Смогу ли я вернуться домой?

Голова так болит… Раскалывается на сотни кусков, терзая душу и угнетая. Я присела на колени и схватилась за голову: — Черт… Что это? Помогите… Спасите! — мне хотелось кричать, но я старалась сдержаться. Я услышала шаги, тихие, практически не слышные. Я повернула голову в сторону шагов, но тут же отвернула обратно, так как в голове послышался какой-то шум и громкий звон. Глаза неприятно щипали, внутри все жгло, как будто в огне, я не могла смотреть. В те редкие секунды, когда я открывала глаза, я видела лишь пелену и все вокруг было похоже на бело-черную рябь, как на старом телевизоре. Я скорчилась еще сильнее, не в силах терпеть боль. Заскулила, стала тихо шептать, прося пощады: — Что с тобой? Очнись… Прошу, очнись! Посмотри на меня, СМОТРИ НА МЕНЯ, Я СКАЗАЛ! — я подняла голову на столько, сколько смогла. Это был тот самый друг, только из-за пелены в глазах мне было трудно рассмотреть его, но по голосу узнала: — Я… Это ты… Прив-вет… — прохрипела я. — Твою же за ногу! Я волнуюсь за тебя! Погоди… Это опять? Твои глаза вновь… Черт! — и я почувствовала как меня поднимают. — Отпусти… Все хорошо… Это не страшно… — голос хрипел, было трудно говорить. — Отпустить? Ты что, смеешься? Здесь, ночью, когда люди могут от страха воткнуть в тебя нож, шуруп, топор или отвертку? Ты реально чокнутая! Я отнесу тебя туда, где тебе помогут. — шаги, такие быстрые, едва уловимые, кажется, невесомые. Через эту рябь я смогла увидеть свет, который промелькнул так быстро, что казалось, будто его и не было. Звон в ушах так и не прекращался, рябь тоже не уходила, на голову как будто свалился кирпич, тело онемело, становилось тяжело дышать. Каждый новый вдох сопровождался хрипом и кашлем, глаза щипали, я чувствовала как что-то мокрое, липкое и холодное течет по моим щекам. Я вздрогнула и взвизгнула, почему-то чувствуя, что это не слезы: — Ч-что э-это… Что течет по моим щекам… — теперь голос дергался и хрипел. — Что не так? Ой, ё маё… Потерпи… Черт! — и он сам вскрикнул. Вот теперь я испугалась и попыталась выбраться, но он держал меня крепко: — Не шевелись, а то не смогу донести. Я помогу тебе, если ты успокоишься. — Л-ладно. Я… Успокоюсь… — я стала глубоко дышать, пытаться успокоиться и попытаться не думать о боли. Но боль не прекращалась, а наоборот, усиливалась. Меня кидало в жар, казалось, что все внутри разгорается, сворачивается и снова разгорается, но с большей силой и давит на все что можно. Я вновь заскулила, когда боль резко перешла в руки, а руки были сломаны и много лет назад кости срослись, но не совсем правильно. И теперь я заорала от нахлынувшей боли и неприятных ощущений. Как будто руки снова ломают и выворачивают в обратную сторону. Я просто выгнулась в спине и казалось, заорала на всю округу. После этого ничего, как будто отрубили чем-то тяжелым и внушительным. … Я очнулась в просторной комнате белого, черного и синего цветов, около противоположной стены стоял стол, а над столом красовалось окно, занавешенное шторами синего цвет. Около стола стоял небольшой стул, спинка стула была вся в красивых цветных узорах, где-то узоры закручивались, где-то распускались как цветы, где-то были просто прямые линии, похожие на листья. Кажется, это комната художника. Можно сказать, неплохого художника. Я продолжила оглядываться дальше: слева от стола стоял большой шкаф, на котором можно было прочесть узорчатую надпись: «Твори и творения помогут тебе». Что бы это значило? Вокруг этой надписи красовались цветы, в основном лилии, розы и маки с тюльпанами, еще были нарисованы круги, овалы и просто пятна, но вся композиция была особенно красивой и красочной. Точно, это не просто неплохой художник, это прекрасный художник! Итак, пойдем дальше: расписной шкаф, расписная картина на стене, с портретом кого-то, над кроватью висела еще одна картина и если я правильно разглядела, то это был натюрморт, дверь тоже была вся в разноцветных пятнах и цветочках. Видно, что человек подстраивал комнату под себя и сколько у него ушло часов работы на то, чтобы разукрасить каждый предмет? И где сам хозяин комнаты и почему я нахожусь здесь? Столько вопросов и как всегда нет ответов! И… Что произошло со мной? Не знаю, не помню, но что-то не очень приятное, если в глазах до сих пор жжется. Стоп. Жжется? Но… Если жжется, то… Я преподнесла палец к глазу и дотронулась до века, но тут же отдернула, так как глаз стал жжется еще сильнее. Черт… Что не так? Что случилось? Я попыталась встать, но… упала на пол, облокотившись на руки и кажется, где-то в районе сгиба локтя что-то хрустнуло, но не было больно. Я села на колени и стала потихоньку сгибать и разгибать руку, но боли не было. Странно. Итак, еще одна попытка подняться — неудача, еще одна — провал, еще одна — не удалось… И последняя — получилось! Да… Получилось! Я смогла! Я сумела! Я стояла на ногах, только ноги тряслись и это пугало, потому что я могла в любую секунду снова упасть, но этого не происходило. Так… Все хорошо, просто успокойся… Шаг — пошатнулась, но не упала, еще шаг — уже иду ровнее, еще шаг — уже ровно, еще шаг — и вот я могу