Безмятежность

Алек Лайтвуд сочетал в себе множество качеств. Он был терпелив, когда это было необходимо, вдумчив, самоотвержен и решителен. Вместе с тем, по словам Изабель, иногда он совершенно не замечал очевидного. Это никогда не доставляло ему проблем, если не считать того времени, когда он отрицал свою гомосексуальность, но свою ориентацию он признал уже довольно давно, так что больше его это не беспокоило. Его в принципе особо не волновало то, что до него медленно доходили те или иные вещи. А потом появился Магнус Бейн. Алек никогда бы не подумал, что сможет сойтись с таким человеком, как Магнус Бейн. Если Алек был тихим и держал все при себе, Магнус был чрезвычайно общительным и способным с легкостью очаровать целую комнату народа. Алек был довольно обычным и очень приземленным, тогда как Магнус — ярким и удивительным. Они не должны были так хорошо сработаться, но сработались. Алек отчетливо помнил, как впервые встретил Магнуса. Он с большой неохотой согласился пойти на вечеринку с Джейсом и Клэри, потому что они затащили бы его на неё в любом случае, даже если бы он жаловался всю ночь на то, как не хотел приходить. Тридцать минут спустя ему все настолько наскучило, что он уже подумывал о том, чтобы бросить своих предателей-друзей (которые давным-давно уже оставили его, чтобы уединиться), но тут он увидел его. Магнус стоял в углу комнаты, окруженный толпой гостей, совершенно им завороженных. Он ничего не говорил, а просто смотрел вдаль, пока остальные, казалось, пытались привлечь его внимание. Через некоторое время он, должно быть, почувствовал на себе пристальный взгляд Алека и обернулся, встречаясь с ним глазами, а спустя пару мгновений уже стоял напротив него и представлялся. Алек весь растерялся и принялся заикаться, в то время как соблазнительный и спокойный голос Магнуса был мягок, словно мед. Наверное, он ещё тогда должен был понять, что влюбился в Магнуса. На земле не существовало человека, который не был бы в него влюблен. На протяжении нескольких месяцев, а затем и лет Алек всё своё свободное время проводил с ним. Они сошлись так хорошо, как Алек никогда ни с кем не сходился, и ему всегда было интересно с Магнусом, который много чего знал и повидал. Через пять лет Алек и Магнус знали друг о друге все. Они могли сказать, о чем другой думает, что чувствует и что кого из них откровенно раздражает, и знали самые глубокие тайны друг друга. Изабель частенько шутила на тему того, что они две потерявшиеся родственные души. Клэри говорила, что они могут дать фору Джеку и Розе, а Джейс постоянно намекал, что пора бы им перестать ходить вокруг да около и сделать отношения официальными. Магнус обычно никак не реагировал на эти выпады, а Алек просто советовал друзьям заткнуться. Они не понимали, о чем те говорят. Алек чувствовал себя достаточно благословенным уже потому, что Магнус был в его жизни, и он не собирался рисковать их дружбой. Так что Алек просто наслаждался тем, что был лучшим другом Магнуса. А потом появилась Камилла. С того момента, как Магнус впервые привел в их компанию темноволосую девушку, Алек возненавидел её. И ещё больше он ненавидел то, что ненавидел её, потому что Камилла не сделала ничего, чтобы заслужить его ненависть, и, честно говоря, на первых порах Алек и не понимал, за что ненавидит её. Он убедил себя в том, что просто волнуется о Магнусе, вот и всё. И хотя Магнус, казалось, был абсолютно влюблен в неё, Алек был не единственным, кому Камилла не нравилась. Иззи, Саймон, Клэри и Джейс тоже её невзлюбили, и Алек испытал ни с чем несравнимое облегчение по причинам, о которых пока не готов был говорить. Похоже, что единственным человеком, который мог спокойно выносить присутствие Камиллы, был Рафаэль — парень Саймона и давний друг Магнуса. Возможно, это было связано с тем, что Камилла и Рафаэль были оба очень замкнутыми и холодными людьми. Они были очень похожи, но по крайней мере рядом со своими друзьями Рафаэль раскрывался. Каждый день Алек говорил себе, что скоро эти отношения закончатся. Магнус поймет, что Камилла ему не подходит, и оставит её. Уже тогда он должен был понимать, как напрасны его надежды. Магнус никогда бы не стал встречаться с тем, с кем не видел себя в долгосрочных отношениях. Так что, оглядываясь