Город грехов

Глава писалась под песню « Muse – Black black heart » Горячие губы накрыли ледяные, упрямый язык пытался проникнуть в рот девушки, но она не открывала его. В какой-то миг, он прервал поцелуй и сдался, потом отошел на несколько шагов назад, обжигая её взглядом. Она плюнула на холодный асфальт и дернула свои руки, стараясь выпутаться из холодных и противных цепей. Запястья уже не выдерживают, сильно зажатые на них цепи и из них течет алая кровь, капает каплями на асфальт, где уже скопилась целая лужа крови. Мужчина коварно улыбнулся и опрокинул целое ведро с почти, замерзшей водой и листками вербены. Крик девушки наполнил маленькую камеру пыток и отдавался эхом, об сырые старые стены, бывшей тюрьмы для буйных психически ненормальных людей. Как проснуться, ощутить теплый солнечный лучик счастья на коже и навсегда покинуть этот кошмар? Как стараться не сдаваться, продолжать втягивать в легкие ледяной воздух и мечтать о лучшем? Красные ожоги и волдыри распространились на правой половине её лица, когда-то нежной, как шелк, шее и по всем остальным частям тела, которые были когда-то пропитаны дорогими лосьонами. Красные пятна, багровые следы крови и пересохшие губы – девушка, уже не выглядела, как девушка. Словно несчастный призрак, который, как и другие в этом месте не смогли попасти ни в рай и ни в ад, а просто застряли в этом тонком пространстве. По всему телу были фиолетовые, а то и черные, синяки и глубокие порезы от остро наточенных кинжалов, удивительно, но они не заживали. Видимо, красноглазый, действительно хорошо подготовился перед своим сладким и долгожданным, моментом. Он, выглядел настолько опрятным и красивым сейчас, надел на свое красивое тело, фартук, выглядел он, как обычный симпатичный мужчина, который решил приготовить что-то во рту тающее и ароматное на своей кухне. Еще надел резиновые перчатки, чтобы не измазаться в черной, как тьма крови покалеченной вампирши. - Памэлла, я так долго тебя искал. Мне, было, так приятно мучится, и знать, что когда-нибудь я найду тебя. Где бы ты ни скрывалась, - прошептал дьявол в кровью испачканное ухо блондинки и горячее дыхание, вдохнула, хоть капельку жизни в тело измученной Пэм. Её температура упала до слишком низкой цифры, была бы она человеком, уже бы давно замерзла и умерла бы. Но, она все еще вампир, даже если её раны не заживали. Видимо, Кроули воспользовался каким-то заклинанием. Пэм абсолютно не соображала из-за недостатка крови в организме, едва уловив и в мозгу переварив его слова, уголки её обсохших губ, дрогнули в болезненной улыбке. Вербена сожгла её кожу и как кислота, съела часть её лица, от чего виднелись её кости и мясо. После, он вонзил острый кинжал ей в живот, в районе желудка и кишечника, после чего, кровь бульканьем вылилась из её живота. Сколько можно пытать? Какая в этом суть, зачем убивать в ней надежды и разноцветные мечты, которые никогда бы и не исполнились? Она не крикнула в этот раз, она глупо и слепо верила в счастливый конец, что какой-нибудь, красивый принц на белом коне и в золотых доспехах спасет её. Кроули может и был настоящим кошмаром, которого ей было не избежать, но она могла контролировать себя и свою боль. Как бы больно и унизительно ни было, Пэм должна была бы доказать дьяволу, что заслужила жить все эти пятьсот долгих лет пропитанные страхом, что он найдет её. - Почему я не исцеляюсь? – хрипло прошептала она, надеясь, что он услышит её тихие неразборчивые слова. За эти противные и самые мучительные два дня, она, как будто потеряла дар речи и не могла спокойно произнести слова. А правая половина лица, горела и не позволяла ей сказать и слова. Правый угол рта, будто кипел от мучительной боли, когда соленая кровь бульканьем попала именно в самое больное место. Запах жгучей вербены так и крутился в воздухе, создавая атмосферу ранней весны, но как только она открывала свои глаза, её представление весны съел «интерьер» этой страшной комнаты. Невольно, её кровь с противным звуком пыталась выбиться из-за рта. Под пристальным взглядом мужчины, она выплюнула всю жидкость с металлическим привкусом на кафельный пол. Стараясь погасить