Мы встретимся снова

Ширан смотрел на юношу, который лежал рядом с ним на траве, под ним трава была зеленой, а вот под Шираном превратилась в острый лед. Мужчина улыбался, когда чувствовал, как в него летят зеленые травинки. Юноша, лежащий рядом, следит за его реакцией, но Ширан молчит, он смотрит в небо, а потом внезапно садится, оглядывается и свистит, в глубине леса затрещали ветки и шестеро сильных волков выскочили на поляну, один из них, самый высокий и мощный припал к земле и сложил лапы, в знак повиновения. Волки, пришедшие с ним сделали то же самое. — Я вернусь как можно быстрее. Ширан исчез, оставив юношу с волками. Волков юноша не боялся. Они казались ему страшными, но он не боялся, он знал, что они такие, чтобы его защищать. Ширан несся по лесу снежным вихрем, гладил ветки елей, они шептали ему об опасности, он не знал, что это за опасность, но подозревал, что масштабы у нее намного крупнее, чем у воюющих между собой королевств. Снежный вихрь замер, перед демоном, стоящим на лесной тропе. Демон смотрел на то как из кружащихся снежинок появляется Ширан. Это стальные глаза Ширан не перепутает ни с чем. Эрик... Его глаза залиты красным, кожа неестественного серого цвета, губы посинели,а волосы утратили блеск. Он смотрел в небо, что-то тихо шептал и Ширан не мог понять что именно, пока то не повернулся к нему. — Грядет буря... Такая сильная, что может оставить после себя снежную пустыню, в которой будешь жить только ты со своими ледяными духами. Мой сын мертв, венец больше не сияет светом звезд, а это значит, что темные силы просыпаются. Как бы нам всем не пожалеть о том, что когда-то родились на этот свет... Ширан, предупреди Карима, что у него в запасе есть всего несколько дней, чтобы собраться и готовиться к уходу из этого мира, он скоро треснет, как лед, в Гвелла. Ширан молчал. Он чувствовал, что лед отпустил Алу, он чувствовал, как тепло у того на душе, но ничего больше, не вернуть ему имя императора, он навсегда останется Королем Зимы, ведь несколько снежинок затерялись в его волосах. Ширан кивнул и снова, превратившись в снежный вихрь понесся меж деревьев, к королю Кариму. Карим сидел в кресле, смотрел как огонь пожирает поленья и пил из кубка. Нет, он не напивался, не винил сына в том, что случилось, но все больше и больше погружался в свои мысли, ему так хотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко от этого места, где нет этой зудящей боли, где не нужно думать о том, что все скоро превратиться в прах... Он знал, что рано или поздно свет погаснет в этом мире, он знал, что без его мальчика все перестанет существовать, на то она и дана им - вечная жизнь, чтобы держать бразды правления в своих руках, чтобы ничего не рушилось, но Блум мертв, а это значит, что пора готовиться к худшему. Карим не знал что случится, но знал, что это будет что-то отвратительное, ужасное, может быть жестокое. Пока он держал себя в руках, но у него ничего не осталось, даже эмоций, стало все равно. Сейфулла подошел к нему, положил руку на плечо и вздохнул. За окнами полыхнуло алым. Мир его сгорал в огне с того самого момента как пролилась кровь его возлюбленного принца. — Это расплата? Да? Расплата? Карим пожимает плечами. Он не знает что это такое и не хочет знать и ему совершенно не интересно и если он погибнет сейчас, то так тому и быть, значит так нужно. Пусть Джей найдет свою любовь, а он... он тоже постарается найти своего мальчика... Мужчина выронил кубок из рук, посмотрел на сына и встал с кресла. — Ширан, я знаю, что ты здесь. Ширан действительно был здесь и он был здесь не один... Мужчина, стоящий за его спиной был похож на его возлюбленного как две капли воды, но это был не он, это был труп, живой труп. — Я не знаю чем вам помочь, все здесь пропадет в огне, если только...