назад, Алек понимал, что должен был ожидать, что Магнус сделает ей предложение. И только когда Камилла объявилась на их традиционный пятничный ужин у Джейса и Клэри с огромным бриллиантом на пальце, Алек наконец признался самому себе, что влюблен в Магнуса. Ему следовало осознать это ещё давным-давно, потому что, черт возьми, эти чувства жили в нем целую вечность, но он не сделал этого, а потому теперь Магнус женился на мигрени в человеческом обличье. Алек нацепил на лицо улыбку, хотя внутри он разваливался на части, и поздравил своего лучшего друга. Он видел, как Иззи и Клэри покосились на него, видел жалость в их глазах и то, как они обе хмурились. Джейс послал ему тихую грустную улыбку, и, наверное, именно этого он и заслуживал. Он хотел быть для Магнуса лучшим на свете другом, и теперь никем большим он для него и не станет. На протяжении нескольких месяцев, пока они готовились к свадьбе, Алек старался во всем поддерживать Магнуса. Он слушал, как его лучший друг говорил и говорил, обсуждая детали торжества, и вел себя так, словно его сердце не разбивалось от каждого его слова. Он помог Магнусу выбрать торт и свадебные цвета, и вел себя так, словно не притворялся, что это их свадьбу он планирует. Каждую ночь он молился о том, чтобы Магнус отменил свадьбу, осознав наконец, что ему нужен Алек, хотя Алек никогда прежде не ставил себя на место его возлюбленного. Он с головой ушел в работу, не желая верить в то, что любовь всей его жизни женилась на ком-то другом — на ком-то, кого Алек ненавидел. Но шло время, зима медленно перетекла в весну, и прежде чем он успел осознать это, до свадьбы осталось два дня. Так он и оказался на Гавайях, где прямо сейчас в компании Клэри напивался в стельку, пытаясь написать свою глупую речь шафера. — Желаю тебе весело провести остаток своей жизни с Сатаной, — ухмыльнулась Клэри. — Вот как тебе стоит закончить свою речь. Алек фыркнул и записал эту идею, хотя и знал, что никогда этого не скажет. — Что же мне делать? — простонал он, кажется, в миллионный раз. — Всё, что я могу сказать, будет совершенно неискренне. Клэри с нескрываемой грустью взглянула на него, и ему пришлось отвернуться, чтобы не дай Бог не залиться пьяными слезами. — Почему бы тебе просто не взять что-нибудь из Интернета? Они испуганно вздрогнули от раздавшегося у них за спиной голоса, и Алек обернулся, с облегчением увидев, что это была Изабель. — Привет, Иззи! — воскликнула Клэри, похлопывая по свободному стулу рядом с собой, и Изабель тут же устроилась за барной стойкой. — Как дела? — Я сойду с ума, если мне снова придется слушать причитания Камиллы о том, что её грудь выглядит недостаточно большой в свадебном платье. Алек фыркнул: — Какая трагедия. — На самом деле, да, но мне её не жаль. Алек тут же посочувствовал своей сестре. Камилла заставила Иззи помочь ей со всем, что было связано с платьем или внешним видом в принципе, потому что у Изабель было отличное чувство стиля. — А что остальные делают? Изабель была очень благодарна Клэри за смену темы. — Джейс все ещё спит, но уверена, вы оба об этом знаете, — Алек и Клэри кивнули. Прошлой ночью Джейс хорошенько набрался и теперь расплачивался за это. — Магнус решает какие-то вопросы с организаторами, а Рафаэль и Саймон выбрались поплавать с аквалангами. Алек почувствовал легкий укол зависти. Он всегда завидовал отношениям Саймона и Рафаэля. Эти двое были уже довольно давно вместе, но все ещё влюблены в друг друга так же сильно, как в момент своей первой встречи. Алек прежде не задумывался о подобных вещах, пока не понял, что у него никогда этого не будет, по крайней мере с тем, кто важен. — Ну, как успехи с речью? Он показал ей лист, на котором пока значилось только замечание про Сатану, сопровождающееся грустным смайликом. — Иу, — скривилась Иззи. Она помахала рукой, привлекая внимание бармена. — Можно мне три шота текилы? — О, я не пью, — покачала головой Клэри. — Тогда хорошо, что они не для тебя, — бармен вернулся к ним и опустил на стойку три стопки, которые Изабель тут же пододвинула к Алеку. — Они для тебя. Он знал, что должен отказаться от них. Он и без того уже был прилично пьян, но ему просто хотелось забыться. Ему нужно было забыться. Вздохнув, Алек опрокинул в себя первую стопку.

