Не судите книгу по обложке

Дома меня ожидал лосось на пару и тушёные кабачки. Есть мне не хотелось только в очень редких случаях, когда было невероятно тяжело на душе, но сейчас я с радостью взяла из кухонного шкафчика маленькую тарелку. Чувство огорчения от недосказанных (мне казалось, важных) слов слилось воедино с чувством эйфории от того, что всё-таки было «кое-что» недосказанное. Дикое непонятное предвкушение чего-то тревожило сердце, не оставляя его в покое. Хотелось худеть, тренироваться, радоваться жизни! Кстати про тренировки, сегодня четверг, а значит в шесть вечера кардио ждёт меня. Пообедав, я поднялась в свою комнату и воодушевлённо провела генеральную уборку. Что же он хотел мне сказать? Было уже пять вечера. Набивать живот перед тренировкой не хотелось, поэтому я решила поужинать после неё. Я переоделась в спортивный костюм. Леггинсы обтягивали большие ляжки и мне очень не нравился этот вид, но, чёрт, как же в них было удобно заниматься. Сам тип фигуры у меня был песочные часы, но для них нужно ещё убрать немало жира, который покрывает эту, казалось бы, «прекрасную» фигуру. Я знала, что у меня будет неплохая комплекция, когда я похудею. Даже сейчас при моём немалом весе, совсем немного виднелись очертания тонкой талии, пусть и незаметные. Собрав волосы в конский хвост, я направилась в тренировочный зал, в который с этой недели стала ходить. Персонал мне там очень нравится — понимающие и подбадривающие. На этой тренировке я пахала, как зверь. Тренер даже несколько раз похвалил меня за мою силу воли и стойкость. Вся запыхавшаяся, красная и жутко потная, я, попрощавшись со всеми, пошла домой. Начинать тренировку всегда трудно, зато, когда вольёшься в колею и морально подумаешь о фигуре, которая тебя ждёт, становится куда легче. Я дошла до дома без приключений, родители ласково похвалили меня за мои усилия и я радостная поднялась наверх к себе в комнату. Оглядев комнату, взгляд устремился на диван и мельком в голове пронеслась картинка вчерашнего вечера, когда Адриан, свернувшись калачиком, спал на этом месте. Я тряхнула головой. Присев на край дивана, я провела в раздумьях минут десять, а затем схватила телефон и быстро напечатала сообщение. [не хочешь сегодня переночевать у меня? я пойму, если ты не можешь] Отправив сообщение, на душе моей отлегло. Давно было пора так сделать. Ответ не заставил себя ждать. Алья всегда быстро отвечает. [спрашиваешь ещё! конечно!] Я улыбнулась горящему экрану телефона и отложила его в сторону. Комната сегодня моя просто сияет. Точно так же, как и моё сердце. Наконец, потихоньку всё стало налаживаться! Я пошла в ванную. Закинув мокрые вещи в стиральную машинку, я приняла душ, помыв волосы. После ванных процедур одно полотенце намотала на голову, другим обмотала тело. Забавно. Полгода назад обычное полотенце не могло обхватить мою тушку целиком и приходилось специально покупать огромные полотенца. Этот факт сильно ударял по самооценке, но как хорошо, что сейчас обычное полотенце могло скрыть моё тело полностью. Взгляд мой упал на весы, стоящие рядом с раковиной. Завтра утром на голодный желудок взвешусь. В воскресенье было 76,6. Очень страшно увидеть такую же цифру или (не дай Бог!) больше. Я сняла с головы полотенце и вытерла им влажные волосы. Причесала их, брызнув специальным спреем для мягкости и шелковистости волос. Выйдя из ванной, переоделось в ту же самую пижаму, в которой была вчера. И слегка улыбнулась, вспомнив Адриана в пижаме с единорожками. Как ребёнок… Макияжа на мне сейчас не было. Алья была единственным человеком, помимо родителей, перед кем я могла быть натуральной. Мимолётный стук в дверь и она тут же открывается. Алья вихрем залетает ко мне в комнату, не забыв закрыть за собой дверь. — Твои родители всегда такие душки! Они угостили меня чаем и кусочком пирога, который сегодня испёк дядя Том! — Алья блаженно похлопала себя по животу. — Пирооог, — я состроила плачущую гримасу и сделала вид, что утираю слёзы, на что Алья лишь рассмеялась