Моя королева

- Этот новый щенок Мори чертовски хорош собой! - на круглом, исписанном морщинами лице появилась похотливая улыбка, маленькие черные глазки буквально облизывают невысокого рыжеволосого парнишку, что ловко лавирует меж гостями и заводит непринужденную беседу с каждым, к кому подходит. - Говорят, рыжие невероятно горячи в постели. - О, я и душу, и сердце отдал бы за ночь с ним, - Дазай чуть морщится, когда магнат заливается хрюкающим смехом, заставляя Осаму в очередной раз сравнить его со свиньей. Свиньей, откормленной на убой. - Так чего же вам стоит? - Дазай чуть улыбается, склоняя голову. Мужчина отрывает взгляд от рыжеволосого мафиози и насмешливо смотрит на юношу, будто тот сморозил невероятную глупость. - Всем известно, что Мори не отдает своих мальчиков. - А разве я предложил его отдать вам? - наигранное удивление искажает лицо Дазая. - Уверен, мы смогли бы договориться. За небольшую плату, конечно. - И что подразумевает собой эта плата? - интерес в глазах мужчины сменяется сомнением, что невольно начинает злить Дазая. Терпеть богатого выродка становится все труднее. - О, просто ваша подпись на паре бумаг, Такано-сан, - Осаму подпирает подбородок перебинтованными руками и выжидающе смотрит на мужчину. - Эта сделка принесет выгоду обеим сторонам, - короткий взмах руки не остается без внимания рыжеволосого юноши, и Чуя, отставив бокал с шампанским в сторону, спешит к своему напарнику. Мужчина теряет нить разговора так же быстро, как и интерес к своему собеседнику, стоит парню подойти чуть ближе. Совсем еще юнец, голубые глаза смотрят с интересом, а рыжие локоны, что выбиваются из-под аккуратной шляпы так и манят ощутить всю их мягкость; желтые блики от яркого света люстр соблазнительно скользят по бледной коже. - Накахара Чуя, - чуть кланяясь, произносит юноша, одаривая мужчин легкой улыбкой. Дазай насмешливо наблюдает, как мужчина начинает ерзать от предвкушения, как он с трудом старается сохранить спокойствие, но подрагивающие пальцы выдают его с головой. - Я согласен, - хриплым от возбуждения голосом произносит магнат, чуть оттягивая тугой галстук, - тут слишком шумно, пройдемте в мой кабинет. Такано поспешно поднимается из-за стола и жестом просит следовать за собой. В дорого обставленной комнате намного тише, чем в главном зале: тяжёлые дубовые двери почти не пропускают звук, лишь чуть уловимые отголоски музыки заполняют кабинет. Дазай не без удовольствия отмечает изысканный вкус одного из партнеров Доктора Мори; мебель из темного дерева и неяркий свет создает приятный полумрак, а кожаные диваны не кажутся чем-то пошлым и вычурным. - Давайте не будем тянуть и перейдем ближе к делу, - скалится мужчина в нетерпеливой улыбке. - Конечно, - Дазай садится в одно из удобных кресел, протягивая мужчине нужные бумаги. Магнат, даже не глядя, принимает их из рук молодого мафиози; взгляд черных глаз прикован к Чуе, что плавным движением опускается на диван и закидывает ногу на ногу, отчего черная ткань мгновенно обтягивает его бедра. Голубые глаза парня с задумчивым восхищением скользят по полкам с книгами. - Вам нравится моя коллекция? - совершенно севшим голосом спрашивает Такано. - Я бы что-нибудь прочитал... Мужчины, имеющие вкус на хорошую литературу и вино, - взгляд Чуи цепляется за непочатую бутылку дорогого алкоголя, - вызывают... уважение и интерес. - Вы разбираетесь в винах? - О, безусловно. Можно сказать, это мое хобби. Романе-Сен-Виван 1989 года - большая удача, что вы смогли его заполучить. - А не слишком ли вы юны для подобного рода интересов? - усмехнулся мужчина, наконец оторвав взгляд от юноши и вчитываясь в предложенные ему бумаги. Особо глубокая морщина расчертила покрытый испариной лоб. Дазай усмехнулся - этот магнат не так глуп, как кажется на первый взгляд, он внимательно всматривается в строки и цифры на бумагах, пропуская момент, когда Чуя поднимается и подходит ближе. Крупные плечи вздрагивают под узкими ладонями, облаченными в перчатки. - Поверьте, люди в мафии взрослеют быстро, слишком рано познают все тонкости жизни, - Осаму буквально слышит, как сердце мужчины заходится аритмией от тихого, чуть хрипловатого голоса Накахары. - А вы? Как давно вы на службе у