— Эрик провел рукой по волосам. — Мне нужна кровь... Сейфулла протянул руку, он не боялся. Алые капли закапали в кубок из которого Карим только что пил вино, и через несколько секунд Эрик чертил на стене какие-то неизвестные Кариму линии, он делал это так быстро, что никто не мог уследить за его движениями, но вот он ошарашенно замер, уставившись на свою руку, сжал пальцы в кулак, вздохнул и продолжил чертить, все заметили как он вздохнул, но никто ничего не сказал. Это еще одна часть хаоса, который воцарился в этом мире. Мертвые стали дышать... Линии нарисованные кровью засветились и через несколько минут стена превратилась в нечто странное, напоминающее черную матерю, живую материю, она мерцала и пульсировала. Еще через несколько минут на другой стене тоже появился портал из которого Эрик вытащил мальчишку. Мальчишка этот смотрел на Ширана, рвался к нему, что-то неразборчиво бормотал и тянул руки, но Ширан исчез, он больше не был здесь нужен. — А ты? — Я мертв. — Эрик улыбается. — И я сделаю все, чтобы вы смогли вернуться в этот мир, я сделаю все для, того, чтобы мой сын смог ко мне вернуться, не переживай, Карим, это все не надолго, несколько десятилетий и все мы снова будем вместе, как и было задумано, и не будет никакой боли... Надеюсь. — А как же Фрей и Джейсон и Алукард... — Они будут в полном порядке, идите и не смотрите назад, в этих порталах очень опасно. Давайте, побыстрее. Эрик покачал головой, когда Карим и его сын исчезли в черноте, прихватив с собой мальчишку. Мальчишка этот был дорого Ширану, кторый сейчас стоял во дворе замка и смотрел как окрашивается небо в краски алого и оранжевого. Мужчина оказался рядом с ним внезапно, Ширан даже дернулся от неожиданности, и уж точно не ожидал того, что мертвец возьмет его за руку и потянет к порталу. — Я не могу пойти туда... Ты же понимаешь, что я причиню боль этому юноше... Он не... — У тебя очень красивые синие глаза и шикарные черные волосы, так чего же ты ждешь?— Ширан замолчал, потом провел рукой по волосам, в них больше не путались снежинки, он судорожно вздохнул. Эрик, даже после смерти умел творить чудеса. — Этот мальчик растопил твое сердце, Ширан, он предназначен тебе судьбой не упусти этот шанс вернуться к прежней жизни. Иди. — Что это? — Джей смотрел по сторонам и не понимал что происходило, все вокруг горело... Все, даже каменные замки пылали. Алукард вздохнул. Он уже видел это раньше, в своих снах, но там он не приходил в этот мир, не возвращался, но, как известно, будущие изменчиво. За спиной мужчины драконы переминались с лапы на лапу, водили мордами, нюхая мерзкий запах горелой плоти. Серди драконов были несколько серых, один из них, мотнув рогатой мордой низко зарычал. Алукард повернул голову и щелкнул пальцами. — Знаешь, Джей, моя идея на счет мертвых драконов не была плохой, и не кажется таковой сейчас. Если бы хочешь вернуть себе этот мир в былом его величии, то самое время сорвать с них цепи... Серый дракон взлетел в небо, он продолжал рычать, а за ним стали подниматься и другие, красные, синие, белые и те самые - мертвые... — Мертвые драконы не дышат огнем... — Джейсон поцеловал своего возлюбленного в губы. Это была самая лучшая идея за последние две недели их прибывания здесь. Кто-то захлопал в ладоши и они оба обернулись. Ширтас широко улыбался, идя к ним и качая головой. — Я и не мог подумать, что вы такие сообразительные, но, к сожалению, этому миру уже ничего не поможет, даже если все здесь покроется льдом. Правителя нет, я на эту роль не гожусь, мой