Доброжелатель...
8 ноября 2017 г., 22:38
POV Андрей Жданов.
— С чего ты взял, что это дядя Юра похитил Ветрова? Откуда Воропаев мог узнать, что Ярик у тебя на даче? А? Мы говорили о даче только, когда были втроем — ты, я, и Катя. — А кто тогда? Кто? Может Вика подслушала? — Я не знаю, — ответил я. И я не врал. Ни одной умной мысли в голову не залетало. Да что там — умной, самой завалящей и то не наблюдалось. В голове вообще образовался вакуум, почему-то звенящий и бессмысленный. — Палыч? Что делать будем? — Хрен его знает. — Не-е-е-е! Ты как хочешь, а я здесь не останусь. Кузьмич уже деру дал, и правильно сделал. А мне что? Ждать пока Ярика назад притащат? — Ромка вроде и не паниковал, а петушка в голосе все же подпустил. Оно и понятно, чудом жив остался, могли положить из АК-74М, не спрашивая ни имени, ни отчества. Я представил бездыханное, залитое кровью тело Малины, и мне поплохело. Зато мозги быстренько вернулись на место. — Ромка, немедленно ко мне! Только за руль не садись! — Ага, привяжу веревочку, поставлю на нейтралку и покачу машинку до Москвы! Палыч! У тебя что, тихо шинами шурша…? Да? А кто за руль-то сядет? Пушкин? — Значит так… Из дома уходи немедленно, иди хоть к тому же Кузьмичу. Я сейчас пошлю за тобой такси. — Лады. Я быстренько отправил машину за Ромио, и сразу, чтобы не успеть передумать, позвонил Катюше. Она долго не отвечала, и я начал нервничать, что своим звонком разбужу не только ее, но и ее родителей. Наконец, в трубке послышалось сонное: — Алло. — Катюша, прости, что звоню среди ночи, но… — Что-то случилось, Андрей Павлович? — мне показалось, что я услышал, как испуганно и громко застучало ее сердечко. — Случилось! — я даже «Павловича» пропустил мимо ушей, быстренько рассказал ей последние события, и только потом начал усиленно извиняться: — Прости, Катенька, что разбудил тебя, но ты очень нам здесь нужна. — Хорошо, я сейчас буду. А куда нужно ехать? — ну, какая же она чудесная! Ни вопросов, ни недовольства, даже не поворчала, что ее разбудили. Надо — значит сейчас будет! — Когда за тобой такси прислать? — Через полчаса, мне нужно хотя бы умыться. Бедная девочка, вначале ей пришлось реанимировать Сашку, прочно уснувшего рядом со входом в туалет, так и не добившегося от меня ответа на вопрос: «что случилось», а потом и Ромочка в реанимацию поступил. Причем, если Воропаев был пациентом тихим, хоть и не вяжущим лыка, то Малина разбуянился не на шутку, все норовил ухватиться за Катину грудь, а заодно и выяснить за что Пушкарева его ненавидит. Как потом выяснилось, этот идиот сразу после того, как позвонил мне, решил допить все, что оставалось в доме и было хотя бы чуть-чуть крепче кофе. А оставалось ни мало, ни много треть бутылки виски, мерзавчик водки, да коньяк на донышке стакана. Если вспомнить, как в стрессовой ситуации на Ромочку действует алкоголь, то становится совершенно ясно, что Катя совершила гражданский подвиг, приводя в сознание этого распоясавшегося обалдуя. И только часам к восьми утра мы смогли более или менее сносно поговорить, правда толку от этого было мало, слишком мало… — Я уверен, что это проделки отца, — настаивал Сашка. — Он труханул, что Ярослав сдаст его с потрохами, вот и выкрал подельника. А возможностей на эту «операцию» у него более, чем достаточно. Наворовал на три жизни вперед. — Я тоже чувствую волосатую руку Юрия Васильевича, — вторил ему Ромка. — Допустим, — согласился я. — Но как он мог узнать, что Ярик сейчас не просто на твоей даче, но и заговорил? Как? Вот в чем главный вопрос! Вы это понимаете? Вечером мы разговариваем в моем кабинете. Посторонних нет, правильно? Только мы вчетвером. Двери за Клочковой я сам на ключ замкнул, значит, подслушать она не могла. — Виктория могла нас подслушать, — задумчиво сказала Катюша. — Как? — закричали хором Сашка, Ромка и я. — Конференц-зал… — Бля, точно! — Ромка сердито глянул на Катю, словно именно она была виновата, что нас могли подслушать. — А вчера ты не могла нам об этом сказать? — Я совершенно не подумала об этом вчера, — она так смешно и трогательно развела руками, что даже Сашка не выдержал наглости Малиновского. — Слушай ты, мачо недострелянный, Пушкарева что, нанималась думать за всех? Ей за это доплачивают, да? А ты чего сам вчера не подумал, что и через конференц-зал нас можно подслушать? — Так я и сегодня до этого не додумался, — огрызнулся Роман, и все засмеялись. — Классная отмазка, — я разлил кофе по чашкам. — Значит, если ты в принципе не способен думать, то виноват тот, у кого это получается? — Конечно! — Малина со свистом хлебнул кофе. — Если умеешь думать, то думай заранее, не не будь умным, как моя теща, задним умом. — А если нас никто не подслушивал, тогда как? — снова внесла сумятицу в, казалось бы уже разрешенную, задачу Катя. — Как это не подслушивал? — спросил