боль, которая противно давала себе знать, каждый раз, когда на угол рта попадала хоть капля, крови. Нагло и с вызовом, смотря ему в глаза, она продолжала вести это соревнование «кто дольше смотрит в глаза». Потом, он, безумно улыбнувшись и удовлетворившись упрямой сдержанностью блондинки, встал перед ней и хмыкнул, разглядывая её почти, полностью, обнаженное тело. Оно выглядело, очень измученным и было, просто до слёз страшно смотреть на это тело. Грудь и нижняя часть, где находится её половой орган, были прикрыты бежевыми ремнями, крепко прижимая её грудь, вплоть до боли и шелушения, когда-то мягкой кожи. - На тебе заклинание. Раны заживают, но не так быстро. Этот процесс занимает долгое время. Так же интереснее, верно? – подмигнув ей, он, нагнулся и хриплым голосом с британским акцентом, продолжил, так и не дождавшись ответа. - Гениальное заклинание, правда? – слегка, отстранившись от неё, он приподнял свои темные брови вверх и несколько складок, образовались на его лбу. Ожидая ответа, но, так, и не дождавшись, он просто принялся тщательнее разглядывать её. Голубые глаза, прямо, как у ангела, удовлетворенно разглядывали её раны и ожоги после вербены. Пэм лишь фыркнула, а потом болезненная гримаса родилась на её лице. Ожог дал о себе знать, как только она постаралась забыть о нем. Решив, что он отвлекся от дела и слишком разговорился, Кроули схватил кинжал и вел острым концом, ножа по рукам, а потом развернув её на другую сторону. Кресло, на котором, лежало тело бедной девушки, было придумано самим Кроули. Дьявол посчитал это кресло очень полезным и удобным для самого его, когда ему нужно было лично, кого-то пытать. Кресло держалось одним толстым металлическим «столбом», выглядело оно как звезда, с пятью конечностями, позволяя голову, ноги, руки и само тело жертвы привязать крупными и надежными цепями. Он принялся дальше «рисовать» узоры, словно кистью, вел так аккуратно и правильно, крепко надавливая, от чего кровь почти рекой лилась из её опухших и почти иссушенных артерий. Пэм же, корчилась от боли и старалась, хоть, как-то сопротивляться, но все попытки были бесполезными и неудачными. Кроули только сильнее вжимал острие на её розово-коричневую кожу, то грязь, то кровь смешались и придали ей новый странный оттенок. Она уже за эти два дня забыла про свою белоснежную кожу, и успела привыкнуть к жуткому и новому цвету кожи. Кровь лилась, то рекой, то тонкими струями, но она только шикала от боли. Раны щипли и одновременно, противные ожоги и волдыри после ледяной ванны с вербеной, давали о себе знать. В её затуманенном разуме пробежали мимо отрывки с Кэролайн, Эриком и несколько про её детство. Про её мать, Элизабет, которая была вынуждена продать дочь в публичный дом, от бедности. Пробежали, воспоминание про лицо матери, когда её увозили, как она кричала и плакала, не сдержавшись и как по её лицу было видно, что она пожалела. Хладнокровие, это был словно дар Элизабет, который передался и Пэм. Но, не выдержав тяжелых слез, она расплакалась, как только представила себе картину, как её единственную дочь Памэллу, будут мучить грязные мужчины. Но Пэм, тогда не плакала и старалась держаться спокойно, даже будучи увезенной в публичный дом, она не заплакала, так как понимала, что так будет легче для каждой из них двоих. Девушка вспомнила режущий душу крик матери, когда заперли карету, в которую юная Пэм села, чтобы направиться в дом терпимости. – Памэлла! Нет! – этот крик Пэм никогда не забудет, последние слова матери, которые она услышала из её уст. Пожалевшая о своем поступке Элизабет, скончалась, после четырёх мучащих её разум месяцев, в своем маленьком доме с помощью крепкой веревки… Из мыслей и раздумий Пэм, прервала боль во всем теле. Она пусто смотрела в одну и ту же точку, размышляя о своем детстве, а Кроули «обрисовал» все её лицо и ему уже наскучило это занятие. Взяв в руки острые гвозди, маленькие, но с острым концом, он перевернул её обратно, так чтобы он видел её лицо. Половина лица была пропитана ожогами, кости виднелись сквозь красного мяса, другая половина лица была измазана в собственной крови и разукрашена глубокими