***

— И к черту любовь! Алек хихикнул себе под нос, и Клэри с Иззи дружно прыснули, когда он вскинул обе руки к небу. — Я никогда не влюблюсь. Любовь для неудачников. — Эй, — возмутилась Клэри. — Нет, все нормально, ведь ты влюблена в моего брата, так что ты классная. Клэри хмыкнула и отпила немного мартини из бокала. — Им нужно поставить I Don’t Want to Be In Love, — выдохнул он. — Ту, что Good Charlotte. Это моя песня. Изабель кивнула: — Я попрошу. — Знаете, что мне нужно сделать? — Что? — Мне нужно заняться сексом! Иззи фыркнула, а Клэри подавилась своим мартини. — Потише, — шикнула на него Клэри, пьяно улыбаясь. — Нет, — покрутил он головой, — я хочу заняться сексом! Эй, кто-нибудь, займитесь со мной сексом! Должно быть, он прокричал это слишком громко, потому откуда-то из клуба раздался голос: — Я займусь. — Гол! — радостно воскликнул он, широкая и глупая улыбка расплылась по его лицу. — О, ты пожалеешь о том, что так напился. — Это твоя вина, — взглянул он на сестру. — Это все ты и твоя чертова текила. Иззи демонстративно закатила глаза. Клэри открыла было рот, чтобы что-то сказать, но замолчала, взглянув Алеку за спину. Иззи проследила за её взглядом и вздохнула. — Ох. — Ох? — переспросил Алек и обернулся. Ему пришлось немного напрячься, чтобы сфокусировать взгляд, но когда он наконец увидел, на кого они смотрели, он застонал. — Ох. Остальная часть их компании направлялась к ним, но прямо сейчас Алеку хотелось, чтобы они все ушли. Он пришел сюда первым! Это было его место и место Иззи с Клэри. Только клевые люди могли здесь тусоваться, и он был уверен, что они были единственными клевыми людьми на сотню миль вокруг. Все остальные не годились. Очевидно, его предатели-друзья так не считали, потому что Клэри тут же бросилась в объятья Джейса и принялась его целовать, а Иззи освободила место для Рафаэля и Саймона. Алек остался сидеть один, прижимая бокал к груди в защитном жесте. У всех были свои чертовы отношения. По крайней мере у него был алкоголь. — Ну как вы тут? — спросил Джейс, обнимая Клэри за талию. — Собираюсь переспать с кем-нибудь, — пропел Алек и опрокинул в себя очередную стопку. — Воу, — ухватила его за руку Иззи. Забавно, но он даже не заметил, как начал заваливаться со стула. — Подожди, что? — заговорил Магнус, и впервые от его мягкого голоса Алека затошнило или же виной тому была текила, он не был уверен. — Кто собирается с кем переспать? — Я, — взглянул Алек в обеспокоенные глаза друга. Он хотел было спросить, что случилось, но решил, что больше это не его забота. Теперь Камилла должна была задавать ему такие вопросы. — Мило, — заметил Джейс, но Алек по-прежнему глядел на Магнуса. Они смотрели друг на друга еще несколько мгновений, пытаясь прочесть один другого, прежде чем Камилла повисла у Магнуса на руке, привлекая его внимание. — Детка, я хочу выпить. Магнус оторвал взгляд от Алека, а Алек продолжил смотреть, как тот оборачивается к своей глупой невесте и улыбается: — Конечно, держи, — передал он ей свою кредитку. Камилла улыбнулась и поцеловала его в щеку. Алеку захотелось наорать на неё. Ему хотелось сказать, чтобы она сама платила за свои чертовы напитки. Ему также хотелось накричать на Магнуса по множеству причин. — Алек, ты в порядке? Он взглянул на нахмурившуюся Иззи, которая всё ещё удерживала его руку. — Абсолютно. Он знал, что она ему не поверила, но она хотя бы не стала расспрашивать его, и он был благодарен ей за это. — Итак, секс? — подмигнул Саймон Алеку, и Алек улыбнулся. — Да, я этого заслуживаю. — Согласен, мужик! Рафаэль пихнул его. — Помолчи, — прошипел он. — И с кем же ты собираешься заняться сексом? — это спросил Магнус, и в голосе его смешались едва заметные недовольство и грусть. Алек невольно заинтересовался, чем же тот был расстроен. Может быть, он поругался с Камиллой? — Не знаю, — пробормотал он. — Нужно найти кого-нибудь. Он взглянул на танцующую толпу, но это ему не помогло. Глаза его с трудом оставались открытыми и на чем-то фокусировались. — Алек, дорогой, это небезопасно, — голос Магнуса был мягким и успокаивающим, и Алеку захотелось плакать. Как он мог называть его «дорогим»? Как если бы он был здесь с Алеком. Как если бы это была их с Алеком свадьба. Как если бы он не разбивал Алеку сердце, даже об этом не догадываясь. — Я могу заниматься сексом, с кем захочу, Магнус. — Я знаю, но ты пьян. Алек обернулся к нему: — И? Кого это волнует? Не то чтобы кто-нибудь из них что-то для меня значил. Их друзья замолчали, а потому у Алека возникли проблемы с тем, чтобы вообще помнить, что они поблизости. Было похоже на то, как если бы он смотрел сквозь подзорную трубу и мог видеть только Магнуса. Магнус все ещё хмурился, вот только теперь он выглядел злым, а не обеспокоенным. — Идем, Александр, — он ухватил Алеку за руку, но тот вырвался, и Магнус удивленно взглянул на него — на лице его застыло обиженное выражение, будто бы Алек только что предал его, но Алека это не волновало. Магнус предал его первым. Алек ничего ему больше не должен. — Братишка, — Иззи осторожно коснулась щеки Алека, заставляя его взглянуть на неё. — Магнус прав. Тебе нужно поспать. Он прикрыл глаза, прижимаясь к ладони сестры щекой. Он чувствовал, как наполнявшая его ярость постепенно испаряется. Иззи и Магнус были единственными людьми, что всегда могли его успокоить, но теперь, похоже, осталась только Иззи. — Хорошо, — тихо прошептал он, открывая глаза. Он обернулся к Магнусу, который все ещё хмурился. Алек никогда не видел его таким расстроенным, и что бы между ними не происходило, Алек не хотел, чтобы Магнус огорчался. Магнус заслуживал счастья. Так что Алек отодвинул в сторону свою эгоистичную жалость к самому себе и заставил себя улыбнуться. Он мог притворяться, что с ним всё в порядке, ради спокойствия остальных. — Идем, — пробормотал он. Магнус, казалось, немного приободрился, и мягко улыбнулся, прежде чем взять Алека за руку и вывести его из клуба.

