Воля к жизни

Влюблённая пара сидела в парке на лавочке. Мужчина, лет двадцати пяти и женщина, примерно его возраста. Они были разными внешне, но что-то… какое-то незаметное на первый взгляд сходство у них определённо было. Мужчина был довольно высокого роста, пшеничный блондин с глазами цвета неба. Волосы торчали на затылке, лишь небольшие пряди спадали на лицо. Это был не кто иной, как Намиказе Минато, Четвертый Хокаге Листа. Рядом с ним сидела стройная женщина, длинные красные волосы, синие глаза с вызовом смотревшие на окружающий мир. Её звали Узумаки Кушина, она была женой Минато. В Конохе не было пары прекрасней и известней, чем Четвёртый и его жена, не просто рядовая куноичи, а Узумаки, ставшая носителем Девятихвостого демона лиса. Но люди, видя, что Минато любит супругу несмотря ни на что, зная саму Кушину, которая всегда улыбалась, была искренне рада видеть каждого знакомого и которая никогда не отказывала никому в помощи, воспринимали их просто как любящую пару, и только потом видели в них Хокаге и джинчурики. У этой пары была какая-то изюминка, харизма, что-то такое, что за ними шли другие, они были теми, кто вёл народ вперёд, кто искрился жизнью и кто умел жить. Глядя на них нельзя было не улыбаться, настолько заразительным был смех Кушины, глядя же на Минато можно было спокойно дышать, ведь все знали, что он сильный и постоит за любого жителя Конохи, как и за саму Коноху. Эта пара была олицетворением любви и силы, столь удивительного сочетания. Старожилы со вздохами и ностальгией сравнивали их с Хаширамой Сенжу и Мито Узумаки, который как и Минато с Кушиной были сильнейшей парой в деревне и за спиной которых было безопасно и светло, они были первой парой хокаге-джинчурики. Возможно, именно из-за этого жители Конохи так легко приняли выбор Минато, и его новое назначение, которое, впрочем, он полностью заслужил и оправдал возложенное ему доверие и обязанности. Минато стал непревзойдённым лидером и правителем, а Кушина верной и преданной женой, достойной парой не только Минато, но и Йондайме. Они были яркой и колоритной парой и многие оглядывались им вслед с ноткой зависти во взгляде. Но они были счастливы в своей любви и редко обращали внимание на косые взгляды других, в конце концов, они были всегда и со временем никуда не исчезнут. Такова их судьба. Это был довольно жаркий летний вечер. Время близилось к закату, и многие могли видеть пару, сидящую в обнимку. На лице блондина было спокойствие и умиротворение. На лице женщины наоборот, беспокойство, нервозность, радость. Кушина никогда не унывала, не могла сидеть на месте и всегда была улыбчивой и шумной. Несколько месяцев назад, произошло событие, заставившие её жизнь, да и жизнь Минато круто поменяться. Она узнала, что беременна. Новость потрясла Кушину до глубины души. Узнать, что внутри тебя живёт ещё один человек, маленькое существо, за которое ты готова отдать все на свете – это не просто шок, это… просто чудовищно прекрасно и страшно одновременно. Это просто ошеломляюще, невыразимо, волшебно. Куноичи дала себе слово, что сделает всё от неё зависящее, даже больше, лишь бы их ребёнок рос счастливым и здоровым. Узумаки была готова пожертвовать