Мори-сана? - рука Такано будто невзначай ложится на бедро юноши, а Чуя делает вид, будто и не заметил этого движения. - Слишком мало, чтобы успело всё это наскучить и достаточно много, чтобы кое-чему научиться, - в голосе Чуи возникают томные нотки, и, кажется, мужчина совсем плывет, а когда тонкие пальцы, чуть сжимая, начинают массировать напряжённые плечи - и вовсе теряет связь с реальностью. - Раз так, то, может, вы не откажетесь задержаться и выпить со мной бокал вина? - Непременно! Тем более, нам есть, что отметить. Не так ли? - Чуя чуть ближе пододвигает бумаги и вкладывает ручку в дрожащие и влажные от пота пальцы правой руки, а сам, под напором левой, опускается на колени мужчины. - Конечно, конечно, - сухие губы Такано расплываются в предвкушающей улыбке, стоит Чуе чуть двинуть бедрами, усаживаясь более удобно. Мужчина ставит несколько закорючек на бумагах и отмечает их печатью, что вытащил из маленького ящика в столе. - Уверяю, вы не пожалеете о своем решении! - Дазай громко хлопает в ладоши, заставляя Такано испуганно вздрогнуть. Мужчина уже и вовсе забыл о третьем лице в своем кабинете: все его существо сосредоточилась на тепле, которое исходило от сидящего на его коленях юноши, на чуть терпком, щекочущем нос запахе табака и цитрусов. - Конечно, ведь Доктор Мори всегда сполна благодарит своих союзников, - Чуя легко соскальзывает с чужих колен, совершенно не обращая внимание на разочарованно-расстроенное лицо мужчины. Он двигается легко и непринужденно, слегка пританцовывая в такт тихому джазу, что из зала проникает в кабинет. - Передайте Мори-сану, что я принесу свою благодарность при личной встрече, - многозначительный кивок в сторону Чуи не заставляет сомневаться, за что именно будет принесена благодарность. - Ох, а вот это вряд ли получится, - Дазай смахивает подписанные бумаги на пол. Чуть прищурив глаза, он с усмешкой наблюдает за растерянностью на лице мужчины. Отточенным до автоматизма движением юный мафиози подается вперед, неожиданно быстро взмахивая рукой и вскрывая острым лезвием горло Такано; несколько алых капель окропляют лицо юноши. Тонкая кожа легко поддается под напором кинжала, Дазай с удовольствием наблюдает, как лицо мужчины искажает ужас, как зрачки в его маленьких черных глазках расширяются, а лицо бледнеет. С самого начала убивать магната не входило в планы Дазая: Двойному Чёрному нужно было всего лишь получить его подпись на бумагах о поставке груза и прибрать его большую часть себе. Но мужчина подписал себе смертный приговор, стоило тому устремить свой похотливый взгляд в сторону рыжеволосого юноши. - И зачем ты это сделал? - вздохнул Чуя, подходя ближе к своему напарнику и протягивая тому бокал вина. - Он возомнил, что сможет тебя купить, - усмехнулся Осаму, принимая бокал, наполненный жидкостью цвета самого спелого граната. - Вот как? - Чуя запрыгнул на стол из темного дерева и с интересом взглянул на беспомощно дергающего руками и хватающего ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, Такано. Кровь, хлещущая из раны, уже давно залила белоснежную рубашку и невероятно дорогой пиджак. - Я думал, ты позволишь этому старику разложить меня прямо на этом столе и будешь наблюдать, - притянув Дазая к себе и обхватив его талию ногами, Накахара улыбнулся, но в голосе были слышны гнев и обида; облизнув палец в черной перчатке он аккуратно стер чужую кровь с лица юноши. Осаму усмехнулся, проникая длинными пальцами под ошейник-чокер, тем самым заставляя Чую податься вперед: - Запомни, только я могу к тебе прикасаться. Ты принадлежишь только мне, моя маленькая Королева, - Чуя уже хочется привычно выругаться на это оскорбительное для него прозвище, но Дазай цепляет зубами тонкую кожу на шее, срывая с губ юноши тихий стон и переводит взгляд на задыхающегося, захлебывающегося в собственной крови мужчину. Дазай - лучший ученик Доктора Мори, он мог бы одним плавным движением лишить жизни, но решил заставить мужчину мучиться, наблюдать. Осаму поступит так с каждым, кто позволит себе хоть одну мысль, что может обладать этим хрупким, но таким сильным и соблазнительным телом рыжеволосого мафиози. Чуя - не очередная послушная собачка Огая, которая на самом деле никогда не