ранами. Кровь уже не текла рекой, в её организме уже не осталось крови, а только умершие воспоминания и надежды, хоть на минутное счастье… Широко улыбнувшись ей, он всадил один из гвоздей в её глаз. Девушка, кричала и брыкалась, как пойманная рыбка. Она вновь оказалась в сетях болезненной пытки, воздуха не хватало, левый глаз жег, теперь эта боль стала самой больной и ужасной. Она почувствовала, как тысячи «пузырей» лопнули и по всему телу, пробежала болезненная дрожь и холод, новой волной хлынул по всему телу. От макушки, до кончиков пальцев на ногах. Не стерпев, она дала волю своим голосовым связкам, наполнить это несчастное Богом забытое место, своим отчаянным и хриплым криком. Кроули с азартом, взглянул на другие гвозди в руке, а потом обратно на Пэм. Как только, та догадалась, от чего он так скалиться, то снова крикнула: – Пожалуйста! Не надо! Прошу тебя, Кроули! – хрипло прокричала вампирша и всем сердцем умоляла его не делать этого. Но, тот не слушал, и тихо свистя себе под нос, он всадил другой гвоздь во второй глаз. Получив нужную реакцию, он с наигранным сожалением взглянул на неё, хрипло кричащуюся и брыкающаяся, словно рыбка в сетях рыбака… Пока Пэм жестоко пытали, Кэролайн не находила себе места и отчаянно набрав воздух в легкие, присела на свою кровать. Все эти два дня, она не нашла её, ни в одном темном переулке или здании. Нигде, все пусто. Мир без Пэм, стал серым и пустым. Она даже спросила Бекку, не видела ли она Пэм, но та лишь покачала отрицательно головой. Потом, она окончательно сдалась. Кроули нашел её, не в самый подходящий момент, когда они только поругались, и Пэм ушла в бар. Чувство вины, разрывало её на части, она была на грани и не знала, что дальше делать. Эрик не брал трубку, Слава Богам, Пэм дала номер Эрика «на всякий случай». Кэролайн Форбс так привыкла к постоянным недовольным вздыханиям Пэм, колючим фразам и к цоканьям высоких каблуков, что без этих звуков, она задыхалась. Без Пэм, жизнь потеряла цвет и все залилась серой краской. Не обнаружив её голубых и добрых глаз, в которых она всегда могла найти поддержку, Кэр без надежды закрыла свои уставшие, красные глаза. Два дня без сна, а только заполненные стрессом дни, иссушили её до последней капли светлой, глупой и жалкой надежды. – Думай, думай, думай! – устало бормотала сама себе, блондинка и положила руку на свой горячий лоб. Голова, была готова просто взорваться, нервная система и терпение превращались в прах, с каждой стекающейся минутой… Решение, что делать дальше долго не приходило ей на ум, в результате, она отчаянно откинулась назад. Распахнув руки по сторонам, она уже лежала на своей мягкой кровати. Глаза уже слипались, губы приоткрылись от желания поспать. Как вдруг, одно слово, словно молния прокрутилась в её разуме, и она резко вдохнула новый воздух и приподнялась на локтях. Новое решение пришло ей в голову, и она решила, озвучить это слово вслух, заранее зная, что не услышит что-то в ответ. – Бонни! – крикнула она в пустоту и быстро, оказалась на другом конце комнаты и схватила телефон в свои дрожащие руки, набрав номер Бонни, она нетерпеливо ждала. Короткие гудки, противные гудки, которые заставляли ждать и умирать каждый раз, когда ты слышала их. С силой сжимая телефон, но стараясь, чтобы он не сломался, она продолжала, ждать пока не услышит, знакомый голос. – Ну же, бери! – злость читалась в её усталом голосе и глаза наполнялись влажными слезами, за эти два дня без Пэм, она ни разу не заплакала. Она безразлично смахнула слезинки, подумав, что времени на жалость и печаль нет, и принялась ждать дальше, пока не услышала голос Бонни и клубную музыку. – Кэр! – радостно крикнула Бонни и хихикнула, а Кэролайн только закатила свои глаза и громко сказала: – Пэм исчезла, её нигде нет! Приезжай первым же рейсом в Мистик Фоллс, сегодня же! Мне нужна твоя помощь, – серьезным тоном, Кэролайн вспомнила, как убедительно так говорила Пэм. Её слова, всегда воспринимали всерьез. Видимо, у неё был свой особенный стержень. Убедительность и сдержанность, были самыми полезными чертами Пэм, Кэролайн за все проведенное время со своим создателем, пыталась