всем, отдать всю себя, даже свою жизнь ради маленького существа, чьё сердце билось внутри неё. Она знала, что Минато поступит так же, что не отступит, не сбежит, что умрёт не думая, лишь бы их ребёнок был жив. - Думаю, у нас родится девочка, - мечтательно заметил Минато. – У неё будут твои алые волосы и мои голубые глаза, она будет весёлой, сильной и смелой, а ещё она, как и ты, будет непременно мечтать стать хокаге. - Ну, насчёт внешности я с тобой совершенно не согласна. Уверена, у нашего ребёнка будет твоя внешность: те же золотистые волосы, голубые глаза, а вот характер думаю будет мой. Уверена, Коноха будет с ностальгией вспоминать меня и мои выходки. Хотя, насчёт желания стать хокаге я с тобой полностью согласна. И да, у нас будет мальчик, - Кушина коварно улыбнулась и, быстро встав на ноги, отбежала от мужа на несколько метров. - Что? – Минато недоуменно моргнул и удивлённо посмотрел на супругу. – Откуда ты знаешь? Врачи говорили, что у нас будет девочка. - Это сказал Кьюби. Ну, точнее проворчал, что его уже бесит мой сынок, а он ведь ещё не родился, и он уверен, что тот будет такой же вредный, как я. - Лис говорил с тобой? – хокаге напрягся. Всё-таки биджу стоило опасаться, а уж о том, чтобы верить ему и речь не шла. - Он не говорил, он просто проворчал это, когда я была на обследовании, а затем и врачи подтвердили его слова. У нас будет сын. - Сын… - Минато поднялся и, подойдя к Кушине, обнял её. Та тут же негромко рассмеялась и, повернувшись в объятиях мужа, посмотрела на закат, что алым цветом окрасил всё вокруг них. Кушина прижалась спиной к груди Минато и его руки тут же приобняли её плечи, а голова склонилась к шее. Ухо обожгло от жара чужого дыхания и нежных слов, что унёс с собой ветер. Узумаки протянула руки вперёд, словно пытаясь поймать лепестки сакуры, которые падали на землю из-за порывов ветра. Сейчас она была абсолютно счастлива и не боялась ничего. У неё был любящий муж, вскоре появиться ребёнок, сын, которого она носила под сердцем, демон, который сидел внутри неё, но который в своеобразной манере заботился о ней, а ещё больше о ребёнке, что рос в ней. Она была уверенна, что демон знает больше, чем говорит. Очередной порыв ветра окутал обоих плащом хокаге и Кушина улыбнулась. Да, у неё не получилось стать хокаге, но она стала супругой одного хокаге и, была уверенна, что будет матерью другого. Ведь каким может быть их с Минато ребёнок? Она словно воочию увидела картину, всплывшую в сознании: слева стоит Минато в плаще Йондайме, справа она, вместо плаща алые локоны почти до земли, что тоже служат обязательством, как и плащ хокаге, Жёлтая молния Конохи и Кроваво-красный перец. А между ними стоит юноша с лицом Минато и характером Кушины, на его плечах белым со всполохами красного огня плащ хокаге – их сын, их гордость и живая мечта о счастье, Оранжевый хокаге Конохи и, она уверена, головная боль всех жителей деревни. Он ведь наследник Узумаки и сын хокаге, он – сын своих родителей, их воля и желания. Кушина улыбнулась, широко и радостно, вопреки дурному предчувствию, что окутывало её сердце изнутри. Их с Минато сын будет счастлив, и он обязательно станет хокаге. Она точно знала это.