сын мертв, как и его сын. Все это бес толку, лучше возвращайся откуда пришел и забирай этих крылатых ящериц с собой. Но ящерицы не слушали Ширтаса как и Алукард. Вокруг падал снег, засыпая пылающую землю, накрывая чистотой, будто пытаясь защитить от жестокости судьбы. — Вот ведь упрямцы, только силы потратите и все, не будет мир существовать без хранителя! — Хос порождает самые темные и невозможные вещи, так что, хаос может приручить порожденный им же живой мертвец. Ширтас молчал, он знал кому принадлежит голос за его спиной, знал кто-то говорит сейчас, глядя на плюющихся ледяным огнем драконов. Эрик, его любимый сын, погибший так глупо и так не вовремя. Джей не мог вздохнуть, а Алукард теснее прижался к нему. Он не знал отца и боялся его, слишком долго еще слава о нем брела по мирам. Эрик был действительно похож на принца Блум, но в то же время они отличались. Блум был тихим и нежным юношей, его отец был жестоким убийцей, со стальным характером. Алукард смотрел на него и не знал, что сказать, это его отец, демон, которого любила его мать. — Рад, что вы нашли друг друга, надеюсь, что у вас не будет так как у меня или Карима... А снег все падал и падал, покрывая землю холодом — Ты хочешь править, Эрик? Ты? Ты мертв, твое сердце пронзили мечом, твои губы синие, а кожа... — Я дышу, как и любой из вас. Все перевернулось с ног на голову, и... Боги... Я не просто дышу, я... Ширтас знал обо всем, он улыбался, глядя на то, как на щеках мужчины появляется румянец, глядя на то, как его губы становятся розовыми, глядя на то, как пропадает серость с его кожи... Эрик замер, он повернул голову в тут строну, где находился его замок, он прислушивался и, видимо, что-то слышал, а Ширтас не переставал улыбаться, он не выглядел удивленным или взволнованным, ведь недавно к нему приходил мужчина, он рассказывал о том, что много лет назад предал свою любовь, он раскаялся. И Ширтас не мог оставить его в такую трудную минуту, не мог оставить его, не мог махнуть рукой на попытку вернуть любовь и сейчас, он смотрел на Эрика, а тот рассматривало свои руку, подняв их на уровень глаз. Это казалось ему чем-то невероятным, мир стал окрашиваться в самые разные цвета, которые он стал постепенно забывать, блуждая по темным коридорам. Как же хорошо, что Оберон до сих пор думал о нем. — Я все равно не прощу его... — Прошептал Эрик и слеза скатилась по его щеке. — Папа? — Джей отпустил вампира и медленно подошел к отцу, он неловко улыбнулся, протянул руку и положил ее на плечо отцу, а тот, резко развернулся и обнял сына, уткнувшись носом ему в щеку. — Я столько раз пытался... — Знаю. — Мужчина крепче обнял его. — Я знаю об этом, не стоит винить себя, ты сделал все, что мог и даже больше. Я рад, что у меня есть такой сын как ты, спасибо за это Богам. Но, знаешь, я все равно не верю в то, что это происходит... И тебе лучше вернуться с Алу домой, туда, где вам с ним самое место, а я... останусь тут и попробую изменить хоть что-то... Возвращайтесь. — Это и мой дом тоже, так что никуда мы не пойдем! — Возразил Джейсон, он хотел остаться, хотел помочь отцу, но тот покачал головой. — Сын мой, когда-нибудь мы объединим два этих мира и это будет прекрасно... а сейчас здесь нечего делать, мне нужно время для того, чтобы вернуть здесь все в то время, когда было не так, как несколько лет назад, я хочу начать все сначала, а для этого мне нужны силы, но я не смогу ничего, пока ты рядом... — Мы можем помочь... — Алукард скрестил руки на груди. — Вы мне сейчас не сможете помочь никаким образом, ваша помощь будет нужна, когда столкнуться два наших мира, когда они станут одним целым... вампир и демон, я о