Сашка. — А как же тогда интересанты узнали, где находится Ярик? Как вычислили, что он заговорил? — Не знаю, я же не бабка-отгадка, но мы должны все варианты продумать. — Верно, Катюша. Давайте попытаемся все разложить по полочкам. Ромка, твой Кузмич проговориться никому не мог? — Кому? Бутылке или стакану? Так они пока еще не научились передавать информацию дальше. — А ты? — строго спросил Сашка Малину. — Что я? — Ты никакой юбке не проболтался? — О чем? — Ну, мало ли… Запросто мог сказать, мол, прости, родная, сегодня никак не получится трахнуться. Я на ответственном задании, Ярика буду водкой пытать. — Ты чего? Ты сдурел, что ли? — от обиды Роман побледнел, как полотно. — А ты? Ты сам не мог? И не проболтаться, а проинформировать папочку? А? Палыч! Да это же и есть засланный казачок! Как только Ярик раскрыл номера счетов, СашЕнька тут же позвонил своему папочке, мол, спасай, горим! Вот Ветрова и выкрали! Воропаевы, они все такие — соврут-украдут, возьмут не дорого! Сашка встал, подошел к Малине и долго молча смотрел ему в глаза, затем развернулся и пошел к входной двери, так и не проронив ни слова. — Александр Юрьевич! — Катя бросилась вслед за Сашкой, схватила его за рукав. — Мы так не думаем! Никто так не думает, слышите! Даже Ромка. Это он от обиды. Господи! Да что ж вы все, как дети малые? У нас под ногами земля горит, а вы все выясняете, кто в песочнице лишний. Андрей! Ты-то чего молчишь? — А что я могу сказать? Ну-ну-у, и пальчиком погрозить? — Не надо, «ну-ну-ну», останови их! — Катюша чуть не плакала от досады. — Сань, ты чего цеплял Ромку? Ты что, ты не знал, что у него от обиды крышу сносит всегда? А ты, Ромио? Ты хоть когда-нибудь голову приводишь в рабочее состояние, и не для поесть-потрепаться, а для подумать? — теперь они оба смотрели на меня волками. — Ну, что же, если вам обоим обиды важнее дела, то это ваше право. — Александр Юрьевич, ну простите вы Малиновского, — Катя умоляюще взглянула на Сашку. — А может хватит? — неожиданно зарычал на Катюшу Воропаев. — Прекрати на нее рычать, — завелся и я. — А я не рычу, — вдруг совершенно спокойно сказал Санек. — Я только хочу понять, почему Катя тебя называет Андреем, того обалдуя Ромкой кличет, а мне все «выкает», да Александром Юрьевичем величает? Я что настолько чужой, что даже она меня дискриминирует? — Не она, а Екатерина Валерьевна! — гордо сказала Катюша и все расхохотались. Ссора, грозящая развалить нашу и без того не очень крепкую коалицию, забылась. — Мальчишки! Какие же вы все еще мальчишки. С вами только куличики в песочнице лепить. — она покачала головой. — Ну, вот что, я предлагаю пойти в какое-нибудь кафе позавтракать, пока вы не сожрали друг друга, а потом всем вместе пойти на работу. И на месте попытаться разобраться в ситуации. Это было разумно, и через полчаса мы уже направлялись в ресторан. Настроение было ужасным. Мало того, что Ярика похитили, мало того, что Малина с Сашкой друг на друга все время косились, так еще и Катя постоянно куда-то пропадала, то в дамскую комнату, то на воздух выйти ей захотелось потому что «она задыхалась рядом с нами» (как сказала она сама), а я совершенно не переношу, если ее нет в поле моего зрения. Так что завтрак вполне можно было вместо ужина отдавать врагу!.. — Андрей Павлович, доброе утро, — вполне дружелюбно встретила меня Виктория. — Доброе, — буркнул я и пошел в кабинет. — Ваша почта, — Вика протянула мне какие-то письма, пакеты и журналы. — Спасибо. И сделайте два эспрессо. — В одну чашку? — Нет, в две, мне и Кате. — А Пушкаревой еще нет. — Я знаю, она с Юлианой о показе разговаривает, сейчас подойдет. Я вошел в кабинет, швырнул почту на стол, снял пальто и тут взгляд мой выхватил конверт из плотной бумаги на котором было написано: «Андрею Жданову» и больше ничего. — Виктория, — заорал я. — Да! — Вика влетела в кабинет. — Кто принес этот конверт? — Курьер. — Тот же, что приносил пакет в прошлый раз? — Понятия не имею. Положили конверт, попросили расписаться. Я даже головы не подняла. — Хорошо, идите. Только двери за собой прикройте плотнее. Я сел в свое кресло, глубоко вздохнул и аккуратно вскрыл конверт… Так и есть, письмо было от того же «доброжелателя». «Андрею Жданову. Вы можете больше не опасаться Ветрова Ярослава Борисовича. Он никогда в дальнейшем не будет угрожать ни вам лично, ни «Zimaletto». А средств заставить его говорить у меня гораздо больше, чем у вас, и моральные принципы не смогут мне помешать добиться правды, как мешают они вам. Да и до Юрия Воропаева я смогу добраться гораздо быстрее и проще, чем вы. Занимайтесь процветанием своей компании. Оставьте разбор полетов профессионалам. Доброжелатель. Р. S. Не ломайте голову, не ищите меня. Это бесполезно. Пока у нас цель одна, я играю на вашем поле. Надеюсь, что наши цели всегда будут совпадать».