***

В который раз в жизни Алек пожалел, что напился. Он не совсем понимал, как ему вообще удалось добраться до номера и удержать в себе содержимое желудка, но как только он оказался у себя, он сразу бросился в ванную. Он склонился над унитазом на пару долгих и унизительных мгновений, прежде чем опуститься на пол и обхватить голову руками. Ему хотелось кричать, плакать и, пожалуй, сломать что-нибудь. И пусть алкоголь заставил его почувствовать себя лучше на несколько часов, сейчас он заново вспомнил, почему ему так хотелось напиться. И причина этому только что вошла в ванную комнату и обеспокоено взглянула на него, прислонившись к раковине и скрестив руки на груди. — Александр, — этого тихого шепота было достаточно, чтобы Алек сломался. Хлюпнув носом, он поднял глаза на Магнуса, надеясь, что тот наконец поймет, что с ним что-то не так. Ему хотелось закричать Магнусу в лицо, чтобы тот исправил его, кричать ему об этом снова и снова, пока у того не останется другого выбора, кроме как починить его. Хотя он и знал, что это невозможно. Магнус с нескрываемой болью взглянул на съежившегося на полу Алека, а затем подошел ближе, и тот невольно задержал дыхание, когда Магнус присел возле него на корточки и опустил ладонь к нему на щеку. — Мой прекрасный мальчик… Алек хлюпнул громче, и Магнус взглянул на него — просто взглянул, и этот взгляд всё сказал за него. — Я люблю тебя, — выдохнул Алек сквозь с трудом сдерживаемые слезы. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Взгляд Магнуса на мгновение застыл, и Алек закусил дрожащую губу. — Магнус, — прошептал он. — Я знаю, дорогой, — он притянул Алека в объятья, оставшись с ним на холодном полу. — Я знаю. — Ответь мне. Мне нужно, чтобы хотя бы раз ты ответил мне взаимностью. — Алек… Алек отстранился от Магнуса, чтобы взглянуть ему в глаза. Магнус выглядел таким растерянным и раздираемым противоречиями, каким Алек его ещё никогда в жизни не видел. — Солги, если придется, только скажи, что ты тоже любишь меня. Магнус некоторое время смотрел на него, открывая и закрывая рот, прежде чем ответить: — Я люблю тебя, Александр Лайтвуд. И всегда любил. Это ложь, но она успокаивает Алека как ничто иное. — Останься со мной сегодня. — Конечно. Алек снова опустил голову к Магнусу на грудь, и тот принялся осторожно поглаживать его по спине. Алек понимал, что уже слишком поздно, но хотя бы на эту ночь Магнус был с ним. Все было в порядке.

***

Когда он проснулся на следующее утро с раскалывающейся головой, то обнаружил себя в постели. Он взглянул на прикроватную тумбу и стоявшие на ней часы. 2:44 PM. У него все ещё было время до глупой репетиции обеда, при мысли о которой голова у него заболела совершенно иным образом. Он был чертовски пьян прошлым вечером, а раз он практически ничего не помнил, Алек был почти уверен, что не написал хоть сколько-нибудь приличную речь шафера, которую мог бы озвучить сегодня вечером. «Придумаю что-нибудь на месте», — решил он. «Это всего лишь речь. Подсмотрю в Интернете, если что». Громкий звонок раздался так неожиданно, что Алек вздрогнул, прежде чем осознать, что это всего лишь телефон, и принялся ворошить одеяло, чтобы наконец найти смартфон и обнаружить, что у него есть несколько пропущенных вызовов и сообщений от друзей. Последнее было от Клэри, а потому он открыл его. Клэри: «Позвони мне, когда проснешься. Я волнуюсь». Он невольно задумался о том, что же заставило её волноваться, но сделал так, как она просила. Два гудка спустя Клэри подняла трубку. — Алек? — Привет, да. — О, я так рада, что ты в порядке. Мы все так волновались! — Эм… почему? — он ничего не помнил, но был почти уверен, что не сделал бы ничего откровенно глупого и уж точно бы не навредил себе. — Ты был очень пьян, Алек. Я знаю, что Магнус проводил тебя до номера, но всё же я волновалась. — Погоди, Магнус? Магнус был здесь? Черт. Но почему он этого не помнит? — Ты не помнишь? — Нет. Он что-нибудь сказал? — сердце его забилось очень быстро. Он искренне надеялся, что не сделал ничего, о чем мог бы пожалеть, пока был пьян. Конечно, если бы он это сделал, то Магнус бы ему написал. — Нет, только что тебя стошнило, а потом ты пошел спать. Он вздохнул, успокоенный тем, что ничего не натворил. — Что ж, я рада, что ты в порядке. Помни, нужно быть готовым к пяти. Репетиция в шесть. Алек кивнул: — Ладно, увидимся позже. Она повесила трубку, а он по какой-то причине почувствовал опустошение, словно бы что-то упустил. Он встряхнулся, стараясь избавиться от мрачных мыслей и силой воли заставляя себя взбодриться. Он не мог снова скатиться в яму отчаяния. Ему нужно было принять душ и подготовить чертову речь. Сейчас у него не было времени лелеять старые воспоминания.