таком слышал, но не думал, что такой союз возможен, впрочем не важно... Идите, но... Я был бы не против, если бы кто-то из ваших крылатых друзей остался здесь, со мной... — Думаю, Доаран захочет остаться вместе со своими детьми, им нужно отдохнуть от моих выходок... как ты думаешь, Джейсон? — Я спрошу у него, если ты хочешь. — Да, было бы хорошо. — Ширан, ты должен уйти. — Сказал Эрик с нажимом. — Не мог уйти так и не увидев тебя настоящего, Эрик. Доаран внимательно выслушал предложение Эрика, посмотрел на сыновей и кивнул. Он хотел остаться, он чувствовал, что кому-то здесь нужна его помощь, вот только кому он пока не мог определить, но знал точно, что это дракон... Красивая женщина... Возможно, его пара. Мужчина не стал делиться этим, просто кивнул и исчез со своим маленьким выводком в небесах. Эрик смотрел на них и улыбался. Джей слишком хорошо знал своего отца, но ничего не сказал, это не его дело, с кем он будет тут вести войну, у него и так слишком много дел дома, дома, где они с Алу будут вместе и ничего не будет им угрожать. Ширтас выглядел спокойно, возвращение сына он воспринял легко, будто так и должно было быть... Эрик был в своей стихии, погибли многие, а те кто выжил примкнули к нему, не задавая лишних вопросов, не спрашивая как так получилось, что смерть отступила. И через несколько лет на земле появились цветы, синие-синие, они покрывали все холмы и луга, снег больше не сыпал, а звезды не падали с небес, магия искрилась в воздухе. Огонь не убил жизнь, он всего лишь возродил то, что было забыто многие века назад, он выжег слабых, тех, кто не относился к расе магических существ. Эрик был доволен, глядя на то, как разрастаются деревни и города. Все это было тяжелой работой, которую он выполнил, и не один. С мужчиной были его драконы и верные демоны. Однажды, когда у Эрика случилась очередная истерика он отправился на луг, где росли синие и золотистые цветы, мужчина лег на траву, закинул руки за голову и стал смотреть как плавают в небесах облака. Ветерок нежно касался его щек и губ, словно кто-то ненавязчиво гладил... дарил ласку. Цветы покачивались на тонких стеблях, иногда лепестки падали на лицо и одежду мужчины. Одет он был в легкие воздушные одежды, напоминающие платье, они белыми лентами вились над цветами, послышался шорох и Эрик повернул голову, приподнимаясь на локтях. Мужчина испуганно дернулся, когда ему прямо в лоб врезался дикий заяц. Эрик поймал его, и сел, держа за длинные ужи, рядом в землю вонзилась стрела. На Эрика смотрел лучник. Он тяжело дышал, держа лук в руках. Эрик поднялся, и опустил зайца, тот поскакал в неизвестном направлении, а охотник задохнулся от такой наглости. Эрик усмехнулся и снова лег в траву, закрывая глаза. Он больше не хотел ни о чем думать, пусть все будет так, как должно быть и если охотник подойдет к нему - значит судьба, если нет... все она же - судьба. Охотник навис над ним, отложив лук в сторону, мазнул взглядом по закутанному в ткань телу и прикоснулся рукой к щеке. Эрик открыл глаза. Они смотрели друг на друга. Оберон выглядел растерянным, он не знал как отреагирует Эрик и как реагировать ему самому. — Считаешь это нормальным - доверять тебе после того как ты меня убил? Я, скорее всего идиот и снова поплачусь за это жизнью, но... Оберон наклонился к нему, поцеловал в губу, так что демону пришлось замолчать и обвить руками шею мужчины. Он что-то простонал в губы Оберона и тот упал рядом с ним в цветы, не переставая целовать и задирать слои ткани. — Боги... сколько на тебе тюля... Зачем так много? Эрик рассмеялся и ничего не ответил, лишь снова потянулся за поцелуем, сжимая плечи мужчины. Когда