Оттенки белого

Наруто очнулся в полутемном помещении. Тусклый свет от маленькой лампочки под самым потолком казался сплошным издевательством. Первым делом руки ощупали постель. Он уже давно не писался, но привычка проверять себя осталась, и скорее всего, навсегда. Где бы и при каких обстоятельствах Наруто не просыпался бы, руки уже сами по себе ощупывали постель, и, найдя ее сухой, он неизменно не смог сдержать вздоха облегчения. Вот и сейчас, только удостоверившись и успокоившись на этот счет, Наруто мог рассуждать здраво. Он быстро огляделся. Выводы были неутешительными. Помещение слишком походило на камеру, и наверняка, где-нибудь в подвале. Не штукатуреные стены и потолок, цементный пол и массивная металлическая дверь. Окна не было, а из мебели только один деревянный лежак, правда, с тонким тюфячком. Любопытно, но унитаз был, а в дверях имелось небольшое окошечко. Наруто бывал и не раз в изоляторе, поэтому понимал, для чего оно предназначено. Его схватили, усадили в камеру, и Наруто чувствовал, что это задержание ненадолго. Ощущение очень скорой беды накатывало неумолимо. Вся его сущность кричала, что этой ночи он не переживет, и впервые Наруто верил себе. Он всегда был строптивым, он всегда сопротивлялся и не сдавался — видимо, это было заложено у него в крови. Поэтому Наруто мигом соскочил с лежака и бросился к двери. Он принялся что есть силы бить в нее кулаками, громко крича: — Выпустите меня! Сейчас же выпустите меня! — Какой шумный, — раздался немного надменный голос прямо позади него. Потрясенный Наруто дернулся всем телом, моментально разворачиваясь. Ведь он был один!!! Последнее оказалось правдой, а голос звучал с монитора, расположенного у противоположной стены. Но его там точно не было, однако тут Наруто заметил, что монитор опустили сверху. С экрана на него смотрел сам хозяин замка, вальяжно развалившись в кресле, с брезгливо скучающим видом, но Наруто понимал, что это только маска. Тьма, овладевшая этим человеком, ликовала и праздновала. Она получила желаемое. Она получила Наруто. Получила ли? — Выпусти меня! Слышишь!— яростно закричал Наруто прямо в монитор. Он не собирался сдаваться, но в глубине души чувствовал, что проигрывает. В ответ он увидел кривую усмешку. — Строптивый... Вкусно... — Голос вызвал внезапно накатившее отвращение, даже затошнило. — Я с тобой хорошо повеселюсь, мой пугливый котенок. Сладенький, вкусный малыш. Тьма захохотала, и на миг, на один коротенький миг показала свое истинное лицо, и Наруто ужаснулся, осознав, что открытого противостояния не выдержит. Все монстры из его детских кошмаров теперь казались совершенно безобидными. Они ничего не могли с ним сделать, только напугать, а эта тьма была способна воплотить все существующие ужасы в реальность. Но Наруто не закричал, не забился от страха. Он пока сохранил и рассудок, и волю, и в любом случае не собирался падать на колени, моля о пощаде. Дикий хохот прекратился, и на Наруто снова смотрели с ноткой откровенного презрения на выхоленном лице, которое казалось безобразным. — Безродный щенок, сын шелудивой суки, ничтожество, безумец и изгой. Ты посмел пренебречь великим даром — лицезреть величие Учиха с их прославленной историей, ты, который недостоин даже целовать мои следы, — тьма увлеклась, переигрывая. Она говорила пафосно и напыщенно, очевидно, не зная, что Наруто такая речь слишком тяжела для восприятия. Он почти сразу потерял нить разглагольствований и сейчас, сосредоточившись, усиленно пытался уловить хоть общий смысл сказанного. — Но я великодушен сегодня, — продолжила тьма. — Я один раз в год позволяю себе снизойти до черни, допуская ее дышать со мной одним воздухом. И