Останься со мной

      Громкая музыка играла на весь дом. Казалось, что кровь из ушей идет уже с самого начала всей этой массовки. Очередная пьянка с друзьями, которых Мин знал от силы дня два. Он часто посещал подобные сходки, чтобы забыть хотя бы на вечер о своей влюбленности. Так и в этот раз: он решил вновь напиться до чертиков, вот только не свезло. Та самая «любовь», что привлекала парня, сама заявилась на эту тусовку, отчего Мин выпил в раза два больше, чем обычно. От чувства стыда хотелось надраться, облевать всё вокруг и уснуть мертвым сном на первой попавшейся поверхности. Уже предвкушая, как он отключится, руки то и дело заливали в глотку всё, что находится в жидком состоянии.       Здравый смысл уже давно покинул парня, и тот пустился в пляс, демонстрируя едва знакомым людям все свои «таланты». Начиная с пьяного, еле разборчивого рэпа и заканчивая милым эгъё, которое оценивало только его отражение в зеркале. Ну, не дурак ли? Такое буянство продолжалось недолго, а точнее, до тех пор, пока сам хозяин не сказал пьянчуге идти домой, так как выглядит он неважно, да и дичь творит. Ладно бы Мин отвечал, но он был даже не в состоянии сказать что-то на человеческом языке.       Глаза заволокло пеленой, которая мешала что-либо рассмотреть, из-за чего пьяный в хлам парень постоянно спрашивал, кто к нему обращается и чего хочет эта сволочь. Со стороны его речь была похожа скорее на нечленораздельный поток звуков. Зато маты слетали с его губ очень даже отчетливо. Стоит только ему встать, как ноги подкашивались, и он падал с криком «Оп, бля!».       Почти никакой, Юнги опирался о другого юношу, что успел подцепить его, когда он запнулся о свои же ноги, падая. Мин в прямом смысле висел на шее, слегка улыбаясь. — Мальчик, хочешь спать? — не проходило и пяти минут, чтобы он не спросил это у своего спасителя. Чимин — парень добрый, и, в отличие от Юнги, пить умел. Тело его тоже было в отличном состоянии, поэтому держать на себе тряпочку-Мина не было проблемой.       Перекинувшись парочкой слов, Чимин ушел с вечеринки, неся на своей спине спящего чертика. Они друг друга знали через десятых людей, но это не помешало им стать чуточку ближе. Организатор шабаша рассказал о том, где живет молодой алкаш, так что потребности допрашивать его у Чимина не было.       Худо-бедно они добрались до двери. Юнги пришлось отпустить, чтобы тот пошел открывать. Ноги парня дрожали при каждом новом шаге. Мин крепко хватался за одежду Пака, боясь упасть и даже не волнуясь, что Чимин может завалиться вместе с ним. Достав ключи из кармана узких джинсов, юноша постарался впихнуть невпихуемое в маленькую замочную скважину. Все попытки были тщетны, сколько бы он ни старался. Чимин прикрыл рот, стараясь не засмеяться от такой картины маслом. Пак уверенно выхватил ключи из рук пьяного Юнги, говоря, что пить надо меньше, и парой простых движений с лёгкостью открыл замок. Взяв на руки пьяного Мина, как принцессу, он вошел в его квартиру, открыв себе дверь ногой. Юнги уже спал без задних ног. Парня даже не волновало, что сейчас та самая «любовь» держит его на руках у него же дома. Может, это прекрасный сон?       С трудом удерживая Юнги, Чимин зашел в дом. Пришлось повозиться, чтобы снять обувь. Углубляясь в комнату, юноша был слегка шокирован. Если так посмотреть на апартаменты, то казалось, что от стены до стены пять шагов. Маленькая комнатка была забита вещами всех сортов.       Пианино стояло у окна, что было приоткрыто, а рядом — незаправленная кровать. Места еле-еле хватало, чтобы развернуться и уложить своего подопечного. Наконец, миссия была выполнена, когда он уложил Мина на постель и снял с него кроссовки. Теперь можно было спокойно выдохнуть. Пак с волнением глянул на знакомого и улыбнулся. Но стоило ему отвернуться, как в штаны вцепились мертвой хваткой. Парень не успел обернуться, как услышал хриплый голосок спящего. − Останься… Прошу…       Пак оглянулся. Мокрые волосы Мина прилипли к его лбу, он весь горел, поэтому частенько ёрзал, хватаясь за всё руками. Первая мысль, что пришла в голову: «Он, должно быть, говорит во сне». Чимин — человек добрый, совесть не позволяла просто уйти. Закусив губу, юноша принял решение еще ненадолго приглядеть за этим чертенком. Скучно, а хозяину не до него, поэтому пришлось веселить себя самому. Почему бы не взглянуть более трезвым взглядом на комнатку этого мелкого, как думал Чимин, парня. Пак только заметил, что, куда бы он не взглянул, всё заставлено книгами. Они были везде: на полу, на подоконнике, даже под кроватью. Неловкая улыбка появилась на его лице.       Чимин подошёл к стеллажу с очередными томами и провёл пальцем по полке. Пыль. Значит, Юнги одинок. Почесав от неловкости затылок, он опустил взгляд вниз, улыбаясь, как идиот. За сегодня это самая радостная новость. Хоть и Мин был сталкером, он всегда забавлял Пака. То и дело при слежке Юнги спотыкался, создавая много шума своими матами, или упорно пилил взглядом жертву, даже когда эта самая «жертва» пялилась на него в ответ.       Чимин еще долго осматривал полки с книгами, фотографиями и прочей дребеденью. Сдувая пыль с листов бумаги на столе, он брал их в руки, пытаясь разобрать почерк. Это были стихи. Немного странно, что парень испытывает влечение к подобному, но не отметить его талант — грех. Уже который лист проходит сквозь руки, а Пак так и не может оторвать взгляд от великолепных четверостиший.       Интересно то, что в каждой строчке он узнавал свои черты, повадки… По телу пробежали мурашки, как только парень прочел заголовок последнего листа. Это не было стихотворение, скорее, письмо. Нет-нет, даже признание, которое он так и не решился отдать. Первые строчки заставили Чимина взглянуть на спящего Юнги, мягко улыбнувшись.

«Пак Чимин, почему именно ты заставляешь моё сердце трепетать? Я знаю, что ты не поймешь меня, я знаю, что, возможно, у тебя есть кто-то другой, но я не могу отступить просто так. Каждый день я вижу тебя. Ты выглядишь таким добрым и милым, здороваясь с каждой встречной собачкой. Это заставляет умиляться, но… Я не могу. Я боюсь подойти к тебе и сказать правду.»

      Чимин простоял в ступоре пару минут, размышляя над прочитанным, собрался и ушел, предварительно оставив этот лист на пианино, в котором был его номер и незамысловатый ответ: «Я вижу твой похотливый взгляд. Следи за мной, и я останусь.»