Падая с небес...

Грязь. Везде и всюду. Вообще в Ривердейле никогда не было настоящей зимы. Один день - красивый прекрасный белоснежный покров ложился на крыши зданий, превращая их в пряничные домики. Обычно такие находятся в стеклянных шариках, на полках магазинов. А на следующий же день - всепоглощающая грязь, которая наводит на не самые приятные мысли о настоящем и грядущем. Бетти понимала, что вообще у людей ее возраста нет времени не то что думать о снеге, но и вообще смотреть на него. Скоро минует первое учебное полугодие, а значит все ученики будут подвергнуты испытаниям не на жизнь, а на смерть - под строгим присмотром прищуренных учительских глаз. И вообще у всех людей нет времени думать о снеге, да и у нее самой не было толком моментов, когда девушка могла просто посидеть на подоконнике и понаблюдать на ворохом снежинок, которые были безжалостно обрызганы грязью, либо счищены со своих мест. Но ее наказали. Вот так. Элизабет живет в этом огромном доме с новой семьей только неделю, а уже под домашним арестом, что ни разу не было даже с ее прошлой семьей! На самом деле наказание было по существу. Не успела она прийти первый раз в колледж с новой фамилией в паспорте, кучей знаний об этикете и поведении истинной леди, которые чудом удалось вместить в блондинистую головку всего за неделю, как она тут же исчезла из здания «с каким-то не благородным неопрятным юнцом». Теперь к Бетти должна приехать, по словам ее новой младшей сестрицы, что так любезно пилила ее взглядом при первой встрече,« настоящая женщина-цербер, что вправляет мозги каждой юной девице, из таких знатных семей, как их собственная. » . При этом вид у девушки был вполне сочувствующим. «Ко мне она тоже приезжала, когда я остригла волосы» в подтверждении словам, блондинка взмахнула короткими кудрями, что едва доставали до плеч. Вообще встреча получилась весьма спонтанной, прям на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. Если девушка и выглядела обеспокоенной за Элизабет, то сама Бетти представляла вид уличной ободранки, что силой тащил дворецкий. Ладошки были расцарапаны в кровь. Одежда в грязи, волосы всклокочены, а на ключице виднелся край засоса. Вообще она была похожа на огромную грязную кляксу, что по среди блестящей от чистоты утвари и дорого обустроенных апартаментах, сразу бросалась в глаза точно была оставлена неопрятным писателем на белоснежном пергаменте, пока он размышлял о рифмах новорожденного стихотворения. Склонив вперёд голову, девушка ступила на следующую ступень, давая знак, что разговор окончен. Элизабет вырисовывала тонким пальчиком на запотевшем стекле незамысловатые узоры, слегка склонив голову набок. Ей хотелось вжаться в самый дальний угол этой не настояще образцовой комнаты, вцепиться в золотистые локоны и подумать о том, когда же в её жизни случился неправильный шаг, что привлек столько проблем. Глаза воспалились от желания разрыдаться, но куча успокоительных, что лошадиной дозой пичкали в девушку, не дали и слезе скатиться по впалой щеке. Мысли, точно разъярённые пчелы метались в голове, но ни за одну не удавалось толком уцепиться. В основном этой рой кружил около одного человека, неизвестно жив он ещё или нет. ••• Пару часов ранее. Бетти проснулась от того, что внизу что-то упало. Мягкий лунный свет не слепил, даже наоборот притягивал взгляд к стене, на которой отражался. Приятный, знакомый запах, настоящее долгожданное умиротворение. Девушка поняла, что чья-то тяжёлая рука не позволяет ей выпутаться из одеяла. Джонс. Теперь понятно, почему не было этой раздражающей атмосферы, которая преследовала девушку всю неделю, стоило ей открыть глаза и увидеть не настоящую комнату. В которой нет следа Бетти. Нет вечно расклеенных стикеров с обязательными заданиями. Нет одежды, что так привычно висела на вешалке открытого шкафа. Теперь платяной шкаф твёрдо закрыт, листовки сдернуты, а важные