))»       Мариша: «Надеюсь, я не обидела тебя этой новостью? Да ещё и я не одна приеду, с Марком…»       Дина: «Нет) Детка — это очень классно. Спасибо за поздравления и я всё понимаю. Не переживай. Рада что ты уже очень скоро будешь здесь. А на твоего Марка мне очень хочется посмотреть».       Мариша: «Славно)))»       Мариша: «Я очень переживаю… Надеюсь, Фэш и Василиса не выставят нас за дверь… Надеюсь, мы поговорим».       Дина: «Насчёт этого не паникуй. Они конечно охренеют просто вкрай, но выгонять тебя точно не будут. Так что поболтать получится»       — Маришка с мужем сегодня уже будут здесь… И у Маришки скоро будет детка, — поделилась Динара с Максимом новостью, внимательно вчитываясь в сообщения биологической матери, и улыбнулась, радуясь тому, что уж эта детка будет окружена вниманием и заботой, ведь Маришка и Марк уже довольно взрослые разумные люди. Троицкий чуть удивлённо прищурился.       — И ты не ревнуешь? — прямо спросил он, вглядываясь в глаза девушки. Динара пожала плечами, задумчиво нахмурившись.       — Не знаю, — честно ответила она. — Должна, конечно, но нет. Для меня Маришка больше как далёкая подруга, а не как мама. Я не чувствую к ней того, что чувствую, например, к Василисе, — Максим наклонил голову. Ему казалось, что Динара больше печалится не новости о будущей более любимой родителями сестричке или братике, а тому, что не может любить Маришку как маму.       — Вы долгое время не общались. Ничего странного в том, что ты не привязана к ней, как к Василисе Нортоновне, — Максим качнул головой, по привычке надеясь встряхнуть волосами, но потом вспомнил, что Дина завязала ему хвостик, и усмехнулся. Что же эта девушка с ним творила… — Если Маришка будет часто приезжать с Марком и ребёнком на праздники, там… хм… или просто так, то ты к ней привыкнешь… но… — Максим сглотнул, когда Динара очертила пальцами контур его лица, — но я не уверен, что ты когда-нибудь будешь относиться к ней, как к реальной маме. Не знаю…       — Это странно, — улыбаясь, произнесла Динара. Максим не особо уловил суть, но то, что эти слова не были ответом на его длинный монолог, удивительно просто понял.       — Что именно? — поинтересовался он искренне.       — Ты стал таким… Простым. Не говоришь гадостей, не хамишь, не грубишь и во всём сомневаешься, — Динара так чётко это всё подметила, что Максиму стало неловко. — Мне больше нравилось постоянно ругаться с тобой. Это было весело, — Троицкий приподнял одну бровь. Неужели в нём Дину привлекают и привлекали лишь постоянные словесные баталии? Но если так… Додумать ему не дала сама Динара, продолжившая свою речь: — Но теперь ты такой, как бы правильнее сказать-то… нежный что ли, неуверенный… Колись, пытаешься расплавить меня своей добротой? — Динара ехидно улыбнулась. — Я такими темпами уже очень скоро расползусь тут розовой лужицей, но я согласна.       — И на что же? — с гаденькой улыбочкой поинтересовался Максим. Ему не особо нравилось, что разговоры о ревности и ребёнке Маришки перетекли в обсуждение его характера и их с Диной отношений. А какому парню понравилось бы, что его шикарный образ надменного сердцееда, построенный с трудом за столько лет, стремительно разваливается из-за нескольких слов девушки. И не важно, что любимой девушки… Всё равно… это всё слабость. Зачем нужно было столько лет держать лицо, бояться не упасть им в грязь, чтобы потом тебя так быстро раскусили и благополучно доломали?..       — Согласна… Я даже рада тому, что в нашей парочке только я по-настоящему сука, — невесело усмехнулась Динара под ошалевший взгляд Максима. — Если ты такой тёплый реально, искренне, то я очень рада. Да, иногда мне не хватает словесных поединков, но без них можно прожить, а вот без искренности — нет, — Динара уткнулась носом в рубашку Троицкого, а сам Максим внезапно до конца осознал, что Динара выросла, повзрослела. — А ты всё равно зараза и маньяк-насильник. Я помню, как ты обещал изнасиловать меня на подоконнике, — Максим, уже совсем расплавившийся от слов Динары, мигом пришёл в себя и, усмехнувшись, наклонился к Дине.       — Обещал? Хм… Значит, выполню своё обещание когда-нибудь, — прошептал он с придыханием на ухо раздражённо закатившей глаза Динаре. — Вот только это трудно будет назвать изнасилованием. Не думаю, что ты будешь сильно против, — он гаденько усмехнулся, а Динара покачала головой и цокнула языком.       — Когда я говорила, что мне не хватает твоей язвительности, я и не надеялась на столь резкую перемену, — честно призналась она, поглядывая на Максима. Макс ехидно прищурился, а Дина, выждав хороший момент, резко надавила на плечи своему парню и повалила его на спину, усевшись сверху. Максим подобной подлянки от девушки не ожидал, поэтому практически испуганно выдохнул и похлопал глазами. Ну, вот опять… Образ снова улетел коту под хвост. Чёртова, чёртова Динара. Чёртова… но такая прекрасная, добрая, умная, милая и красивая… Чёрт. Сотню раз «чёрт»!       — Динара, сколько тебе лет? Не хочется этого говорить, но вот так вот делать не нужно, — на этот раз пришла очередь Максима качать головой. Не сказать, что на него раньше не вешались девушки или не предлагали ему заняться совершенно неприличными вещами, а Максим был монахом, который до своих чувств и до Динары никогда и ни с кем не целовался, но… С Динарой всё должно было быть особенно и красиво. Парень прекрасно понимал, что Дина просто забавляется, не думая о том, что перед ней именно парень, а не друг, но это у неё в силу возраста… Хотя, если посмотреть на Динару и вспомнить образ её мышления, то она, скорее, дразнит Троицкого, чем реально не понимает, что делает. Это и страшно. — Ты только не говори, что считаешь нормальным в четырнадцать лет сидеть верхом на своём парне, — последнее слово он произнёс почти что нежно, хотя остальное проговаривал укоризненно. — А если бы я действительно был каким-нибудь извращенцем и набросился бы на тебя? — вполне резонно спросил парень у Динары, задумчиво сидящей над ним и не меняющей своей смущающей позы.       — Но я же знаю, что ты этого не сделаешь, — просто ответила девушка и улыбнулась: по-нормальному, не издеваясь или насмехаясь. А потом, стопроцентно дразня Троицкого, наклонилась и поцеловала его. Максим приобнял девушку одной рукой, эгоистично не отказывая себе в желании прижать Динару ближе, но потом опомнился и аккуратно отстранил девушку. Дина хмыкнула и снова закатила глаза.       — Динка, слезь с меня, иначе сброшу, — пригрозил Максим, и Динара вняла его полушуточной угрозе: кряхтя, слезла и просто уселась рядом. — Так вот… Мы говорили про Маришку, помнишь? — поинтересовался он. Дина кивнула. — Ты так и не скажешь Фэшиару, что Маришка скоро пожалует к нему домой? — спросил он, а Динара утвердительно закивала. — Так ты всё-таки хочешь устроить шоу?       — Вполне, — весело хмыкнула Динара, но тут же скисла и отвернулась.       — Дина, пожалуйста, посмотри на меня, — попросил Максим, верно подловив состояние девушки. Динара покачала головой, но потом передумала и оглянулась. Она выглядела очень подавленно. — Мы давно не два буйных идиота, Динара. Можем сколько-угодно впадать в детство и ругаться по каждому поводу и без него, а потом сходить с ума и вести себя так, будто умираем без секса, — Динара возмущённо скривилась на последнем слове, но ничего не сказала. — Но лично мне больше нравится просто общаться… Нет, если тебе хочется, могу поцеловать, — Максим сам не понимал, зачем несёт всю эту чушь, но остановиться уже не мог. — И не переживай за свою привлекательность: она на высшем уровне, особенно для меня, но, понимаешь, не нужно такого, — имея в виду её недавний выбрык, добавил Максим. — Я и без таких проявлений чувств с твоей стороны всё понимаю. А до подобного время ещё дойдёт.       — Просто, знаешь ли, трудно, когда тебе четырнадцать, а твой парень уже через несколько месяцев школу закончит, — фраза была не особо длинной, но Троицкий всё понял — Дину гложет их разница в возрасте, она не знает, всё ли у неё выходит правильно… Максим, ехидно улыбнувшись, поделился этими мыслями с Диной. Она надулась, но уже через секунду улыбнулась и прищурилась. — Кто знает, что вам, старикам, нужно от молоденьких девушек, — Дина поднялась с дивана и сладко потянулась.       Максим пожал плечами, всерьёз задумавшись над словами Динары.       — Не знаю пока что, — честно ответил он. — Но мне хорошо, когда ты просто рядом, а больше не нужно, правда…