***

Свадьбы скучны. Конечно, они красивы, но все же в каком-то смысле скучны. Они также всегда одинаковы, поэтому Алек считал репетиции бессмысленной тратой времени, но их бесплатно кормили, так что он не мог всерьез жаловаться. — Я люблю свадьбы, — вздохнула Клэри, опуская голову на плечо к Джейсу, который внезапно побледнел. — Разве они не прекрасны? Джейс прочистил горло, прежде чем пробормотать что-то в знак согласия. Алек фыркнул, и Изабель пихнула его под столом. — Не могу дождаться своей свадьбы, — Джейс ещё сильнее побледнел, но Клэри лишь продолжила вздыхать и бормотать что-то об убранстве зала. Саймон и Рафаэль болтали с кем-то из родни Камиллы, а Магнус был Бог знает где, делая Бог знает что. Всю репетицию Магнус был до странного молчалив и ни разу не взглянул на Алека. Тот старался не слишком беспокоиться об этом. Вскоре Магнус, должно быть, начнет медленно исчезать из его жизни, и пусть мысли об этом причиняли ему боль, он знал, что должен это принять. Изабель, конечно же, заметила его угрюмое настроение, потому что подтолкнула к нему свой бокал. — Алкоголь? Алек улыбнулся ей: — Если только это не чертова текила. Изабель подмигнула ему, и он отпил из бокала. Бог тому свидетель, ему нужно было напиться, чтобы пережить эту ночь.

***

Когда настало время произносить речь, Алек был уже немного пьян. Конечно, он был ещё не так плох, как накануне, но и не трезв, что здорово помогало. Близкие Камиллы в один голос говорили о том, как они любят свою «принцессу», мол, они всегда знали, что она встретит своего прекрасного принца, и Алеку очень хотелось заткнуть им чем-нибудь рты. Он перестал слушать уже на втором предложении, а потому совсем потерял счет времени, осознав это, только когда Джейс начал пихать его локтем в бок, показывая, что настала его очередь. Наконец он поднялся из-за стола, и впервые за вечер Магнус посмотрел прямо на него. Он был очень красив сегодня. Разумеется, он был красив в этом чертовом смокинге. Его волосы были уложены так, как он обычно это делал, и выглядел Магнус таким совершенным, что Алеку просто захотелось броситься к его ногам. Но, конечно, ничего подобного он не сделал. Вместо этого он откашлялся и позволил себе глубокий вздох. — Что ж, я потратил очень много времени, пытаясь продумать эту речь, но так и не смог подобрать правильных слов, — голос его прозвучал неуверенно, и он снова сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. — Моя лучшая подруга — Клэри, — провела сегодня большую часть вечера за разговорами о том, как прекрасны свадьбы, — Клэри покраснела и потупилась, когда несколько человек рассмеялось. — Раньше я тоже так думал. Раньше я мечтал о том, что сыграю свадьбу со своим любимым человеком, — он прикрыл глаза, понимая, что это правда. Вот только он никогда не осознавал, что человеком в его мечтах был Магнус. — Я не знаю, когда это случилось, но наступил момент, когда я перестал мечтать о своей свадьбе, о том, что найду свою любовь. — Я перестал верить, что когда-нибудь встречу свое