Just to be by your side.

Ханбину нравится касаться немного жестких волос старшего, когда тот лежит головой у него на коленях глубоким вечером, смотря незамысловатое ТВ-шоу. За окном почти лето, а это значит, что будет много бессонных ночей, куча новых эмоций и знакомств, а самое главное в этом не понятном ворохе небольших происшествий - это Чживон. Чживон являлся и до сих пор является отменным долбоебом, самым выделяющимся из всех, кого мог встретить Ханбин. Но это, несомненно, цепляло глубже, чем хотелось и рассчитывалось. Ханбин со своей стороны пытался обращать внимание на него не больше, чем остальные. Но.

Всегда есть одно заезженное 'но', с которого постоянно все шло по пизде.

Легкое волнение при каждом брошенном взгляде, смешанное с нихуевым таким возбуждением, еле прикрытым спокойствием и легким разочарованием во всём и вся. Легкие воспоминания накатывают волной каждый раз, и в такие моменты Ханбин крепко сжимает руку Чживона/край футболки/руки на бедрах/пальцы на ремне. Владельцу этого всего несомненно нравились незамысловатые жесты/порывы. Все эти действия были достаточно дружеские и не переходящие рамки приличия. Потому что оба проебались и продолжают проебываться. Потому что так бывает. Потому что так случилось. Это можно было назвать своеобразным тупиком, когда никто из них уйти не мог, считая зиму точкой невозврата. Как сложилось, так и осталось. Порой накатывало чувство безысходности и всей абсурдности ситуации, но каждый из них молчал. Потому что все случилось слишком глупо. Между ними всегда это 'не беси' или 'завались' и все в таком же духе, вперемешку с легкими касаниями, как будто так и надо. Все происходит слишком спокойно и размеренно, когда нужно быть просто близко друг к другу, и этого было вполне достаточно. Но с другой стороны, хотелось большего и бесконечные разговоры об этом, кончающиеся обрывками фраз: 'давай подождем' или 'я подумаю'. Их ночные разговоры по телефону, даже когда не рядом, заставляли забыть, сглаживали чувство какой-то не правильности и постоянного легкого недопонимания между друг другом. Ржущий один, а затем говорящий невпопад хриплым голосом, что-то 'о тебе, твоё, для тебя' , а на конце провода другой, слегка смущенно шепчущий в трубку после длительной паузы, что 'все будет хорошо'. Копания в себе и в бесконечных проблемах, изматывающие будни с такими же выходными, когда нет возможности отдохнуть. Все это тоже копилось большим комом и только вечерами, эти, успевшие стать привычкой за небольшой промежуток времени звонки, когда вместе не наблюдая часов можно поговорить и отвести душу за глупыми, даже тупыми разговорами ни о чем. Редко, но этого хватало. Иногда срывались друг на друге. С максимальной холодностью, как будто так и надо. Прекращали общаться на день/сутки. Но всё равно возвращались друг к другу, не способные вынести этого чувства пустоты, когда не хватает чего-то жизненно важного. Потому что зависимы. Да и стабильность явно не их конёк. Такими же тихими вечерами, когда Чживон в полудреме, ведь всегда засыпает первый, Ханбин невесомо касается костяшками пальцев острой линии челюсти и тонкого контура губ. И даже сейчас, даже когда не рядом, а на расстоянии 4027 километров, посылая всё возможное тепло через электронные сообщения, хотелось большего. Иногда без зазрения совести снова просматривая билеты в другой город и бросая взгляд на дорожную сумку стоящую в углу для таких случаев. Но в большей степени служившей вместо груши, дабы сорвать свою злость хоть на чём-то. Не находясь близко физически (от слова "совсем") , но все равно чувствуя друг друга, Ханбин наблюдает за ходом мирно тикающих часов, медленно, но верно приближающихся к четырем утра. Полночь по часам Чживона. Четыре утра по часам Ханбина. — С днем рождения. Сегодня только твой день, — слышится легкий шепот в никуда и уголок рта ползет вверх, хитро усмехаясь, как будто так и должно быть.

Если бы только вместе. Если бы только да.