и назвала меня умницей. — Почему я вообще не слышала, как ты вошла в дом? — Потому что ты купалась, — Алья положила мне на диван свой рюкзак, который она принесла с собой. Вероятно, там были учебники на завтра и ночнушка. Она стала разбирать рюкзак, вытаскивая свои вещи. — На первом этаже я услышала звук воды из твоей комнаты и поняла, что ты моешься. Особенно учитывая тот факт, что ты только пришла с тренировки. Твои родители предложили мне перекусить, а зная их кулинарные способности, я просто не имела право отказаться! — Алья оживлённо болтала, смеясь чуть ли не после каждого слова. Какая она всё-таки позитивная девушка. Всегда отдаёт другим положительной энергии своей оживлённостью и смехом. Наблюдать за её движениями — это всегда удовольствие своего рода. Изящная фигура без недостатков. Каждое её телодвижение, шевеление, даже сейчас копошение в рюкзаке — это изящно. Каждый взмах руки, каждый шаг — это красиво. Не как у меня. По-другому. Утончённо, чётко, грациозно, обворожительно, где-то даже сексуально. Когда я смотрю на неё, я всё сильнее хочу похудеть. Она — мой мотиватор. Моя придача сил и энергии. Моя лучшая подруга. Алья переоделась в свою прекрасную сорочку и отложила рюкзак в сторону. — Время душевных разговоров? — девушка кокетливо улыбнулась. Я радостно кивнула и устремилась на кухню за чаем. Наша традиция с Альей — это всегда душевные посиделки за кружкой чая. Недавно чаю на замену пришло вино и посиделка тоже вполне удалась. Да что там, она была незабываема! Хотя… вполне «забываема». Разлив кипяток на две кружки и бросив в них по чайному пакетику со вкусом карамели (надо же хоть где-то иметь хотя бы имитацию сладкого), я осторожно поднялась наверх. Дверь оставалась открыта и я вошла без проблем. Алья, поблагодарив меня, взяла свою кружку и закрыла за мной дверь. Мы устремились на балкон. Когда мы были детьми, мы всегда сидели на нём, распивая чаи и поедая сладости. Болтали о всякой фигне без умолку, резвились, смеялись как бешеные. И плевать было на всё и на всех. А потом она перевелась в другую школу. И какое-никакое, но расстояние всё же дало о себе знать. Конечно же, мы оставались лучшими подругами, но это не отменяло того факта, что видеться стали гораздо реже. Сейчас она рядом со мной. Взрослая, красивая, бесподобная. Самостоятельная, ответственная. Как же сильно, подруга, твой взгляд изменился за эти два года. Как бы мне хотелось доверить тебе всё, что со мной происходило. Как было трудно, как много приходилось держать в себе, терпеть. Как бы хотелось снять замок с сердца и рассказать тебе абсолютно про всё. Как бы хотелось показать, насколько сильно я ценю тебя, но я даже не знаю, что мне сейчас сказать. — Красивая сегодня ночь, — Алья беззаботно смотрела на эту синюю бездонную глубину. — Говорят, луна — это отражение глаз, — философски протянула она, на что я лишь хмыкнула что-то неопределённое. Затем она повернулась и посмотрела на меня. — Почему твоя луна такая грустная, Маринетт? Я дёрнулась при упоминании своего имени и ошеломлённо посмотрела на подругу. Странно. Как бы я не старалась при ней вести себя максимально весело, а она всё равно читает, что у меня на душе. И ведь неплохой был день, лишь под ночь накатывают тоска и воспоминания. — Я скучала по тебе, Алья, — и ведь я не соврала, и даже не сменила тему, ведь это тоже было одной из тревожащих меня мыслей. Подруга сразу поняла, что я имела в виду нашу двухлетнюю разлуку и взгляд её смягчился. — Я тоже скучала, Мари, — девушка искренне улыбнулась, а затем отпив из своей кружки, снова посмотрела на небо, — рассказывай… Я лишь расплылась в улыбке и, отпив горячего чая, рассказала подруге про Натаниэля от начала до конца. — …потом мы переписывались часа четыре, правда! С ним так спокойно было, я впервые так крепко уснула в тот день, — я сияла, рассказывая об этом парне, и от Альи это не могло ускользнуть. Она лишь молча слушала меня, спокойно улыбаясь и иногда кивая головой. Я рассказала ей всё, утаив только