Город грехов

После пробежки Кэролайн вошла в дом, почти полностью мокрая от пота и уставшая от утренней пробежки. Мэтт сидел на кухне, молча и спокойно поедая свой завтрак: хлопья с молоком. Как только Кэролайн зашла на кухню, Мэтт недовольно вздохнул и закатил глаза, тем самым вызывая негативную реакцию и у девушки. Она лишь обречено покачала головой и достала бутылочку с водой из пустого холодильника. Мэтт решил наполнить комнату своим противным голосом, притом, его рот был набит хлопьями: - Где ты была? – едко спросил он, прищурив глаза. Хоть они и были красивыми, чисто голубыми, но Кэролайн они настолько надоели, что ее уже тошнило от них. - И тебе доброе утро, - ответила она, сделав пару глотков из бутылки - горло пересохло после длительного бега. Холодные струи воды медленно потекли по её горлу, а потом будто прошли мимо сердца, которое дико металось в груди. Она, сухо посмотрев на Мэтта, только собралась пойти наверх, как он настойчиво повторил свой вопрос, сопровождая наполненные ядом слова недоброжелательным выражением лица. - Слушай, давай так - я тебя не трогаю и ты меня. Окей? - с явным раздражением в голосе проговорила девушка, а он только прищурил глаза и снова повторил свой вопрос, который понемногу начинал выводить ее из себя. - У нашей красавицы появилось... увлечение?.. - он задумался, а Кэролайн, сразу же поняв к чему он клонит, выкрикнула: - Нет! - Кэролайн мысленно ударила себя по лбу. Зачем так нервничать? Это же только вызовет еще больше подозрений. - А тогда откуда ты пришла так рано? - С пробежки. Не видно, что ли, - девушка уже была на лестнице, когда ей в спину прилетел тихий издевательский смешок Мэтта. Ох, он был таким противным. Хотя, в последнее время парень просто игнорировал её, ну, по крайней мере, пытался, но возможности поиздеваться никогда не упускал. Девушка зашла в душ, включила воду и немного поежилась, когда ощутила на своем разгоряченном теле ледяные струи. Это было приятно - стоять под напором воды. Будто под водопадом, где все мысли пропадают, и остается только одно - покой. Возможно, она перегнула палку с Ником и слишком дерзко с ним разговаривала, но она имела на это право. Кэтрин - его девушка - постоянно издевалась над ней, Ребеккой и Стефаном. Она же не могла забыть обо всем этом, как только он с ней поздоровался! Девушка сквозь шум воды услышала звонок в дверь. Спустя пять минут она вышла из душа, неторопливо вытирая тело. Надев халат и скрутив мокрые пряди полотенцем, она пошла в свою комнату, оделась, расчесалась и высушила светлые волосы. Ник стоял внизу с Мэттом и болтал с ним о чем-то. Они были вроде бы друзьями, но особой дружбы Кэролайн между ними не замечала. - Сегодня тренировка, которую никто не планировал, но я решил, что нам нужно хорошенько потренироваться перед матчем, - его бархатистый голос каким-то образом сделал уютнее скромную кухню Донован. - Да, я тоже так считаю, брат, - сказал Мэтт и кивнул. Синхронно, заслышав шаги с лестницы, они оба обернулись и стали разглядывать Кэролайн, пока она спускалась вниз по лестнице и шла к холодильнику. Ник не так часто бывал тут, в основном Мэтт пропадал у Ника. Ник сказал что-то - так тихо, что никто не услышал его слов. До Кэролайн долетели лишь отдельные отрывки его шепота, которые она едва сложила в целое предложение. - Боже мой. Она прекрасна, - вот такими были его слова. Девушка была в розовой тунике, которая была больше на два размера, и в черных д обтягивающих лосинах. Волосы были в спешке собраны в хвост, отчего выглядели не так красиво, как обычно. Кэролайн открыла холодильник и убедилась в том, что он совершенно пуст. Девушка вспомнила, что положила воду обратно в холодильник. Потом... О, Боже! О, Боже мой! Она поняла, что Ник держит её бутылку с водой в своих руках. Коленки нервно задрожали, а нижняя губы была до крови прокусана. Кэролайн, закатив глаза, схватила коробку апельсинового сока, которая стояла на столе, и поднялась наверх. Ник кинул ей в спину заинтересованный взгляд. Девушку немного бесила его наглость - она даже сжала кулаки, пока поднималась, и ногти больно впились в кожу ладони. Ну да, он ведь сын мэра, капитан футбольной команды и парень великой Кэтрин Гилберт. А она... Кто она? Она просто Кэролайн Форбс. Сирота. Изгой в школе. Никто. Вздохнув, Кэролайн вошла в комнату, поставила коробку с соком на стол, плюхнулась на кровать и утонула в царстве Морфея. Ей снился сон. Красивое сновидение, будто Рождество наступило. Первый снег, родители и вечер 25 декабря. Она дома, у себя дома. Сейчас в этом доме живут какие-то Томпсоны. Это тот дом, точно такой же, каким она его помнит. Её красивая комнатка, кухня, которая всё еще пахнет рождественским гусем, свежими булочками, которые пекла её бабушка. Мама Кэролайн, Лиз, была безумно талантлива на кухне. Она готовила такие фантастические блюда, что отец Кэролайн - Билл - каждый раз хвалил свою жену. Он вообще очень заботился о своей семье... Они сидели и просто вели ежедневную беседу, рассказывая веселые истории и случаи. Особенно все слушали бабушку Кэр, которая всегда могла рассказать что-то интересное и веселое. Это было её последнее рождество с родителями, потом они попали в авиакатастрофу. Мать и отец Кэролайн хотели повторить медовый месяц - они хотели, чтобы угасшая за годы брака страст вспыхнула между ними с прежней силой. Кэролайн не возражала. Она была только рада, что её родители наконец-то думают о себе. Потом, после нового года - пятого января - они улетели на Гавайи. Точнее, они только отправились, сели в самолет, и долетели бы. Если бы не... В этот момент мать задает Кэролайн вопрос - тот, тот самый, который она задала ей вечером 25 декабря: - Детка, мы с отцом решили поехать на Гавайи, и хотели провести там целых две недели вместе. Ты не против, если бабушка за тобой присмотрит? Она согласна, она позаботится о тебе, верно, мам? - Лиз вопросительно посмотрела на бабушку и искренне улыбнулась ей. - Конечно, Лиз. Ты же знаешь, что я всегда только "за", -бабушка, как солнышко, тепло улыбнулась и перевела взгляд на молодую Кэролайн. Наконец-то, она радостно ответила: - Естественно, мам. Я, наоборот, настаиваю, чтобы вы поехали, - лучезарно улыбается маленькая Кэрри и заражает своей радостной улыбкой остальных членов семьи. А взрослая Кэролайн беззвучно кричит "Нет, не соглашайся! Они же умрут. Не надо, мам, пап! Не оставляйте меня! Не надо туда ехать!" - девушка прекрасно понимает, что это было так давно, и что их уже не вернуть. Их уже не спасти, этого невозможно избежать. На этом сон Кэролайн и закончился. Он закончился, как и жизнь её родителей, когда они наконец-то подумали о себе, а потом навсегда ушли из её жизни. Будто, их никогда и не было. Это так обидно и не справедливо. Но кто сказал, что жизнь справедлива?...