настоящее счастье, — он посмотрел на Магнуса, и тот взглянул на него в ответ, но на лице его ничто не отражалось. — Моя мать всегда говорила мне, что когда ты находишь любовь всей своей жизни, ты знаешь, что это она. Ты знаешь, потому что у тебя не дрожат колени, не потеют ладони, ты не чувствуешь себя неуверенно. Она говорила, что когда ты находишь свою родственную душу, ты чувствуешь безмятежность, словно ты наконец вернулся домой. — Я никогда не понимал, что она имела в виду. Как кто-то может ощущаться так, словно ты возвращаешься домой, — он посмотрел направо и увидел Изабель. Она чуть прищурила глаза, лицо её ожесточилось. — Как я должен был знать, как это вообще ощущается — возвращение домой? Он снова взглянул на Клэри, чьи глаза светились теплом и поддержкой, а затем обратил внимание на Джейса. Он сидел прямо рядом с ней и внимательно слушал, чуть приподняв подбородок и не отводя от Алека глаз. — Я не был уверен, смогу ли когда-нибудь найти это чувство, — он обернулся к Рафаэлю. Тот склонил голову набок, в глазах его застыл немой вопрос, но вместе с тем понимание, а Саймон рядом с ним мягко улыбался Алеку. — А потом… Он перевел взгляд на Магнуса и тихонько вздохнул. Тот смотрел на него так, как никогда не смотрел прежде. Он весь напрягся, как будто в ожидании чего-то. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но он сидел на самом краешке своего стула, неестественно выпрямившись и чуть склонившись вперед, словно вот-вот готов был дотянуться до чего-то. — И вот однажды я понял, что она имела в виду. Я встретил того, кто заставлял меня чувствовать себя так, словно я каждый раз возвращаюсь домой. Встретил того, на кого я мог смотреть до конца своих дней, смотреть на него одного, зная, что это зрелище никогда мне не наскучит. Я встретил того, кто заставил меня чувствовать себя так, словно я проживаю все романтические сказки разом. Я встретил того, из-за кого захотел семью и детей. Я встретил того, кого так сильно полюбил, что даже не осознавал этого, пока не стало слишком поздно. Глаза Магнуса едва заметно расширились, а с лица Камиллы медленно сползла улыбка. Алеку нужно было остановиться, ему нужно было остановиться прямо сейчас и сменить направление своей речи, но он просто не мог этого сделать. — Моя сестра любит повторять, что частенько я один не вижу очевидного, и я думаю, она права, потому что целых пять лет моя родственная душа была прямо у меня под носом, а я этого не замечал. Иззи шумно вздохнула, а Клэри улыбнулась ему, но в глазах её стояли слезы. — И если у меня больше никогда не будет возможности ничего тебе сказать, то мне нужно сказать тебе это: «Я люблю тебя, Магнус Бейн», — раздалось ещё несколько вздохов, люди начали перешептываться, но Алек не обратил на них внимания. — Я очень тебя люблю. Я знаю, что говорю это слишком поздно и что ты женишься на любви всей своей жизни, но я… — он замолчал, глядя на Магнуса, губы которого слегка приоткрылись. — Мне просто нужно было, чтобы ты знал. Он опустил микрофон и покинул зал.