***

- Я боюсь, - Кушина сидела на траве у их с Минато дома. Ярко светило солнце, было тепло и не ветрено, поэтому куноичи вышла насладится теплом солнечного дня, ибо это лето вопреки ожиданиям оказалось дождливым и прохладным. – У меня плохое предчувствие, - она, не оглядываясь, знала, кто стоит за её спиной, без труда почувствовав его появление и приближение. - Почему? Всё ведь хорошо. А если это из-за родов, то госпожа Бивако и другие ирьёнины, я уверен, позаботятся о тебе и всё пройдёт хорошо. - Знаю, но всё равно боюсь. Я с внутренней дрожью думаю о том, что будет дальше. Почему-то я уверена, что не смогу увидеть, как растёт Наруто. Думаю, я не переживу дня его рождения. - Что ты такое говоришь, Кушина? – Минато подскочил к жене и упал перед ней на колени. Он взял в ладони её лицо и заставил свою аловолосую демоницу посмотреть себе в глаза. – Ты – Узумаки, а вы не умеете сдаваться, вы всегда сражаетесь до последнего так и не сдавайся сейчас, борись и верь, что всё будет хорошо. - Минато… - куноичи прижалась к груди отчаянно любящего её мужчины и прикрыла глаза, из которых градом покатились слёзы. Он прилёг на траву и прижал жену к своей груди. Оба не смотрели вокруг и не замечали течения времени. Спустя, наверное, несколько часов Кушина села и посмотрела в лицо Минато. Тот, положив голову на колени жены, внимательно смотрел в её лицо. Кушина заставила себя улыбнуться и, склонившись, нежно поцеловала мужа. Отстранившись, она начала пристально всматриваться в его лицо. Она верила Минато, всегда доверяла ему безоговорочно, но не в этот раз. Теперь она точно знала, что не увидит своего сына: не увидит, как он улыбается, как впервые говорит слово, как делает первый шаг, как обнимает и целует родителей – ничего из этого. И страх поселился в её душе и для неё он был в разы страшнее и сильнее Кьюби, запертого внутри неё. Это чудовище было ужаснее Девятихвостого.

***

Кушина смотрела на сына, лежащего прямо перед ней, кричащего то ли от страха, то ли от боли, которой сама она не ощущала. Она не винила Кьюби, которого только что Минато запечатал внутри Наруто, не винила мужа, который продал душу шинигами, лишь бы спасти её и сына, не винила никого, кроме судьбы-злодейки, что не даст ей хотя бы немного побыть матерью, не даст ничего, кроме смерти, и даже после неё она будет одна, ибо их пути с Минато не сойдутся. Она хотела, чтобы её сын был счастлив, здоров, чтобы у него были друзья и многое другое, о чём и сказала свидетелям произошедшего, но она знала, что всё зависит только от самого Наруто и ни от кого другого. - Найди мечту и сумей сделать так, чтобы она исполнилась - на грани слышимости прошептала Кушина. – «Кьюби, - куночии мысленно воззвала к демону и была уверена, что тот услышал её зов. – Позаботься о Наруто. Я знаю, что он важен тебе и по-своему дорог. Я чувствовала это. Я оставляю тебе свою волю огня, волю к жизни и к его пути, но не как шиноби, а как человека. Расскажи ему правду, расскажи всё. О большем я не прошу» - и Кушина ушла, покинула мир живых без страха за жизнь сына. Она знала, что Девятихвостый демон-лис позаботиться о Наруто во что бы то ни стало.

