Обреченный: изменить себя или изменить себе?

***

      Серьезно? Забить гвоздь с помощью магии, без слов и жестов? И с одного удара? Как он вообще мог додуматься до такого задания? Или в России какие-то проблемы с этим? Ладно, я слишком разозлился. Причем на себя. Проклятый гвоздь не хотел забиваться, и постоянно гнулся. А будучи связанным и немым в этот момент, я мог ругаться лишь мысленно. У этого мага были проблемы с методами обучения. Я когда-то ругал Снейпа? Очень зря. По сравнению с Маяковским он был пушистым котенком с обрезанными коготками. Но я все же понимал, что выполнить задание придется. Иначе мне же будет хуже.       Но чертов гвоздь, казалось бы, жил своей собственной жизнью. Он не хотел ровно войти в дерево и не гнуться. И я психовал с каждой неудавшейся попыткой все больше и больше. В итоге я так разозлился, что сжег древо и расплавил гвоздь. После этого происшествия ко мне пришел Маяковский и стал внимательно разглядывать жертву моей злости. — Ты не можешь сосредоточиться, Поттер. Выкинь из головы все лишнее, магия не любит рассуждение и сомнений. — я моргнул, внимательно глядя на то, как он взмахом руки вернул все сгоревшее в первоначальный вид. — Когда веришь, возможно все. В этом и есть ошибка волшебников, у них есть рамки.       Я кивнул, хотя не до конца понял его мысль. Но я с первого раза смог забить гвоздь с победой в глазах смотря на Маяковского. Он ухмыльнулся и высыпал горсть гвоздей рядом. — Ты же не думал, что все будет так просто? — я бы выругался, если бы мог говорить, но лишь закатил глаза.       Моей главной особенностью было то, что если у меня однажды что-то получалось, то потом с этим проблем вообще не возникало. Конечно, с магией было проще жить, чем с той же готовкой, но я же и не поваром был, ведь так? — Хорошо, можешь идти отдыхать. — он взмахом руки освободил меня и вернул мне голос. — Почему ты не освободился сам и не сжульничал? — спросил он, скрестив руки на груди. — Потому что я не хочу сам себя обманывать. — он улыбнулся, внимательно глядя на меня. — Ты необычный волшебник, Поттер. Но я рад, что ты хоть что-то понимаешь. Некоторые днями сидели над гвоздем, пытаясь понять суть такого простого задания. — я был удивлен тому, что он вообще хоть что-то говорит мне.       Он довольно замкнутый человек, это было видно с первого взгляда, так к чему сейчас он делится со мной чем-то? Почему Маяковский решил со мной вообще разговаривать о чем-то помимо учебы. Ведь как я понял, он вообще не особо разговорчив и любезен. — А вы им давали подсказку, как мне? — спросил я, разминая руки и спину после долгого дня на стуле. — Да, это часть обучения. Я же не могу дать книгу и ждать, что все поймут то, что там написали. Так что пояснять некоторые моменты приходится. Хотя, ты изначально можешь больше, чем все, кого я учил. — я был удивлен тем, что он сказал мне это.       И мне было интересно, откуда он мог это знать? Неужели он видел, что я действительно владею магией без палочки? Причем сила, с которой я их использую ничем не отличается от того, что я могу с палочкой. А ведь согласно всем учебникам, это невозможно. Сила волшебника могла поглотить его, если он превышал свои возможности. А я вот учился сдерживаться. И пока выходило средне, судя по тому, как я злился во время задания. — Почему вы так думаете? — спросил я, потерев ладонь о ладонь.       Вообще здесь было чертовски холодно. В конце концов от севера другого и не ждешь, но мне было интересно, почему магия не согревает помещение до приемлемой температуры? — Поверь, когда ты встречаешь равного себе, ты всегда это понимаешь. — надеюсь рот от удивления я не открыл в тот момент.       Потому что шок после его слов не проходил несколько дней. Он ушел, так и не дав мне шанса спросить его о большем. Но я понимал, что у меня еще будет время для разговоров. Хотя, мне было интересно, почему он думает, что я равен ему по силе? Судя по словам Дамблдора, Маяковский был слишком могущественным. Никто не понимал, почему он разрешил себя запереть здесь и стал обучать детей.       Но я не хотел размышлять об этом слишком долго, потому как устал я довольно сильно. Так что добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать не раздеваясь и тут же уснул.       Проснулся я от холода. Стало еще прохладней, так что я встал со стоном и отправился в душ, чтобы согреться хотя бы с помощью воды. И там мне тоже не повезло, потому что чары подогрева не работали. Ругнувшись сквозь зубы, я наполнил ванну и согрел ее чарами. Магией мне пользоваться никто не запрещал и я понимал, что скорее всего все это часть обучения.       Помывшись, я высушил себя магией и наложил на одежду согревающие чары, прежде чем одеться. Так мне было тепло, но не жарко. Жаль, на тело это заклинание было нельзя накладывать, потому что мерз нос. — Поттер! Тебя ждет учеба, хватит у зеркала вертеться! — послышался крик Маяковского.       