истории с Адрианом. А она специально не трогала тему про Агреста, за что я ей очень благодарна, пусть я и знаю, что она бы очень хотела это обсудить. — … и я честно не знаю, что он хотел мне сказать тогда, но я была так взволнована. Я не психолог, конечно, но по его взгляду я видела, что это что-то ну реально важное! — я аж запыхалась от своего душераздирающего рассказа. Сделав глоток чая, который уже практически закончился, я продолжила. — Я не знаю, Алья, что мне думать и делать. И правда не знаю, что я испытываю к нему. Я удобно устроилась в кресле, готовясь слушать её вердикт, который ей уже не терпелось огласить. Сердце сладостно щемило. Наконец, большинством из того, что мучило меня на протяжении этих дней, я смогла с кем-то поделиться. — Ну что ж, девочка моя, — она поправила свои очки и отложила кружку чая на столик, стоящий между нашими креслами. — То, что он тебе нравится — в этом у меня нет никаких сомнений. Вот только ты тупишь слегка. Он уже столько шагов сделал к тебе навстречу, а ты так и стоишь на месте. — Да я не стою! Да и о каких шагах речь, он ведь как к другу… — начала противиться я. — Маринетт, открой глаза, к какому другу? Он тебе первый писал, первый начал заговаривать с тобой на уроках, предложил тебе сесть с ним в классе, делал комплименты, теперь и до дома провожает! А сегодня вообще хотел признаться! Но просто застеснялся, он ведь парень у нас стеснительный. — Признаться в чём? — я недоуменно глянула на подругу. Неужели она действительно скажет то, что было у меня только в потаённых мечтах? — Маринетт, не тупи, — она хлопнула себе по лбу, — признаться, что ты ему тоже симпатична, очевидно же! — А если это не так? — слова Альи на меня подействовали как электрошок. Даже сон, который слегка начал накатывать, как рукой сняло. — Это так, поверь. — А если всё-таки не так? — Ну тогда он просто придурок, — подруга пожала плечами, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня, глубоко вздохнув. — Да ну… Всё равно, это вряд ли. Я ведь… не успела ещё в форму себя привести. Может быть, я ему и понравлюсь, но точно не сейчас, — я грустно посмотрела на дно кружки. Чай закончился. — Мари, честно тебе скажу, как подруга, — она серьёзно посмотрела на меня, уперевшись ладонями в свои колени. — Ты с каждым днём всё симпатичнее, ты расцветаешь сейчас. Ты уже не та пятнадцатилетняя пухлая девчонка. Ты уже девушка. Ты далеко не шар, у тебя прекрасные формы. Просто… ещё немного нужно постараться, ты и сама это знаешь, — я лишь кивнула на её слова, — я всё равно считаю, что лицо куда важнее фигуры будет, а твоему милому личику завидуют многие девушки, поверь мне. — Завидуют, — ухмыльнулась я, — громко сказано. — Красивая внешность — не показатель красивого человека, Маринетт. Пошли спать, — она взяла со столика свою кружку и зашла в комнату. Алья и родители частенько подбадривали меня, говоря, что я миленькая. И Натаниэль тоже стал недавно это делать. Мне, безусловно, очень приятно это слышать, но… миленькая, неплохая, славненькая — это не красивая. Это совсем не красивая. Я с тоской осознаю, что красивой никогда и не буду, и максимум, что услышу от других (и то, только, когда похудею) — так это миленькая. Но как бы горько эта правда не звучала у меня в голове, я к ней уже давно привыкла. Забрав свою кружку, я зашла в комнату следом за Альей, закрывая за собой дверь на балкон. — Кстати, Алья, почему вы с Нино скрываете свои отношения? — этот вопрос тоже немного тревожил меня. Я поднялась и легла в кровать, похлопав по ней, чтобы Алья легла рядом со мной. — Я пока не хочу, чтобы кто-то знал. Во-первых, не люблю афишировать свои отношения, во-вторых, во избежание всяких сплетен. Возможно, позже и придётся всё-таки рассказать всем, но пока что об этом знаешь только ты и моя мама. Я доверила тебе это, потому что уверена в тебе, — девушка легла в кровать, укутываясь одеяло, и я только сейчас поняла, что она очень устала, ведь был уже третий час ночи. Я легла рядом с ней и крепко уснула.