Во власти безумия

Сумасшествие - это так просто, Поднадрежь свои нервы и всё, И посыпятся черные звезды И твой мир подчистую снесет. Сумасшествие - это забавно, Нет границы меж явью и сном. То порывисто, то слишком плавно. То огнем, То бесчувственным льдом. Всё контрастно, всё смешано в кучу, Всё статично, всё кружит вокруг. Никогда я тебе не наскучу, Я твой мир наслажденья и мук. Я твоё бездыханное тело На умытом волной берегу, Я твоё нерешенное дело, Что ты бросил, исчезнув в бреду. Я твоё. Принимай в свою душу, Я вползу через дырки в зрачках. Изнутри постепенно разрушу, Я твой свет и, конечно, твой мрак. Сумасшествие - это так сладко, Это горько до рвоты, пускай. За твоей помутневшей сетчакой Я открою твой Ад и твой Рай. Глава 1. *кап* *кап* *кап* раздавалось в тёмной комнате. Капли срывались с крана, путешествуя до раковины, где впоследствии умирали. Я медленно открыла глаза, всё тело болело от неудобной кушетки, а висках пульсировало «Снова это произошло…» Закрываю рукой глаза, с губ срывается вздох. Чуть отодвинув руку от глаз, смотрю на неё «Опять разбита…» переводу взгляд на дверь, потом на стену, на пол, везде размазана кровь «Снова приступ…» Вздох. Опускаю руку и смотрю в серый, уже так надоевший потолок. Серый потолок, точно такие же серые стены, подтёкшие в углах, иногда я даже не понимаю, где кончается потолок и начинается стена. Снова слышны звуки ударяющихся капель воды о раковину, в коридоре противно жужжит неисправная лампа, где – то вдалеке слышатся крики очередного психа. Как же это действует на нервы, но я привыкла, за те долгие годы, что провела здесь. Вдруг лампочка над моей дверью замигала кранным, а по слуху резанул противный писк, похожий на сигнал тревоги. Послышались звуки открывающейся двери и вот уже в её проёме стоят два амбала. Они, молча, подходят ко мне, надевают смирительную рубашку и волокут в привычном направлении. Снова эта белая комната, и свет, что режет глаза. Меня укладывают на стол и привязывают к нему ремешками, на голову прицепляют электроды. Секунда и по телу проходит разряд тока, я начинаю биться в конвульсиях, но ремешки прочно держат меня. Мозг как будто пронзили тысячи игл, хочется снять с себя кожу, проломить череп, лишь бы не чувствовать этой боли, но мне ничего не остаётся как впиться ногтями ладони и ждать когда мой разум покинет сознание. И вот она долгожданная тьма. Я очнулась у себя в палате. Голова трещала по швам, но я терпела. Мутный взгляд уставился на входную дверь. Я снова проклинала их, кричала, но разве кто – нибудь услышит? И так день за днём, наверно я давно бы свихнулась окончательно, если бы не Полюшка – сан. Она единственная не боялась меня, не боялась сойти с ума, для неё это даже было бы решение проблем, как говорится: «Для семьи душевнобольного, а также для общества, его болезнь — проблема; для самого больного — решение.» Да. Для неё это было бы решением, но я не могла с ней этого сделать. Хотите знать, что значит, свожу с ума. Так и есть. Не осознано, а иногда и осознано я свожу людей с ума, проникаю в их разум и заставляю видеть картины их худших кошмаров, именно поэтому меня боятся, поэтому я сижу уже какой год в этой камере, поэтому на мне клеймо особо опасна. А ведь раньше всё было по - другому. У меня была хорошая семья: любящая мама и отец. Да пускай отец часто пропадал на работе, но я никогда его не винила, но этого я ему простить так и не смогла. Кто – то сказал отцу, что его жена ему изменяет, пока он трудится в поте лица. И отец поверил, пришёл в ярость, даже не слушая маму начал душить её, и даже не подозревал, что за всем этим наблюдаю пятилетняя я. До сих пор помню, как погасла жизнь в глазах матери, да, она увидела меня, стоящую в дверях, и шептала, но я ничего не могла услышать. Я убежала, меня разъедали страх и ненависть, но я молчала, не плакала, не кричала, просто молчала. На следующий день отец сказал, что мама умерла от болезни, но разве он мог подумать, что его маленькая дочка всё видела. Позже, он как будто с цепи сорвался. Кричал на меня, бил, за провинности выставлял на холод в одном сарафане, но это ещё было ничего. Как только мне исполнилось восемь, Джудо заметил, как сильно его дочь похожа на покойную жену и тогда он впервые меня изнасиловал, я плакала, кричала, просила остановиться, но всё было тщетно. Так и продолжалось долгие два года. Насиловал, потом с головой погружался в работу, чтобы не думать о произошедшем, и снова насиловал, и так по кругу. Сначала плакала, умоляла, но потом, как будто щёлкнул выключатель, стало абсолютно всё равно и лишь одно желание… УБИТЬ ЕГО. Помню как он навис надо мной, пытаясь снова изнасиловать, потом его лицо, перекошенное от боли и ненависти, ненависти к той что он породил, жизнь в его глазах потухает, мои руки все в его крови, я смеюсь, громко, безостановочно, безумно, всё тело содрогается, а в глазах темнота. Вот так я попала в психушку, сначала была в палате общей терапии, пока во время приступов не убила нескольких пациентов, так меня перевели в одиночку, в отдел для особо буйных. И вот снова сознание заволакивает такой привычной пеленой и по всему этажу раздаётся безумный истерический смех. Вот и новая глава, надеюсь понравится))))