Шныр как шныр... только слишком Арт Рысев.

Вечер в ШНыре наступает и быстро и незаметно одновременно. Особенно, если Вадюша в Москве, Кавалерия занимается квитанциями об оплате, Кузепыч с Меркурием поехали в Копытово за инструментами, а Суповна что-то колдует на кухне, изгоняя оттуда все, кто попытается сунуть нос на её территорию. В такие вечера хорошо размышлять о чем-то вечном, добром и очень приятном. При чем что удивительно, на этом утверждении сходилось во мнении большинство обитателей Школы Ныряльщиков. Когда все вернулись из нырка целыми, и нет предателей, а ни одна закладка не досталась ведьмарям, можно подумать и о чем-то приятном. Такого же мнения придерживался и Артур. По этому, сидя в столовой и потягивая кофе из чашки, которую непонятно где откопал Афанасий, но не успел уберечь от посягательства собратьев-ныряльщиков, а свободной от чашки рукой приобнимая придвинувшуюся вплотную Женю, Артур предавался самым приятным мыслям из всех возможных. Он представлял Влада Ганича, которого кусает Цезарь. Остаток дня проходил довольно спокойно, ну, если не считать того, что в столовой от разговоров собравшихся воедино шныров стоял такой густой и непрерывный гул, что могло показаться, будто золотые пчелы неожиданно в полном составе мигрировали из Лабиринта в здание ШНыра. Такая атмосфера царила довольно долго, но всему есть предел. Предел этой атмосферы наступил в тот момент, когда кто-то, судя по голосу Кирилл, которому не хватало разрядившегося плеера, потребовал музыки. В этот, довольно неоднозначный момент Афанасий вспомнил, про то, что Артур взял с собой гитару. В этот же момент Арту, целующему в лоб свою девочку, очень захотелось, чтобы эта гитара оказалась на голове у Афанасия, при чем, с размаху. Но, так как отвертеться от толпы слушателей, человек в тридцать, было невозможно, Арт со вздохом отпустил Женю и взял со тола гитару. Повторяя про себя «Потому, что ты шныр», чтобы не разогнать благодарных слушателей этой самой гитарой, он встал и прошел к более-менее приближенному к акустическому центру комнаты столику. Который оккупировали Ул с Ярой и, по дружескому долгу, Афанасий, оберегающий остатки кофе, которых оказалось около банки и на которые уже посматривали любители обобществления ценных ресурсов шныровского быта. - Ну, что? Приступим? – Арт провел рукой по струнам, издавшим мелодичный перебор. Шныр поморщился и подтянул по очереди все колки, а потом грозно процитировал какого-то спиритиста. – Влад Ганич. Ты с нами?! – и прибавил от себя. – Прибью, вредитель северно-Московкого производства! Однако вставать и немедленно приводить в действие свое предсказание он всё-таки не стал. Вместо этого он припомнил один из текстов многочисленных бардовских песен, которые знал на память, и которые, благодаря его ночным походам с гитарой знало пол-ШНыра. Гитарный перебор залил столовую, акустика которой оказалась вполне приличной. Правда, не вполне приличным было положение исполнителя, сидящего на столе, поставив одну ногу на стул. Он пел о чем-то добром, светлом и вечном, о красоте и изменчивости, постоянстве дороги и вечной красоте жизни. Он пел о том, во что почему-то верил. Он просто пел то, что хотела сказать спрятанная где-то под шныровской курткой, душа. Так продолжалось довоьно долго. Песня сменялась песней. Кто-то продолжал шептаться, а кто-то просто сидел и слушал гитарный перебор и не слишком громкое пение. Из такого стабильно-размеренного состояния шныров вывела Суповна, явившаяся лично и потребовав, чтобы уже готовый ужин изволили забрать из кухни и употребить. Столы, естественно передвигать никто не стал, впрочем на этом никто и не настаивал. Ужин плавно продолжил то же самое кофепитие, только к кофе прибавилась конкретная пищевая основа. Ко «времени отбоя» народ стал расходиться. Правда, столы так никто на место и не вернул, но за это Кузепыч будет читать лекцию по пням только утром, а потому, основная масса с легкой руки Афанасия ии Улла об этом не заботилась, а та, масса, которая заботилась, - осознала всю несправедливость сложившейся ситуации и объем работы и последовала примеру остальных, дабы не отдуваться за всех. Когда ушли уже почти все, Афанаий подошел к столу Артура и Жени. Парочка юных шныров спала за столом, обнявшись и склонив головы друг другу на плечи. На их лицах застыли умиротворенные улыбки. - Может, разбудим? – спросил Афанасий у, подошедшего Ула, кивая на спящих. - Зачем? Пусть спят. Проснутся – сами по комнатам уйдут, - пожал плечами Ул и кивнув на гитару продолжил. – А разбудим – сами потом пол ночи не уснем. Чудо былиин… - Это точно, - подытожил Афанасий и пошел вместе с, направившимися к выходу, Улу и Яре. Артур тихо чему-то улыбнулся во сне. Ему снилась Двушка.