тебя допущу, — вставила тьма, царственно махнув рукой. — Ты хотя бы со стороны сможешь полюбоваться на великолепное зрелище — бал имени меня! Только тут Наруто обратил внимание, что мужчина одет в маскарадный костюм. Наруто не разбирался в таких вещах, поэтому не мог понять, что костюм символизирует, как и не мог понять, что от него хотят. — Смотри внимательно, Наруто, — снова заговорила тьма, и интонации были совершенно иными, они заставили напрячься и насторожиться. — Это последнее, что ты увидишь, — прозвучало как приговор. Тьма демонстративно надела на лицо маску, которая оказалась звериной мордой, и экран погас. Наруто несколько долгих минут тупо смотрел на погасший экран. В голове звенело, словно там оставили колокольчик. Когда первое оцепенение прошло, возникло яростное желание разбить монитор, но это оказалось не осуществимо. Во-первых, он висел высоко, а во-вторых, под рукой не было ни одного предмета. Но кипящая сейчас в нем энергия не давала так просто сдаться. Захотелось оторвать монитор с мясом, но, прикинув расстояние, Наруто понял, что не допрыгнет. Тогда он перевел заинтересованный взгляд на лежак и решительно к нему направился. Здесь, однако, его снова ожидала неудача: лежак оказался приваренным к полу и стене, а тонкий тюфяк ни на что не годился. Из него даже невозможно было сделать веревку, хотя Наруто пока не спешил вешаться. Впрочем... Наруто схватился за пояс брюк и с облегчением нащупал ремень. Но потом он осознал, что это ровным счетом ничего не дает: ему просто не на чем зацепить ремень — ни гвоздя, ни крючка. Почему-то навязчивые мысли о самоубийстве не отталкивали, а выглядели как подсказка. Ему не хотелось даться тьме живым. Смерть была предпочтительней, и такой выбор казался правильным. Наруто так углубился в этот вопрос, что упустил момент, когда монитор включили снова. Маски, маски, маски... Бесконечный хоровод масок. Странная затягивающая музыка, и танцующие маски. Это гипнотизировало. Движения танцующих казались вовсе не хаотичными и в разнобой, а четкими и слаженными, словно у них была общая воля и разум. Завораживающе. А музыка играла и играла, маски кружились и кружились, и Наруто сам не заметил, как стал кружиться в такт звукам, повторяя навязчивые движения. Ему было хорошо и легко. Он парил, будто за спиной выросли крылья. Упоительная невесомость владела всем телом. Ничего более приятного ему доселе не доводилось испытывать. Как он был глуп, что хотел отказаться от столь невероятного удовольствия. По своей неосмотрительности и патологической пугливости он мог упустить самое важное событие в жизни. Это были его последние мысли, прежде чем он растворился и слился в единое целое… С кем? Не важно. Уже не важно. Экстаз... Внезапно все тело окатило болью, дикой болью, которая давно была изучена и опробована лично. Ноги не удержали, и Наруто упал на колени, облокачиваясь дрожащими руками об пол. Казалось, что все тело скрутили и пытаются отжать как мокрую тряпку. Пульсирующая боль в голове была настолько невыносимо давящей, что, казалось, выдавит измученный мозг через уши. Легкие как будто сжигали поступавший воздух, и жидкое пламя разносилось по организму. Черная боль была отупляющей, сводящей с ума, но Наруто к ней приучили, потому он не потерял сознания и продолжал смотреть на монитор помутневшими глазами. Музыка больше не звучала, и хоровод масок остановился, но это выглядело однозначно неестественным: все эти замершие люди застыли подобно куклам, потому что кукловод перестал дергать за веревочки. Даже складывалось впечатление, что некоторые застыли, не закончив движения, словно их отключили. И только один человек выглядел живым, но он уже