***

Он даже не знал, куда бредет, пока не оказался на пляже. Темнело, и, наверное, ему не стоило быть здесь, но прямо сейчас его это мало беспокоило. Он подошел к самой кромке воды и уселся на песок. Волны были спокойны. Они немного усмирили и его колотящееся сердце. Он не собирался раскрывать свое сердце перед всеми и делать публичное заявление, но так вышло. Возможно, так случилось, потому что он знал, что Магнус женится в любом случае. У них ничего не вышло бы, потому что он понимал, что чувства его не взаимны, но хотя бы раз в жизни Алек хотел быть искренним. Вот только ничего не изменилось. Долгое время он думал о том, каково ему будет признаться Магнусу. Он представлял, как тот обнимет его и скажет, что тоже любит его. Он представлял себе десятки других сценариев, но в конце концов они не имели никакого значения. Они ничего не значили, потому что Магнус все ещё был на своей глупой репетиции свадьбы, он все ещё собирался жениться, а Алек был здесь. Несмотря на все то, что он чувствовал, он не злился. Он не мог злиться, потому что речь шла о Магнусе, а Алек просто хотел, чтобы Магнус был счастлив. Он подтянул колени к груди и опустил на них подбородок, взглянув на океан. Он казалось ему таким пугающим, когда он был маленьким, но сейчас он вероятно был тем единственным, что сохраняло его в здравом уме. Он наблюдал за тем, как крошечные волны разбиваются о берег, и думал о том, как океан огромен. На мгновение ему просто захотелось зайти в воду и позволить волнам унести себя. Океан был достаточно велик, чтобы поглотить все его проблемы. Он услышал хруст песка у себя за спиной, но не обернулся. Должно быть, это были Клэри или Иззи, что решили проверить его и убедиться, что он не утопился. Человек опустился на песок рядом с ним, и Алек сразу понял, кто это был, даже не взглянув на него. — Вот это речь, Александр. Он прикрыл глаза и прислушался к голосу, что нес ему безмятежность. — Но я думаю, что это было очень грубо с твоей стороны. Произнести такую речь, а потом просто уйти, оставив позади свою… Как это было? Родственную душу? Алек хмыкнул, не открывая глаз. — Мою родственную душу. — Мне также кажется грубым, что ты назвал Камиллу любовью всей моей жизни. Алек открыл глаза и наконец повернулся к Магнусу. Тот смотрел на него и широко улыбался. — Что? — тупо спросил он, отказываясь что-либо понимать. — Мой дорогой Александр, иногда ты такой глупый, — Алек нахмурился было, но Магнус лишь продолжил улыбаться. — Камилла не любовь всей моей жизни. — Но… — замялся он, не зная, что сказать. — Люблю ли я её? Конечно, — Алек попытался подавить ревность, что тут же зашевелилась в нем. — Но поверь мне, когда я говорю, что она никогда не ощущалась, словно возвращение домой. — Я не понимаю. Магнус громко рассмеялся и опустил ладонь Алеку на щеку: — Должен ли я произнести это вслух? Алек кивнул. — Думаю, мне казалось, что ты никогда не почувствуешь ко мне того, что я испытываю к тебе. Я люблю тебя, Александр Лайтвуд. Прошлой ночью в своей пьяной дымке ты попросил меня солгать тебе, что я люблю тебя. — Так это ложь? — сердце его упало. — Никогда, — прошептал Магнус. — Я не знал, серьезен ли ты был, когда сказал, что любишь меня. Я был напуган ответить тебе тем же, потому что боялся, что на утро ты все вспомнишь и возненавидишь меня, но, мой дорогой, я никого и никогда не любил так, как тебя. Алек несмело улыбнулся: — Ты любишь меня, — и это был не вопрос, а утверждение, потому что да, разумеется, Магнус любил его. — Я люблю тебя, — Магнус наклонился чуть ближе и прижался к губам Алека. Это не был его первый поцелуй, но он был чем-то гораздо большим. Этот поцелуй омыл его, словно волны берег, и он прижался к губам Магнуса с немного большим напором. Этот поцелуй не был жадным или страстным. Он был сладким. Он был обещанием большего. Магнус отстранился, и Алек снова потянулся за его губами. — Я люблю тебя, Алек. — И я тебя, Магнус, — прошептал он, и Магнус поцеловал его снова, прежде чем взглянуть на него. — Так никакой свадьбы? Магнус тихонько рассмеялся и притянул Алека к себе на грудь, словно там тому и было место. — Нет, мой дорогой. Алек усмехнулся, счастливый и довольный впервые за долгое время. — И что теперь? — Теперь, — ответил Магнус. — Мы едем домой. Алек улыбнулся, но не сказал, что он уже был там, потому что где бы Магнус ни находился, он был вместе с ним, а где бы они ни были, они были вдвоем, они были счастливы. Они были дома.