Оттенки белого

— Мы можем ее спасти? — опережая всех, подвел итог Какаши. — Мы — можем, — твердо ответил Наруто, делая акцент на первом слове. — Когда выступаем? — Сай не спрашивал, зачем и как, сразу переходя к делу. Сакура даже поднялась, радуясь, что сдержалась и не заплакала. Только Саске не сводил напряженного взгляда с хозяина, молчаливо дожидаясь указаний. — Завтра вечером, — в голосе Наруто слышались нотки усталости, которые все уловили. Логичней было пойти и лечь отдохнуть, но после столь страшной истории подобное не получится, к тому же хотелось выговориться именно сейчас, чтобы уже после приступить к делу успокоенными и собранными. — Раз время есть, расскажи, что и как, — за всех попросил Какаши. — С чем столкнемся, к чему готовиться, — голос прозвучал как можно более суше и официальнее. Саске про себя одобрил подход Какаши, считая, что в столь деликатном и сложном деле необходимо сохранить холодную голову — излишняя эмоциональность только все усугубит. Видимо, Наруто понял общее настроение, потому что когда он заговорил, интонации звучали нейтрально. — Выступаем вечером, поскольку нам нужны сумерки. Но сумерки не обычные, которые бывают после захода солнца, нет. Это такое место и время, которое существует рядом и параллельно привычному миру. В сумерках люди не живут, но именно там обычно маги прошлого что-либо прятали. Сакуре захотелось начать ругаться, она едва поборола нахлынувшее негодование. Первым порывом было встать и выбросить пресловутые книги, потому как людей их создавших она считала недостойными. Вероятно, Конан и Яхико сознательно не желали своей несчастной дочери зла, но они это зло ей причинили собственными руками. Сакура задумалась: "Могли ли родители сами спасти своего ребенка? Если да, почему тогда этого не сделали?" Так хотелось понять мотивы и найти хотя бы какие-то оправдания, поэтому Сакура спросила напрямую о том, что ее беспокоило: — Ты сказал "мы — можем", значит, другие не могли или не хотели. А родители, они что? — Делая то, что делают, Конан и Яхико не думали о главном, поэтому наказаны,— Наруто смотрел ей прямо в глаза, говоря четко и непреклонно. — Невозможность исправить — та цена, которую они платили всю жизнь. По иронии судьбы примерно через полтора года после того, что они сотворили со своей дочерью, у пары родился совершенно здоровый сын, ставший в последующем великим магом. Это тоже была часть наказания: видеть, как один твой ребенок растет и развивается, и знать, что другого своего ребенка ты сам лишил всего этого. Конан и Яхико ничего не могли исправить. Как их дочь обречена на вечное ожидание, так они обречены на вечную память. Нигде и никогда они не забудут содеянного, а, значит, не смогут обрести успокоение. — Главное — понимать за что, — тихо отозвался Какаши. — Может быть, они по-прежнему думают не о том, где бы они сейчас ни были. — Я не знаю, — ответил Наруто. — Мне не важно. Я думаю не о них. Я просто хочу спасти ребенка. — Мы все хотим, — обнадежил Сай, мимолетно улыбнувшись. — И спасем, — твердо добавила Сакура. Саске сдержано кивнул. — Сумерки, — вернул разговор в деловое русло Какаши. — Все по порядку. Как попасть, как выбраться, что брать с собой и прочее. Саске с одобрением посмотрел на Хатаке, улыбнувшись краешками губ. "Определенно, из Какаши вышел превосходный компаньон". Наруто уже снова говорил, спокойно и размеренно: — Попасть просто, выбраться сложнее. Попадем мы вечером, когда солнце будет садиться. Нас приведет вода. Она универсальный проводник. Саске, помнишь водопад "Шести путей"? — Учиха кивнул. — Там, конечно, была иллюзия, но по ощущениям будет все примерно также. Мы должны будем зайти в воду, неважно где, главное, чтобы солнце хорошо просматривалось. Когда последний луч солнца коснется воды, проведя дорожку, проход будет открыт. Нам даже не понадобится нырять как в прошлый раз. По идее, мы сразу окажемся в сумерках, и даже не обязательно, что в воде. Потом останется найти башню и спасти Микки. — Это будет сделать просто? — уточнил Какаши. — Пока не знаю. Знаю, что как только попаду в сумерки, я получу ответы. Также знаю, что башня защищена барьером пяти элементов, поэтому невидима. Сейчас уже никто не владеет таким уровнем магии, и вряд ли сможет обучиться по книгам "Начало" и "Завершение". В них отраженна лишь малая толика древней мудрости, накопленной тысячелетиями. Так вот, барьер представляет собой пять печатей "кин", окружающих башню по периметру. Наша задача — найти печати и обязательно сорвать их одновременно. Я поэтому и сказал, что мы — можем, потому как нас пятеро. Но это только часть условия. Вообще-то сумерки надежно защищают свои тайны, но нам они будут открыты. Я говорил, что свет есть всегда. Он есть и в сумерках. Мы способны увидеть там свет, так как уже погружались в него. Печати будут светиться, и каждый из нас найдет свою печать сам. Пять элементов — это стихии: огонь, вода, ветер, земля и молния. Мы состоим из этих стихий, но только одна является доминирующей. Именно по ней мы выберем свою печать. — А что, если у кого-то из нас будут одинаковые стихии? — взволнованно спросила Сакура. — Не будут, — уверенно отозвался Наруто. — Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю и все. — Узумаки печально вздохнул и добавил: — Думаю, на самом деле просто пришло время. Микки расплатилась за грехи родителей. Нам позволят ее спасти. — Как будем выбираться? — Какаши снова отвлек Наруто от грустных мыслей. — Пока не знаю, но нас выпустят, уверен. — Я тебе верю, не сомневайся, и пойду за тобой куда угодно, — Хатаке был по-деловому собран. — Просто хотелось бы узнать, какие способы вообще существуют. Наруто задумался. — Можно попробовать через воду, — сказал он после непродолжительной паузы, во время которой Саске успел подбросить дров в затухающий камин. — Солнца в сумерках нет. Там нет вообще понятного нам времени дня. Всегда только сумерки. Я про освещение сейчас говорю. Потом там вроде бы все иначе. У некоторых ощущения притупляются, у других, наоборот, становятся острее. — А враги? — спросил Сай. Наруто качнул головой: — Нет. Если только сам не выдержишь давления, потому как все непривычно. — То есть Кусанаги может не понадобиться? — поинтересовался Какаши. Наруто снова задумался, прежде чем ответить: — Лучше взять. Мало ли. Кусанаги — магический меч, а все волшебные предметы так или иначе чувствуют друг друга. Возможно, Кусанаги нам поможет отыскать башню. — Еда, питье, спальные мешки? — не унимался Какаши. Узумаки качнул головой: — Не думаю, что мы пробудем в сумерках долго. По ощущениям это должно занять три-пять часов. Можно взять воду и что-нибудь из еды просто на всякий случай. — Наруто, постой подожди, — всполошилась неожиданно Сакура. — Мы ведь заберем Микки с собой. Нам, наверное, что-нибудь понадобится для нее. При этих словах Какаши, Сай и Саске замерли. Никто из них, очевидно, не подумал о том, что будут делать, после того, как найдут Микки. Казалось логичным, забрать несчастную девочку с собой, да вот только это была слишком большая ответственность. — Сакура, — Наруто ответил совершенно спокойно. — Ты слишком далеко забегаешь вперед. У меня нет всех ответов. Нам позволят дойти до башни, сломать барьер и попасть внутрь. Остальное мы узнаем, когда доберемся на место. Узумаки замолчал, но потом улыбнулся сникшей Сакуре очень доброй улыбкой. — Знаешь, ты права. Давай завтра купим для Микки красивую куклу. Думаю, она очень обрадуется. Харуно благодарно кивнула. После этого все обсуждения закончились. Какаши сдержанно попрощался, обещая прийти на завтрак. Сакура, Сай и Наруто отправились спать. Саске немного задержался, туша пламя в камине. Он приоткрыл окно, чтобы гостиная проветрилась, и только потом пошел в свою комнату. Лежал в постели без сна, рассматривая причудливые тени на потолке. Сегодня "сказка" Наруто не принесла ни удовольствия, ни расслабления, только щемящую боль в груди и тягостную тоску. Саске напряженно думал о том, что сколько бы ни существовал мир людей, во все времена были страдание, жестокость и несправедливость. Наруто обещал им историю о любви, но вместо знакомого с детства сюжета они услышали правду. "Любовь эфемерна и иллюзорна. Она существует лишь в людском воображении". Легкий стук в двери заставил Саске приподняться на локте. — Можно? — в комнату заглянул Наруто. — Конечно, — отозвался Саске, садясь в постели. Наруто прошел в спальню и уселся на кровать у него в ногах. — Извини, — неожиданно попросил прощения. — За что? — искренне удивился Саске. — Я тебя расстроил. Я всех расстроил, — плечи господина поникли, голова опустилась. — Глупости, — Саске твердо пресек самобичевание хозяина. — Ты ни в чем не виноват. Наруто неопределенно дернул плечом. Когда заговорил, голос звучал глухо: — Саске, я рассказываю тебе какие-нибудь истории почти каждый вечер, с тех пор, как мы познакомились. Поверишь, иногда я сам не знаю, о чем буду говорить. Сегодня также. Увидел вас четверых и картинки в голове промелькнули разом. Знаешь, а ведь я до сегодняшнего дня даже не подозревал о существовании Микки и ее родителей. Я как будто получил установку, и вы вместе со мной. Правильно это или нет, я не понимаю. Наверное, когда-нибудь мы получим ответы на все вопросы. Так ведь? — Думаю, да, — отозвался Саске. — Вот и я так думаю. Всему свое время и место. Вот взять нас пятерых. Нас никто не собирал вместе, а мы собрались. Сами или нет — неизвестно. Микки... Она больше не будет одна. Это ведь хорошо? Саске не выдержал. — Ложись, — неожиданно предложил он, отодвигаясь, чтобы освободить место. — Хватит себя накручивать. Придем, узнаем и сделаем как надо. Наруто осторожно лег и сейчас пристально смотрел на него. — Расскажу-ка я теперь тебе сказку, — Саске задорно улыбнулся. — А что? Я знаю. Мама мне рассказывала. Тогда еще было хорошее время. Отец был собой, — Учиха нечаянно погрузился в воспоминания. — Мама любила разные истории. Думаю, она придумывала их сама. — На губах играла грустная улыбка. — Одну я очень хорошо запомнил. Она о мальчике-ниндзя, в котором был запечатан Девятихвостый демон Лис... *** Красивое большое озеро находилось всего в пяти километрах от дома. Стоя на берегу, они провожали солнце. Любоваться закатом не получалось: всех грызла смутная тревога. Когда от солнца остался самый краешек, они зашли в воду. Последний луч был необычайно ярок. Пятеро человек словно растворились в воздухе.