не был человеком. Хозяин замка не стоял на возвышении, но его фигура излучала настолько подавляющую ауру, что он царствовал над этой безликой толпой как хозяин и повелитель. В огромном зале его голос прозвучало властно и раскатисто: — Маски долой! И послушные куклы в едином порыве отбросили маски. А лиц не было! Жуткий нечеловеческий хохот прошелся по нервам. Для Наруто это стало последним потрясением. Накатившая тьма забвения воспринялась с облегчением. Веревки давили, панцирная сетка впивалась в тело. Наруто открыл глаза и нос к носу столкнулся с уродливой мордой, которая дыхнула гнилью прямо в лицо. Он вскрикнул, что-то теплое потекло между ног. Монстр оскалился и исчез, а вместо него появился воспитатель. — Опять обоссался, сучонок, — волосатый кулак ударил наотмашь. Из носа хлынула кровь, губы окрасились красным. Второй удар показался сильнее, а рука уже замахивалась на третий. Но тут другой воспитатель оттеснил первого. — Мало, — в его руках был ремень, и он принялся стегать, не жалея сил. Наруто непроизвольно плакал, но закусывал губу, подавляя стоны, а потом он видел, что у воспитателя голова того самого монстра с гнилой пастью. Высунув язык, он избивал Наруто, жадно упиваясь его болью. — Хватит, — прозвучал обманчиво ласковый голос. — Мальчик сумасшедший. Отдайте его мне. Я его вылечу. Я буду очень долго его лечить. — Доктор Кабуто поправил очки. В руке он держал шприц, глаза хищно и азартно блестели. — Сейчас, Наруто, я тебе сделаю укольчик, и все будет хорошо. — Точно сумасшедший! — заявил монстр-воспитатель брезгливо. — Представляете, он уверял, что мы существуем! — обратился к доктору Кабуто, не скрывая возмущения. — Да, что вы говорите, голубчик! Никаких монстров нет! — заявил доктор важно. Половина его лица позеленела и покрылась чешуей, а левый глаз вылез из орбиты. — Мы — люди! Мы — венец эволюции! — Наруто, у тебя обострение!— Цунаде стояла в изголовье. Ее взгляд был суровым, но печальным. — Необходимо срочно тебя госпитализировать. — Не надо. Я вижу, — только к Цунаде Наруто мог обратиться, шепча: — Я вижу. Верьте мне. Но Цунаде не отвечала, а в глубине ее красивых глаз читалось сожаление. — Конечно, видишь. Всегда видел, — хозяин замка стоял справа от него, и его взгляд был таким понимающим. — А они не верили. Все эти люди ломали тебя, как какую-то вещь. Они не могли тебя принять, потому что ты не такой, как остальные, ты — особенный. Поэтому они тебя отвергали, они уродовали твое тело, они насиловали твою душу. Многие следы их изуверств зажили и исчезли, но они навсегда отпечатались на твоей душе. Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь, как она кровоточит, как гниют незаживающие язвы, как она бьется в агонии. Боль — нестерпимая, жуткая, вечная — пожирает тебя изнутри. Ты чувствуешь это? Я могу тебя от нее освободить. Я могу подарить тебе ту легкость и удовольствие, которые ты смог почувствовать в моем волшебном танце. Тебе ведь так понравилось кружиться. Ты сможешь так кружиться вечно. Но только скажи мне "да". Чарующий голос пленил. Наруто потянулся всем телом, желая наконец-то избавиться, сказав то заветное слово. Но Наруто и правда видел, поэтому гнев сверкнул в его глазах, и он с вызовом ответил прямо в лицо, склонившейся над ним тьмы: — Нет! Усмешка исказила черты мужчины. — Строптивый... Вкусно... Тьма склонилась еще ниже, так, что Наруто мог уловить ее дыхание. Одна бесконечно долгая секунда — и все. Из глаз хозяина замка, извиваясь и шипя, вырвались две змеи, а волосы на голове зашевелились клубком змей. — Маски долой! — тьма показала свое истинное лицо. И Наруто не выдержал, надсадно закричав. Лучше бы он был просто сумасшедшим.