научиться у Пэм этими «навыками». Бонни потушила сигарету и тут же, с шокированным лицом, привстала. Сейчас, она находилась в ночном клубе Пэм, ночь только начиналась, как и веселье. Когда дорогой виски, стриптиз и дым сигар, начинал заполнять комнаты борделя, то Бонни услышала эту ужасную новость. Пэм говорила ей про то, что за ней охотятся, только кто и зачем, она не говорила. Но, темнокожая должница по имени Бонни, обязана отдать свою жизнь за Пэм. Учитывая, тот факт, что благородная, но хладнокровная блондинка для неё сделала. Как только хрупкая барменша, чье имя Мэри, подошла к Бонни и сказала, что на линии Пэм, Бонни собралась с мыслями и серьезно настроилась на разговор с ней. Только нервный голос её дитя, предупреждал не об очень хороших новостях. – Я сейчас же еду в аэропорт, Кэролайн. Жди моего звонка, – сразу же нажав на отбой, она быстро побежала в свою комнату на третьем этаже и начала собирать свои самые необходимые вещи. Вот уже настал третий день, а Пэм откинув свои ноги, лежала на том «волшебном кресле» в старой сырой камере пыток. Кроули стоял напротив неё и пожирал взглядом, её измученное тело. Глаза, из которых торчали гвозди, половина лица, сожжена от вербены, живот из которого до сих пор, лилась кровь и все тело изуродовано в разных «узорах» «нарисованных» острием ножа. Дьявол любовался свои произведением искусства и улыбался, самому себе. Пэм уже находилась в коме и вообще, ничего не слышала и не видела. Кроули щелкнул пальцами, и тело Пэм превратилось из измученного в тело, будто новорожденного младенца. Ни единой царапины, ни единого синяка и все гвозди, с грохотом упали на холодный асфальт. Она открыла свои голубые глаза и посмотрела на него, она выглядела невинной блондинкой. Она не была похожа на человека, который мучился три дня, самыми кошмарными пытками, придуманными извращенным сознанием красноглазого. Бежево-бардовый нездоровый цвет кожи, превратился в белоснежно-здоровый оттенок, а глаза бодро сверкали. - Что же мне делать с тобой, Памэлла? – страстно произнес король ада и возбуждающе разглядывал нагое тело блондинки. Она словно ангел, выглядела чистой и безупречной. Но, голод испортил весь этот белоснежный цвет кожи, сетка из почти черных вен подступилась под глазами и клыки вышли из розовых десен. Кроули отчаянно цокнул языком и отрицательно покачал головой. Пэм поменяла своё вампирское обличие на невинное человеческое, на что Кроули тихо усмехнулся. Громко поаплодировав ей и подойдя поближе, он нагнулся над её лицом и посмотрел ей в глаза, словно искал там ответ. – Кроули, – прошептала Пэм и смотрела на демона с красными глазами. Губы были растянуты в широкой улыбке и глаза, будто сверкали, словно звезды на темном небе. – У меня нет выбора, дорогая! – Выбор есть всегда, любимый, - с иронией ответила Пэм. – Хм, ты думаешь? – но, даже не дожидаясь ответа, Кроули накрыл губы Пэм глубоким и страстным поцелуем. Потом, он скользнул рукой по её теплой шее и сильно сжал её. Демон отстранился от неё и покачал головой, отрицательно отвечая на её мысленный вопрос. – Ты можешь прекратить все это, Кроули! – соблазнительно прошептала Пэм и заметила, напряженный вид короля ада. Он, поджав губы, принялся, рассматривать холодный серый асфальт. Скрипя камнями на земле своими черными ботинками, он приблизился еще ближе к ней, почти вплотную и поцеловал в макушку. Её светлые волосы ароматно пахли лесными ягодами. Запах её кожи, опьянял мужчину, и он поцеловал её в лоб. – Эх, глупая! Мне просто нравиться издеваться над нами обоими. Я просто несчастный мазохист, – отчаяние и грусть, вот что Пэм уловила в тоне Кроули, пока он потянулся за кровавым кинжалом на столе, где лежали тысячи других различных пыточных инструментов. Пэм напряглась, втайне по-детски надеясь, что он пощадит её, отпустит и навсегда забудет её. – Прости милая, но работа не ждет, – загадочно, азартно и очаровательно улыбнувшись, Кроули одним взмахом перерезал горло блондинке и с трепетом наслаждался каждой каплей её сочной черной крови, которая капала на асфальт, смешиваясь со скрипучими камнями на которые мужчина, ботинками наступал…