воздушные одежды перестали быть преградой то Оберон замер, глядя в глаза мужчине, тот тоже смотрел на него и дал что же он сделает. Рука скользнула по колену выше, поглаживая бедро, переместилась еще выше, стала гладить бок, а Эрик снова целовался с Обероном. Оберон подмял короля под себя, стащил через голову рубашку, стал смотреть как проворные пальцы развязывают шнуровку его штанов. Это все было похоже на очередной сон и если он снова задремал в каком-нибудь полуразрушенном домике, то лучше бы ему не просыпаться. Он едва не застонал, когда рука любимого скользнула ему в штаны. Эрик, кажется совсем не был против того, чтобы перейти к более серьезным действиям. Он водил рукой по члену мужчины и сладко улыбался, когда тому не удавалась сдержать очередной стон. — Возьми меня... Прямо сейчас... Я к этому готов, Оберон. Оберон на секунду даже перестал дышать, глядя на то, как шепчут эти слова розовые губы. Это было последней каплей. Они оба путались в ворохе одежд Эрика, смеялись, когда ткань прилипала к лицу и приходилось ее убирать, но совсем скоро это стало не важно. Эрик сжимал ткань в кулаках так, что та рвалась, не выдерживая напора демона. Толчки были грубыми и быстрыми, но Эрику нравилось даже так, нравилось, как это делает Оберон... Его Оберон. Никому из них не хотелось думать о худшем, они просто лежали, переплетя пальцы и смотрели друг на друга. Оберон хотел запомнить каждую черту, ведь он не знал, что ему скажет Эрик, может, он прикажет ему убираться... — Ты думал обо мне? Оберон поцеловал его в висок, притягивая к себе. Он готов был лежать с ним вечность вот так и молчать, но мужчина ждал ответа. — Каждый день, я не переставал думать о тебе и о том, что я сделал, ты не представляешь как больно мне было, ведь закрывая глаза я вновь и вновь видел тебя, ты стал моей мечтой. Мне жаль. Прости, Эрик. Эрик вывернулся из объятий, поправил одежду и встал, отряхиваясь, расчесал пальцами волосы. — За это я никогда не смогу тебя простить, поверь, я хотел бы, но что-то внутри шепчет "он обманет", а мне так не хочется чтобы ты обманул, совершенно не хочется, мне больно от этого. Оберон тоже встал и крепко обнял демона, ему так давно хотелось сделать это, что сейчас он не мог отказаться от такой возможности даже если Эрик был бы против. — Я сам не могу себя простить, ведь тогда мне казалось это правильным, ты был олицетворением зла, а я был Воином Света, я должен был уничтожать тьму и все, что с ней связано, но только сейчас я понимаю, что ты не был злом, им был я. — Хватит, не хочу это слушать, пойдем. — Куда? — Заниматься любовью лучше в постели, тебе так не кажется? Мне больше нравится на простынях, где ничего не колется и не мешает. Оберон усмехнулся. Это был чертовски хороший сон и в этом сне он пойдет за Эриком куда угодно, даже на плаху, если тот его позовет его за собой. Все вокруг было таким живым, таким чистым... Так не было раньше и все чаще Оберон ловил себя на мысли о том, что он умер и попал в лучший мир. Города не были серыми и мрачным, всюду слышны были голоса детей и их звонкий смех, разноцветные платья женщин мелькали то тут, то там, и все вокруг пропитано магией, как и должно было быть. Эрик оказался самым лучшим Владыкой и с этим был согласен Ширтас и его крылатые друзья. Замок был невероятно мощным и красивым, построенным из белого камня, как и любил Эрик, он вообще любил всякие светлые вещицы и одежду носил светлую, даже не задумываясь, что может испачкать кровью, когда упражняется с мечом. Ширтас, когда увидел с кем пришел сын хмыкнул, ненадолго оторвавшись от чтения старой книги, а потом вернулся к своему занятию, перевернул несколько