ходить! Теперь я смогу хотя бы до двери дойти и открыть ее. Я подошла к двери, дернула пару раз за ручку и дверь с противным скрипом открылась. Передо мной предстал широкий коридор, с высоким потолком и огромными колоннами по бокам, на полу красовалась желтая плитка. Колонны были бежевого цвета, потолок был коричневого цвета, на потолке красовался один большой черный цветок, от него отходили лианы, медленно опускавшиеся на стену, а уже со стены свисали настоящие, зеленые лианы. Как интересно. На светло-желтых стенах были нарисованы красные розы, темно-красные тюльпаны, синие колокольчики, зеленая листва, черные линии и разноцветные полоски, мельком наброшенные на стенах, словно не зажившие раны. В конце коридора была видна большая, по виду массивная дверь, в расписных узорах, темно-коричневого оттенка. Я уставилась на эту красоту. И это все рисовал один человек? Сколько же у него ушло времени, чтобы создать такой ГРАНДИОЗНЫЙ проект? Пару месяцев? Полгода? 1 год? Несколько лет? Я не знаю. Вот бы встретиться с этим человеком, пусть научит так же красочно и живописно рисовать, а то у меня, кроме как скелетов, ничего рисовать не выходило. Ладно, забудем о моем горе творчестве и просто пройдем дальше. Очень надеюсь что ничего такого страшного или необъяснимого не случиться. Я пошла вперед, разглядывая каждый рисунок, каждую деталь, каждый сантиметр, каждый угол… Все было интересно и необычно и по сравнению с обычной квартирой или частным домом, этот коридор напоминал большой зал, как во дворце. Мне казалось, что моя голова вертится на все 360 градусов, чтобы разглядеть эту красоту. Вскоре я и не заметила как прошла этот коридор и остановилась около той двери. Я опомнилась и уставилась на дверь. Расписная, даже складывалось ощущение, что из этих узоров начинало складываться какое-то слово… Странно, да? Я стала вглядываться, пытаться разобраться, водить рукой по узорам, но ничего. Ничего не происходило, а в принципе, что должно произойти-то? Я поднялась с корточек и глубоко вздохнув села спиной к двери. И зачем я здесь? Что произошло? Где он, почему он привел меня сюда и почему его нет рядом, чтобы объяснить что произошло со мной и где я? Где я оказалась?! Что происходит?! И тут скрип. Мое сердце замерло, по лицу стали стекать капельки пота, внутренне все передернулось, застыло и я замерла на месте, боясь повернуться или что-то сказать: — Оу… Что ты здесь сидишь на холодном полу? И почему ты вышла из своей комнаты? Господи, ты еще не полностью оправилась, почему ты не слушаешься? — спросил голос, но я сразу узнала кто это и успокоилась. — Я просто… Я просто хотела узнать где я нахожусь и… Мне до сих пор не совсем понятно где мы. Зачем ты принес меня сюда? — у меня столько вопросов накопилось. — А что я должен был делать? У тебя снова произошел срыв, но на этот раз без последствий не обошлось… и… Я даже не знаю как объяснить тебе это… Мы находимся в доме моего друга и он помог мне спасти тебя от дальнейших последствий. — Многое не ясно, но… Что со мной произошло, что мне понадобилась помощь посторонних людей, которых я и в глаза не видела? И каких таких последствий? — Ну… — он замялся с ответом и присел рядом, глубоко вздохнув. — Просто… Когда у тебя раньше были эти срывы, то на твоей внешности это не как не отражалось, но теперь это отразилось не самым лучшим образом… И я обязан был прибегнуть к помощи моего друга, он в таких случаях разбирается лучше всех тех, кого я знаю и кому могу тебя доверить. — Так ты мне объясни, КАК ЭТО ОТРАЗИЛОСЬ НА МОЕЙ ВНЕШНОСТИ?! — я перешла на крик, но ему на это было наплевать. — Хорошо, я покажу тебе. Смотри. — и он достал из кармана зеркало и протянул его мне. Я взяла зеркало, поднесла его к лицу и взвизгнула: мои глаза были кровавого цвета, зрачки были черного цвета, на щеках были еле видны следы черного оттенка, но даже это уже наводило на тревожные мысли… Сердце ушло в пятки, мозг с новой силой стал обрабатывать новую информацию, глаза не хотели принимать этот новый облик, кончики пальцев дергались, внутри все снова передернулось. По телу как будто прошелся электрический ток, меня просто кинуло в холод, ноги оцепенели и дыхание перехватило… Пальцы разжались и зеркало выпало из рук, разбиваясь о пол, разлетаясь на десятки кусочков… Я… Я стала такой? Почему… За что? Я… Я теперь просто… Я ПРОСТО СТАЛА ПОСМЕШИЩЕМ! Я закрыла лицо руками, стараясь успокоиться, но выходило только сильнее убеждать себя в том, что я стала просто изгоем общества: — Успокойся. — послышался его голос через мои всхлипы и вопли. — Я рядом, разве этого мало? Я помогу тебе, я смогу защитить тебя от всего и от всех… Только успокойся… — Успокоиться? Ты хоть понимаешь что я… Нет, кем я стала? Я стала какой-то пародией на саму себя, на которую теперь даже страшно взглянуть! И ты говоришь что все будет хорошо? — я уже заплакала, мне было просто страшно и как-то ужасно осознавать, что я теперь какая-то страшная и непонятная хренотень. Вдруг он обнял меня и стал что-то нашептывать, но такое успокаивающее и расслабляющее, что вскоре я успокоилась и мне стало не так страшно.