Чужое солнце

— Кёя, ну пошли в парк, там будут продавать моё любимое мороженое. А его, ты знаешь, больше нигде не будет, — молила молодая девушка своего друга. Ну, как друга… Он просто мог терпеть её, и ничуть не больше. — Замолчи, травоядное, раздражаешь, — в этом-то и была ошибка блондинки: парень терпеть не мог такого нытья. Хотя, будучи довольно молодой, девушка сумела натворить уже много глупостей. Но жизнь — это метод проб и ошибок. Поэтому она не жалела, а просто наслаждалась настоящим, не задумываясь о будущем и стараясь даже и не вспоминать прошлое. Но вообще самой главной ошибкой в её жизни была первая, более менее осмысленная, любовь. В свои шестнадцать лет Люси влюбилась до потери рассудка, до глупого смущения и заикания, до жалких проб влюбить в себя. И не в какого-то простого одноклассника, а в дядю одного из своих друзей, и ладно, если бы молодого, но нет. Сириусу Блэку было тридцать семь лет. Согласитесь, разница слишком велика. Сейчас девушка, конечно, понимает это, но тогда любви были покорны все возраста. Тогда Хартфилия жила изо дня в день мечтами совместного, общего будущего, потеряв себя, потеряв в этой любви рассудительность и трезвость хваленого ума. И в конечном итоге она добилась сдвига. Ибо Сириус Блэк всё же был мужчиной, и девичьи глаза цвета его любимого виски, которое он не пил уж очень давно, просто сносили крышу. Сириусу просто хотелось обладать юной девочкой-виски, которая так наивно по-умному смотрела на мир. Она была слишком светлой, яркой и солнечной для него, грешного. Этот мужчина повидал многое за свою жизнь, но он не любил, да и не собирался. Женщинам такие, как он, нравились: опасные, таинственные и манящие. Может, именно поэтому Люси и влюбилась в него. А может, из-за того, что ей не хватало внимания своего отца, и она заменяла его таким необычным способом. Сейчас уже всё это неважно. Всё прошло и забылось, той бешеной страсти и неописуемой тяги нет. Она пропала с того момента, как Сириус уехал, просто пропав, не сказав ни слова напоследок. Словно и не было тех горячих, с ума сводящих ночей в его однокомнатной квартирке. Не было сухих жестоких губ на нежной девичьей коже. Словно Сириуса Блэка и вовсе не было в жизни Люси. Сначала было больно, очень — да, но постепенно Хартфилия смогла вернуться к жизни. Смогла забыть, ну или же отпустить. Но не надолго: перейдя в новую школу, блондинка встретила Кёя Хибари. Необщительный, опасный, холодный и просто мизантроп. Чем-то ужасно похожий на Сириуса, но в тот же момент совершенно противоположный. Люси с первого дня начала бесить Хибари, впрочем, как и все остальные. Но в этой девушке его действительно раздражало абсолютно всё. От её навязчивого звонкого голоска и до той же недопустимо короткой юбки. От слишком уж притягательных волос цвета настоящего солнца и до её странного легкого запаха мяты. От ужасных глаз цвета виски — алкоголя, который Кёя просто не переносил, — и до вечного влезания в личное пространство. В Хартфилии Хибари бесило абсолютно всё. Отношения, хотя таковыми их тяжело назвать, парня и девушки с первого дня были странными. Хибари презирал такую слабую и никчемную девчушку, которая просто была повсюду. Она даже комнату сняла напротив его, и те же окна выходили друг к другу. Во время перемен блондинка постоянно была рядом, нет, не из-за тяги к Хибари. Просто там ей было спокойнее, да и остальные учащиеся переставали лезть к смазливой девчонке. Люси же Кёя был любопытен, из-за своей скрытности, необщительности и вечного холода. Девушка всегда любила загадки, и парень являлся одной из них, с очень уж тяжёлым, но всё же посильным решением. Поэтому, она наблюдала и думала, сопоставляла и запоминала. И постепенно каким-то неведомым образом девушка была всё ближе и ближе. А Кёя молчал, бросал презренные взгляды и не обращал внимания. А потом в один солнечный день пошел дождь, холодный и неприятный. На следующий день девушка просто не пришла. Как и всю последующую неделю. Хибари это совершенно не интересовало, просто было скучно. Одни и те же наскучившие травоядные, слишком однотонно, слишком без солнца. Именно поэтому, когда парень пришел домой, он уставился на соседнее окно. Девушка была в комнате, сидела на кровати и что-то писала, её щеки были нездорово румяными, да и дыхание было рваным. Никчемный зверек заболел, подтверждая собственную слабость. Словно почувствовав чужой взгляд, девушка оглянулась и улыбнулась, ярко и нежно. Это раздражило Хибари ещё больше, поэтому он рухнул на кровать и вскоре заснул, даже и не думая вспоминать о слабой блондинке. — Ну, Кёя, я же никогда тебя ни о чем не просила, — надулась девушка, грозно сверкнув своими омерзительными глазами. — Зверек, я не люблю повторять дважды, — без всякого интереса, так, как умеет только он один — чертов мизантроп Кёя Хибари собственной персоной. — Ну и не надо. Я самостоятельная девочка, — и, гордо развернувшись, девушка решительно покинула общество своего «друга», услышав напоследок: — Иди, травоядное, не мешайся, — девушка давно привыкла к особо ласковым словам парня, поэтому и не обращала внимания. Все люди разные, и у каждого свои пристрастия. Вот лучший друг блондинки, Гажил, всегда называл девушку Болельщицей, за что и получал. Но в этой ситуации данный маневр опасен для здоровья. Гажил, конечно, тоже парень нервный, но с ним-то девушка знакома с детства, да и людей он всё же любил. Особенно одну синевласую девушку, Джувию, его вечную спутницу по жизни. — Бу-бу-бу. С другим пойду, — легко ответила блондинка и поспешила на поиски новых приключений. Спустя год тесного (учитывая, что для Хибари и простое общение тесное) общения парень с девушкой сблизились. Кёя наконец-то смог терпеть Люси, да и, впрочем, у него никто не спрашивал. Да и Хартфилия оказалась неожиданно интересной. Её точка зрения отличалась от его, но почему-то не противоречила. А если и противоречила, то девушка умела спорить. Очень, знаете ли, хорошо умела. Много ли вы видели людей, которые могут переспорить Хибари Кёя? Вот именно, всего-то пару человек. А блондинка умела задавать такие вопросы, на которые Кёя не знал ответа и ему приходилось уходить, дабы не быть проигравшим. Хоть таковым он и являлся. — Зверек, — окликнул девушку не спешащий никуда парень, — ладно уж, я пойду, но только без раздражительных факторов, — ну не любил Кёя видеть возле его блондинки левых парней. Раздражали они его — ну это, впрочем, и неудивительно. Возле слабой травоядной мог быть только один — он сам, сильный и умный. Ибо нечего чернить его персональное чокнутое солнце, которое имеет удивительную способность оказываться везде. И сейчас, словно в аванс, девушка просияла в улыбке. Легкими, словно ветер, шагами девушка подбежала к Хибари, схватила его за руку и потащила за собой. Люси была счастлива. Счастлива вместе с тем, кого многие не любят и боятся, остерегаются. С ужасным мизантропом Хибари Кёю. С холодным, но таким уютным мистером Колючкой, как называла его девушка. И Люси понимала: счастье у всех разное, а у неё оно в виде таяния вечного холода столь уже родного парня. А так же девушка чувствовала, что и она уже стала чужим солнцем.