страниц, посидел так немного, и вот, книга с громким хлопком закрылась, Оберон даже видел, как вздрогнул юноша, сидящий за столом у окна. — Если это шутка, то она очень плохая и совершенно мне не нравится, сын. Потрудись объяснить, что, черт возьми, происходит, а то у меня от чтения в глазах что-то застряло и я вижу перед собой ЕГО. — Ничего не застряло и не нужно так реагировать на то, что мы с... — Не нужно так реагировать? — Ширтас почесал между рогов, кивнул. — Может еще благословление вам дать, свадьбу сыграть? — Я большой мальчика, сам все сделаю. Пошли, Оберон и никого не слушай, они скоро отстанут и перестанут скалиться, когда узнают всю историю. — Я ведь сплю! Да? Я проснусь и ничего этого не будет, как всегда, верно? Фрей заварил мне слишком много сонной травы? — Фрейзер? — Глаза мужчины потемнели, а сердце забилось чаще, он хорошо помнил эту рыжую скотину. — О нем поговорим позже, нам и так есть что сказать друг другу. И... ты не спишь, я здесь, я с тобой и это на самом деле, Оберон, не заставляй меня беспокоиться о твоем душевном равновесии, мне бы не хотелось звать лекарей и ведуний, они нам тут совершенно не нужны, а то поползут неприятные слухи. Боги... Оберон? Мужчина медленно оседал на пол и Эрик метнулся к нему, не дал упасть на каменный пол, он гладил его по голове, целовал в висок и смеялся. Наверное, это было действительно странно для Оберона, ведь он сам забрал его жизнь и сам вернул ему ее, пусть неосознанно, но все же. Когда он пришел в себя, то Эрик напоил его каким-то кислым отваром отвратительного цвета и голова перестала болеть. Они оба молчали, напряженно заламывая руки, а потом, Оберон откинул одеяло и схватил мужчину за длинную косу и потащил к себе. Эрик даже не пискнул, когда к его горлу прижалось острое лезвие. — Что ты такое?! — Он буквально шипел. — Убери кинжал и давай поговорим спокойно, я знаю как все это выглядит на самом деле, но ты постарайся держаться. Это действительно я и я совершенно точно не мертв, а очень даже жив и цел, и невредим, буду, если ты уберешь кинжал. Оберон, это я, ты же знаешь меня, так что... — Что ты сказал мне перед тем, как я тебя убил? — Помнится мне, что я попросил одеться, а то, знаешь ли, было как-то неловко перед тобой и да и перед твоими подданными, перед своими тоже, это я так, просто к слову пришлось. — Ты всегда был большой занозой у меня ниже поясницы. — Скорее ты у меня... — Что? — Что? — Это действительно ты, этот твой мерзкий характер я узнаю, ведь такой скопировать ни у кого не получится, ты, скажем, индивидуален. — Если ты мне так комплименты делаешь, то они не очень хороши, скажем, я не них не поведусь и не позволю себя любить и смотреть даже на себя не позволю. — Для этого мне не нужно твое разрешение, Эрик, и никогда не было нужно, разве ты не помнишь? Я уже говорил тебе что-то подобное, когда ты в очередной раз запрещал мне любить тебя. Не помнишь? — И не знаю о чем вообще ты говоришь. Айли сидел у окна, задумчиво водил пальцем по переплету книги, на его губах играла улыбка. Он сидел так уже долго, он слушал как во дворе кричат мальчишки и девчонки, они играют в салочки, и он отдал бы все на свете, чтобы и у него были друзья, но к сожалению он был одинок и, наверное, он мог бы назвать своими друзьями Ширтаса и Галдриэль. Ширтас ему нравился, как и его жена, они оба были его друзьями, которые не обращали внимания на его несовершенство. Айли совершенно ничего не видел. Он так долго находился в темноте, что глаза его стали видеть только ее, но он не расстраивался, ведь его жизнь не была несчастливой, он был нужен хоть кому-то, а это уже много значило. — Порой я ненавижу себя за мысли