Песня для падре

Кэссиди, несмотря на три часа ночи и две бутылки вискаря на двоих, выглядел весьма бодро, развалившись на скамье и перебирая струны на неизвестно где раздобытой укулеле. Джесси, сидя на соседней скамье лицом к вампиру, уложил руку на спинку и подпер голову кулаком, пьяно ухмыляясь. — Что-то веселое углядел, падре? — спросил Кэсс, бросив взгляд на него и продолжая наигрывать, будто бы вспоминая забытую мелодию. — Одного пьяного вампира, которому медведь на ухо наступил. Кэссиди хохотнул и толкнул ногу Джесси своей, вдруг заиграл медленно и сосредоточенно, и пастырю мелодия показалась до ужаса знакомой, затем она стала бодрее, и Кастера осенило. — Это Джонни Кэш? — уточнил он. — Тебе кажется. — Нет, точно он. — Джесси подался вперед, не убирая руку со спинки. — «Я везде побывал»*. — Он покачал головой и поймал озорной взгляд Кэссиди, на мгновение отвлекшегося и тут же вернувшегося к игре, перебирая струны. Теперь бренчание укулеле звучало смешно и странно, и Джесси, бросая взгляды на вампира, замечал, как он улыбается и упорно наигрывает мелодию. — Проезжал я пустыни, мужик, — фальшивя, принялся напевать Кэсс. — Вдыхал я горный воздух, мужик. Путешествия — у меня их было достаточно, мужик. Я везде побывал. Джесси рассмеялся, подпевая ему, и стал качать головой, время от времени задевая коленом ногу Кэссиди. Их шутливое пение перешло в неудержимый смех, Джесси, поднимаясь на ноги, качнулся и завалился вперед, на скамью к Кэссиди, тот охнул, ощутив на своем колене всю тяжесть падре, и отложил гитару, чтобы помочь сесть рядом. В наступившей тишине их возня и тяжелое дыхание звучали особенно громко, чем необъяснимо забавляли обоих, заставляя смеяться громче и, заваливаясь друг на друга, материться. Кое-как усадив падре так, чтобы он не скатился на пол, Кэссиди подпер голову рукой и уставился на Джесси, осоловело хлопающего ресницами и глядящего на него мутными глазами. — Пробрало-таки? — улыбнулся Кэссиди, ощущая теплое дыхание, едва-едва касающееся его лица — так близко сидел падре. Сам он уже порядком протрезвел, но ему нравилось смотреть на то, как Джесси расслаблен, думая, что не он один пьян. — Я бы выпил еще, если б было, — заплетающимся языком выговорил Кастер. Кэссиди хохотнул и облизнул губы, заметив, как падре неотрывно смотрит на них. Собрав всю возможную решимость и прикинувшись максимально пьяным, Кэсс медленно подался вперед и заметил, как Джесси двинулся ему навстречу. Кэссиди в красках представил, каковы на вкус губы падре, как колется его щетина, как настойчивый язык ласкает его, и… Джесси вдруг замер и встряхнул головой, неловко рассмеялся и отстранился. — Да я, кажется, в дрова, — произнес он и осторожно поднялся на ноги. — Будешь уходить спать, дверь закроешь, лады? — Будет сделано, падре, — отозвался Кэссиди и проследил взглядом за удаляющейся фигурой Джесси, откинулся на спинку скамьи и взглянул на укулеле. — Да ну и к черту. В следующий раз возьму больше виски. Он встал и поводил плечами, немного подумал и забрал укулеле с собой — на всякий случай.