Я фыркнул, закатив глаза и отправился вниз, где, как я предполагал, находился профессор. Он стоял перед доской с какими-то записями и символами, которые мне было совершенно незнакомы. Но я молча приблизился, глядя на все это. — Веками волшебники скрываются от людей. И теряют свои силы, поддерживая щит. Вот это его формула. — начал рассказывать Маяковский. — Этот щит не позволяет маглам узнать о нас. И его питает наша магия. Ты сам понимаешь, что каждый рождается с разной силой, но теряют свои силы только чистокровные и маглорожденные. Чистая кровь. Но полукровки… — А что не так с ними? — спросил я, не дождавшись продолжения. — С нами, ты хотел сказать. Твоя мать была магглорожденной, отец — чистокровным. Совершенно разная кровь, можно сказать виды, если копнуть глубже. Так что ты — полукровка. Моя мать была маглой, отец — волшебником. О Дамблдоре можно тоже самое сказать, как и об остальных действительно сильных магах. — я кивнул, понимая, что он совершенно прав. — У нас двойственная сила. Мы не можем делить свою силу, потому мы и не подходим для поддержания щита. Но нас можно использовать иначе. — он стер записи с доски и стал писать что-то другое. — Каждый маг, по сути является сгустком энергии. Батарейкой. Основные — заряжают общие заклинания, защищающие нас, наши дома, школы, города. — я молча слушал его рассказ. — Они никогда не бывают полными, заряженными. И главное, что они и не подозревают о том, что их силы уходят на что-то другое. У нас же всегда полный заряд. Потому я и приглашаю таких как ты в эту школу. — А ваши постоянные ученики из Америки? — он фыркнул, стерев все с доски. — Они все такие как мы, но все же сил у них не так уж и много. Слишком ограничены. — он постучал пальцем по виску. — Думают, что сильная магия убьет их. — он фыркнул, и поманил меня рукой, идя куда-то. — Но волшебство не имеет разума или ограничений. Ни один мой ученик не смог этого принять. Да, поняли, да, слушали, но так и не осознали. А ты, Поттер, так же ограничен? Или смерть меняет людей? — Что? — спросил я, удивленно уставившись на волшебника. — Мальчик, я знаю, кто стоит за тобой. — сказал он, криво ухмыльнувшись. — Так что я пригласил тебя не просто, чтобы учить. Хотя, тут скорее твоя покровительница настояла. — Вы ее знаете? — он фыркнул, глянув на меня, но продолжая идти. — Ее все знают. Но не всякий верит в нее и ее власть. Хотя это очень глупо. Ее никто не сможет избежать. — ответил он, внимательно глядя на меня. — Но тебя она любит. Как и твоих предков. Жаль, твоих родителей не получилось спасти. — я был очень удивлен таким словам. — И почему же не получилось? И зачем их хотели спасти? — спросил я, садясь за стул, на который он мне указал. — Сильные волшебники, твой отец потомок древней фамилии. Это очень много значит в волшебном мире, Поттер. Но тебя ведь не это интересует, я ведь прав? — Да. Это потому что мы потомки Певерелов? — прямо спросил я, глядя ему в глаза. — У меня нет ответа на этот вопрос, парень. В конце концов она могла и по другой причине присматривать за вами. — я кивнул, задумчиво закусив губу. — Почему вы все это мне рассказываете? — спросил я, разглядывая его. — А зачем скрывать? — удивленно спросил он меня. — Это не такая уж и страшная тайна. А ты явно заинтересованная сторона. Ладно, пора продолжать твое обучение. Ты неплохо контролируешь огонь. Думаю, что тебе нужно направить свою магию и в другие стихии. Это будет хорошим преимуществом. — Почему? — спросил я, когда он замолчал. — В древние времена многие маги владели силой, но не знали, как ее использовать и каким образом. Все было в виде подражания огню, воде, воздуху, земле. Они и объединяли стихии, образуя молнии, ураганы, вулканические извержения. За большинством трагедий этого мира стоял маг. Я научился этому в молодости, начитавшись легенд о таких людях. Но я понял, что мне по силам этим овладеть. Но другие так не смогли. — Потому что вы полукровка? — Да, как и ты. Потому я и научу тебя управлять этими силами с умом. Не стоит применять это все во вред кому-нибудь. — Почему? Вы так печетесь о жизнях других? — спросил я, немного удивленно смотря на Маяковского. — Я считаю, ну или точнее недавно осознал, что могущество — это не умение убивать или уничтожать других. Настоящая сила — это использовать ее только по необходимости. Не для личной выгоды или удовольствия. — я был удивлен его словам.       В конце концов я ожидал от него другого. Почему-то я думал, что он считает по-другому. Не думает о других, о жизни или смерти людей. Видимо в его жизни произошло нечто ужасное, раз он стал рассуждать подобным образом.       И мне не особо хотелось знать, что именно с ним случилось. Почему-то мне казалось, что ответ изменит и мою жизнь. А мне этого не хотелось бы.