о том, что мертвым ему идет больше, чем живым, тогда я знал, что хуже уже ничего быть не может, но сейчас, глядя на то как он светится от счастья с этим недоноском... внутри что-то с противным хрустом ломается, что мне делать, Айли? — Если бы я только мог давать советы в таких делах, — юноша вздохнул, — тог был бы уже богат, ведь ты спрашиваешь меня уже в седьмой раз о том, что тебе делать и как всегда, нет у меня ответа, совершенно. Если твой сын так любит этого мужчину, то почему ты противишься? Может, все изменилось? — Мне бы очень сильно не хотелось ломать твои детские мечты, но ничего не может заставить поменяться уже сложившийся характер, ничто не меняет нас... — Нас меняет кто-то, кто на нас совсем не похож, ты так не думаешь, а зря Галдриэль изменила тебя, ты стал более разговорчивым и не так часто грубишь. — Возможно это так, но я могу нахамить тебе хоть сейчас, я не изменился настолько, чтобы полностью убрать эти вредные черты их своего характера, они никуда не исчезают. Это как у мужиков и баб. Все они идеальны до свадьбы, а потом, когда поживут немного вместе начинают узнавать друг друга и кому-то из них что-то не нравится, завязывается ссора, в конечном итоге муж бьет жену, возможно не сильно, но ей хватает этого, чтобы испугаться и забиться в угол, а муж, видя, что его поднятый кулак имеет такую власть уже не может остановиться. Все это превращается в бесконечные побои, жена уходит от такого мужа и он начинает со времени понимать, что она была нужна ему как воздух, нужна тогда, сейчас и в будущем, но она ушла. Он делает все для того, чтобы вернуть ее домой, клянется не бить, говорит что любит, жить без нее не может, а потом, когда он растаяла от ласк он хватает ее за косы и тащит по всей деревни, рассказывая о том, какая она шлюха, какая плохая мать, что слишком много хочет от простого работяги и не умеет посолить похлебку. Это, мой мальчик печально. — Так бывает не только у мужчин с женщинами, но и у мужчин с мужчинами, у женщин с женщинами. — Нет, это на самом деле не так. Мужчины, находящиеся в подобном союзе не ведут себя так, как мужчина и женщина, они, скорее всего двинут друг другу пару раз, успокоятся, так как слабых не найдут и продолжат мирно существовать, женщины перестанут друг с другом разговаривать, это самое безобидное. — Знаешь, если бы у меня был мужчина, то было бы не трудно догадаться кто из нас слабее, и если бы он бил меня и всячески унижал, то я бы просто ушел, не купился бы на лесть и пустые обещания, неужели это так трудно? — Мы сами виноваты во всех наших проблемах. Вот так я думаю и от того, что мы тут ведем высокоинтеллектуальные беседы в мири ничего не меняется. — Это ты так признался, что не прав? Если это так, то прозвучало не слишком убедительно, Ширтас. — Молчи, ребенок. Айли улыбнулся. Ему нравилось разговаривать с Ширтас, ведь он был умным, мог ответить на любой вопрос и не боялся признать свою неправоту. Айли даже восхищался им, ведь Ширтас сильный, смелый, наверное красивый, немного жесток... Айли совсем не был таким. Он, скорее тоненький и хрупкий, как те цветы, которые яростно охранял Эрик. У королей свои причуды. Кто-то рубит головы, а кто-то в каждом зале выращивает цветы. Эрик утверждает, что они ядовиты, что отвар из них помогает крепче спать и хорошо затягивает раны. И вовсе они ему не нравятся. Его отец предпочитает молча кивать с серьезным лицом. Айли думает, что у него серьезное лицо, когда он кивает головой. — Ширтас, а когда вернуться те о ком Эрик предпочитает молчать? Сей, Ширан... — Я не знаю. Я много думаю о них и сильно скучаю, но они, скорее всего где-то, где намного лучше, чем было