будет до конца ему послушна. Не очередной расходный материал для Осаму. Чуя - настоящая услада для внутренних демонов Дазая. Он, можно сказать, сам воспитывал, создавал из Чуи настоящее произведение искусства, подобие своего идеала. Они стали королем и королевой преступной Йокогамы. И никому не позволено касаться "Её Величества", лишь смотреть. Смотреть издалека, захлебываясь желанием, грязными и вожделенными мыслями, и даже такое Дазай не всегда прощает. - Ты такой собственник, Осаму, - звонко смеется Чуя. Его будоражит близость Дазая, его игры, его безумство, что искрится в карих глазах. Запах крови и алкоголя кружит голову, и Накахара поддается накрывающему возбуждению, впиваясь в губы своего напарника. Дазай отвечает страстно, быстро сплетая их языки во влажном, пошлом поцелуе. Перебинтованные руки проникают под тонкую рубашку и оглаживают бледную кожу, пальцы скользят по выступающим позвонкам и ребрам. Стоны Чуи, что не могут заглушить даже предсмертные хрипы мужчины, пьянят Дазая. Эта покорность Накахары - одного из лучших подчиненных Мори, повелителя гравитации, завораживает. Он, словно верная овчарка, прибегает по первому зову, но откликается только на голос Дазая, только пред ним он покорно раздвигает ноги, доверчиво подставляет шею. Осаму двигается резко, грубо, глубоко, так что стол под их телами начинает тихо и неприятно скрипеть, а стоны Чуи становятся слишком громкими и хриплыми. Юноша выгибается и старается насаживаться на член так глубоко, как только может. Чую никогда не волновали ни посторонние зрители, ни кровь, ни то, что их могут услышать. Только Дазай и его сильные руки на его теле, только то безумство, что они в очередной раз делят на двоих. И Осаму без раздумий готов положить за это весь мир к ногам рыжеволосого мафиози. - Знаешь, Чуя, а он хотел отдать душу и свое "дорогое" сердце за ночь с тобой , - Дазай аккуратно смахивает влажную от пота прядь с бледной щеки своего напарника. Накахара улыбается, прижимаясь ближе к Дазаю; дорогая кожа дивана, на который его перенёс Осаму, неприятно липнет к телу, но все же это лучше, чем твердая поверхность стола. - Правда? - Накахара отрывает взгляд от соблазнительной, исписанной шрамами шеи Дазая и выворачивается из крепких объятий. Осаму заинтересованно наблюдает, как Чуя плавно, чуть вальяжно подходит к остывшему, залитому собственной кровью телу одного из богатейших людей Йокогамы. Чуя неприязненно всматривается в исписанное морщинами мертвенно-бледное лицо, проводит тыльной стороной ладони по дряхловатой щеке. Возможно, пятнадцать лет назад, до того как время наложило на него свой отпечаток, Такано был красив, но сейчас Накахара видит перед собой лишь разъевшегося на чужих долгах магната, что измеряет ценность жизни лишь шуршанием зеленых банкнот. Юноша невольно чувствует приступ омерзения от мысли, что руки этого ублюдка касались его тела, но сам наклоняется, касаясь припухшими от поцелуев губами холодного лба. Дазай с удовольствием отмечает, как плавно двигаются мышцы на расслабленном, еще окутанном сладкой истомой миниатюрном теле рыжеволосого мафиози; темнеющие следы страстных поцелуев и укусов на фарфоровой коже притягивают взгляд. Осаму завороженно наблюдает, как изящная, не скрытая темной тканью перчатки ладонь под напором"Смутной печали" без труда пробивает грудную клетку мужчины. Глухой, слишком знакомый хруст костей вызывает стаю мурашек на покрытой шрамами коже Дазая, а губы растягиваются в тонкой, кривоватой ухмылке. Тонкие худые пальцы сжимают некогда теплое, недавно мирно бившееся меж рёбер сердце. Кровь алыми лентами обвивает узкое запястье, скользит по гладкой коже и крупными каплями срывается с острого локтя, пачкая соблазнительные бедра, обнаженные ноги, скапливаясь бордовыми, почти черными разводами у аккуратных ступней Накахары. Юноша брезгливо отбрасывает омертвевший орган и оборачивается. Осаму видит, как его голубые глаза сверкают безумием, но смотрят так преданно и влюбленно. Он создал настоящего, покорного только ему монстра. - Зачем мне этот бесполезный кусок дерьма, когда самое ценное из сердец уже и так принадлежит мне? - Чуя смеется громко, с хриплыми нотками отчаяния и сумасшествия, и Дазаю это нравится.