***

«Твоя мать вверила тебя мне много лет тому назад», - негромко сказал Лис. Много воды утекло с тех пор, как он стал джинчурики этого блондина, которого назвали Узумаки Наруто. Имя выбрал Минато, а фамилию оставили Кушины. Как мог он пытался исполнить просьбу своей второй джинчурики и, хотя не был уверен в том, что у него это получилось, он знал, что Наруто ни в чём его не винит. Как и Кушина когда-то. – «Не уверен, что справился, но я пытался». - Я знаю, Курама, я всё знаю и даже больше, - голубые глаза с затаённой болью смотрели на монумент хокаге, на лицо отца, высеченное на скале. Сейчас ему было уже за двадцать, Четвёртая война шиноби была позади, как и многое другое. – В конце концов, родители в одном были правы, - грустная улыбка пробежала по губам Наруто. – Я всегда хотел стать хокаге. «И ты стал им», - прорычал Лис и, словно в подтверждение его слов подул пронизывающий ветер, трепля плащ Седьмого хокаге Конохи. Наруто осуществил свою мечту, мечту родителей. Он стал достойным сыном своих родителей, как смеялся Курама, от обоих он унаследовал лучшее: от Минато - титул хокаге, а от Кушины - титул джинчурики. – «Думаю, сейчас Кушина была бы счастлива увидеть тебя». «Как счастлив я», - мысленно закончил предложение Курама. Себе он мог признаться в том, что исполнил волю Кушины не только потому, что просила она, совсем нет. Глубоко в душе он признавал то, с чем никогда не согласился бы вслух: Наруто был дорог ему. Лис и сам не заметил, когда и как, в какой момент привязался к Наруто. Ещё когда только Кушина забеременела, он с интересом присматривался к ещё нерождённому ребёнку, сыну своей джинчурики. Ещё зародышем он был ближе всех к клетке Кьюби и тот заинтересованно присматривался к нему. Он помнил беременность Мито, но тогда это нисколько не затронуло его и совсем не интересовало. Но этот младенец… Наруто. Какое дурацкое имя, но Лис уже тогда называл мальчика им. И сейчас, спустя годы он понял, почему так легко принял Наруто – тот стал не просто его джинчурики, а его детёнышем, маленьким и неопытным лисёнком, именно поэтому он всегда лечил его раны, прогонял ночные кошмары – берёг так, как только мог родитель беречь своё дитя. И он стал родителем, стал тем, кто помогал Наруто, кто был рядом, когда тот плакал, и был внутри, когда его признали сильным, умным, впервые назвали героем, а не монстром. Он – Девятихвостый склонил голову перед своим джинчурики, но не из-за силы или страха, а из-за более сильного и грозного оружия – любви. Демоны тоже способны любить, по-своему, странно, необычно. И он полюбил лисёныша, вырастил из него достойного преемника Девятихвостого демона-лиса, истинного сына Минато и Кушины. Их он не любил, но уже и не ненавидел. Он был благодарен обоим за то, что подарили ему Наруто. За это он может многое простить. - Возможно, - отвлёк Кьюби от размышлений Наруто, заставив вернуться к реальности. - В конце концов, она была более мудрой женщиной, чем многие другие. А ещё она отчаянно меня любила, - вздохнул Наруто, сжав в кулаке заколку матери. – Ведь не просто так она доверила меня одному из самых сильных и преданных существ в мире. Она верила в тебя, Курама. Как ты веришь в меня. «Она верила в тебя, Наруто. Как и каждая мать верит в своего ребёнка, она верила в тебя». «Согласен с Курамой, - в их разговор вмешался Шукаку. Наруто так задумался, что не заметил приближения Гаары, который после войны снова стал джинчурики Ичиби, а для него кем-то гораздо большим, важным и дорогим. – «Матери всегда верят в своих детей, даже не глядя на то, что внутри них находятся жестокие и беспощадные демоны». - Они просто знают, что у демонов тоже есть чувства, - прошептал негромко Узумаки. Гаара молча обнял Наруто и прижал к себе. Они многое пережили, прошли через Ад и выжили, выстояли, вопреки всему. Оба были слишком похожи и даже не из-за судьбы джинчурики, а из-за того, что оставили им матери, которые даже после смерти защищали их – Шукаку и Кураму. Кто-то, точнее большинство не поймёт подобного, но им было всё равно. Всё равно, пока они счастливы и вместе. Курама чувствовал царящий в душе Наруто мир и счастье и позволил себе слабо улыбнуться: он сдержал слово, данное Кушине. Наруто и вправду унаследовал волю своих родителей. Волю к жизни. «И твою тоже, хитрый лис», - Курама почувствовал песок, мазнувший по спине. Хм, надо же, а этот тануки не такой тупой, как он думал. «Взаимно, чёртов енот, взаимно», - не смог промолчать лис. Наруто наслаждался присутствием рядом самых дорогих ему существ – Гаары и Курамы и ему хотелось бы верить, что его родители были бы счастливы за него сейчас. «Можешь не сомневаться в этом», - Курама, как всегда понимал его лучше других. А ведь он тоже…