здесь. Кариму необходимо было уйти из мира, где у него была только боль и тоска, такое бывает... И... Мы не рассчитывали на то, что Эрик действительно сможет возразить былую красоту этого места. — Эрик удивительный. Он так много делает для нас и мне иногда хочется обнять его, но я боюсь, не знаю как он отреагирует... Айли замолчал, почувствовав, как на его плечи легли чьи-то руки. Ширтас... — Разве я такой страшный тип, что ты боишься? — это был не Ширтас... Айли вскочил со своего места. Он на секунду потерялся, но потом, решительно кивнул сам себе и протянул руку. Эрик смотрел на мальчишку. Айли сделал шаг и вот, он уже обнимается с королем. Ему нравится король. Он такой сильный и его одежды вечно шуршат, но сейчас было не так. Эрик стоял в чем-то скрипучем, в чем-то тяжёлом, на его руках много ремней. Он был одет в кожу, скорее всего он шел тренироваться вместе со своей армией. Любил мужчина гонять и офицеров и солдат до седьмого пота, любил кричать, перепрыгивая препятствие, о том, что нужно брать пример со своего правителя. На Эрика смотрели все. Он был великолепен. Многие пускали слюнки на короче Эрика, ведь он был не совсем тем, кого принято было видеть на троне. Эрик не был мощным мужиком с кучей шрамов. Он был высоким и худощавым, у него красивые длинные ноги, сейчас они обтянуты светлой кожей, свои волосы Эрик обрезал, так что они неровными серебряными прядями падали на плечи, на бедре болтался короткий кинжал из темного мерцающего металла. Он, скорее всего, был украшением, ведь никто не видел, как Эрик доставал его из ножен. Оберон стоял под деревом, скрестив руки на груди и задрав голову. Он разглядывал стальную подошву кожаных сапог демона. Он видел только эту часть возлюбленного, а тот, какзалось не замечал никого и ничего. Ему не было дела до того, что Одеон волнуется, что придворные просят короля слезть с дерева. — Эрик, если ты свалиться оттуда и сломаешь себе шею я даже не смогу расстроиться, думая о причине, по который ты туда забрался. Эрик, прошу, не вынуждая меня прибегать к серьезным мерам. — Оберон, — откуда-то из листьев показалась голова Эрика. И как он так извернулся? — я прошу тебя, дай мне немного времени и я спущусь. Это серьёзно. — Эрик... Ты боишься слезть? Или ты боишься, что отшле... я расержусь? Кто-то хихикнул в толпе собиравшихся. — Есть! Оберон даже не понял как Эрик оказался на земле рядом с ним, но он стоял рядом, до ужаса довольный, сжимающий в руках огромное яблоко. Оберон смотрит на него, а потом какая головой отворачивается, смотрит в чистое небо и беззвучно спрашивает Создателя за что он наградил его любовью к этому демону, но Создатель не отвечает ему, а Эрик фыркает. — Объясни мне... Для чего нужно было это делать? Эрик не отвечал, пока. Он подошёл к собравшимся и, наклонившись, протянул красный плод мальчишке, смотрящему на него с таким обожанием в глазах, что Оберона кольнула ревность. — Ты мог попросить об этом слуг... — Я в состоянии залезть на дерево и спуститься на землю, вы раздуваете из этого какую-то невероятную историю. Оберон, я ничего не сломал и даже не поцарапался... — Я убедился окончательно. Это я был злом... Эрик сначала не понял о чём говорит мужчина, но потом до него дошло и он, схватив его за руку, понёсся прочь от любопытных глаз и ушей. Они остановились на окраине сада, где из никто не мог слышать. Эрик смотрел на Обеона, а тот на него. — Я думал, что тот кусок стали будет вечно стоять между нами, что я не смогу отпустить прошлое, но... я прощаю тебя, Оберон. Я прощаю тебя, любимый. — Я не достоин твоего прощения, солнце мое, совершенно не достоин. Эрик, я люблю тебя и все, что с тобой связано...