вырезки газет благополучно переехали в тумбочку, о чем позаботилась уборщица поместья. Квартира Джагхед была на все времена. В ней видно, что здесь живёт человек, у которого бывают срывы, что свидетельствует о царапинах на обоях, тёмных в ручную нарисованных картинах. У которого есть счастливые моменты прошлого, которые сохранились в фотографиях на стенах, а вот Элизабет, её новые родственники запретили портить дорогие дизайнерские обои. Как мило с их стороны. Вспомнив, что она проснулась от необычного звука, когда все люди, что могли присутствовать в этой квартире, сейчас находились в этой комнате, девушка все же скинула руку, быстро натянула рубашку парня, поскольку её блузку ещё надо было найти, Бетти тихо открыла дверь в коридор, застегивая джинсы. Глаза все ещё застилала сонная пелена, поэтому когда блондинка заметила на первом этаже, где была кухня, еле заметное свечение, она даже не поверила, особенно когда этот мягкий свет перекрыла чья то тень. Кончики пальцев похолодели, как и сердце. Страх ледяным дыханием заставил сей орган покрыться корочкой льда, отчего девушка подумала, будто весь пол был создан из ледяной глыбы, что постепенно преврящала её в замерзшую статую. Ступеньки будто удерживали девушку, почти не давая ногам возможности подняться и опуститься на поверхность. Все что успела увидеть девушка - мощная, явно мужская фигура просматривала полки, почти неслышно открывая шкафы, всклокоченные волосы силуэта наводили на мысль о том, что в них часто запускали руки. Но потом последняя ступенька скрипнула под ногой, девушка только сейчас поняла что все это время она как завороженная спускалась по лестнице, возможно, на встречу своей смерти. Свет тут же погас, только в лунном свечении от окна блеснул револьвер, с характерным щелчком. Сердце Бетти затрепыхалось как у загнанного зайца, будто отбивая свои последние удары. Повинуясь неизвестному порыву, блондинка кинулась к двери, что вела к выходу на лестничную клетку здания. Та поддалась. Послышался еле слышный щелчок. Кусок двери после этого разнесло в щепки. Видимо, на пистолете стояла заглушка. Миновав вторую, уже железную дверь, Бетти затылком чувствовала что маньяк ее настигает. Холодные босые ступни помчались по не менее холодным ступенькам. Сердце пульсировало в висках, будто пыталось само вырваться на свободу и улететь подальше. Бетти резко поскользнулась, содрав нежную кожу на ноге. Пролетев половину лестницы, девушка с силой врезалась в стену, почувствовав как по виску потекло что-то тёплое. Но боли не ощущалось. Горло сковало что-то твердое и колючее, не давая закричать что есть мочи. Блондинка продолжила бежать, не забывая со всей силы ударять рукой о двери, молясь о том, чтобы люди на стук вышли из своих квартир. Ступени казались бесконечными, и чей-то зловещий голос шептал о неминуемой смерти, заставляя табун мурашек бежать по рукам и спине. И вот она уже бежит по улице, сдирая кожу ступней, о лёд и тротуар. На улице было ни души, лишь лунный свет сопутствовал блондинке, помогая кое-как различать путь. Сзади хлопнула дверь, когда Элизабет уже завернула на другую улицу, сердце на секунду перестало биться, погрузив все в дикую безобразную тишину. Лишь только страх. В смертельную тишину. И Бетти стала кричать. Так, будто хотела похоронить свои связки... Так, будто пыталась докричаться до Бога... Она медленно выдыхала свою жизнь, отпуская пар в холодный мир жутких людей. Собрав частички своего самообладания, Элизабет попыталась разобрать на какую улицу её принесло. Девушка удивленно распахнула глаза. Это же дом Куперов! Сзади послышался ещё один щелчок, отчего девушка перебежала на другую сторону улицы. Дикий, давно чуждый азарт захлестнул своими ледяными волнами рассудок, адреналин сковал душу, цепкими щупальцами сжимая всю надежду. Последовал ещё один выстрел, но Бетти всеми силами стараясь бежать быстрее, перепрыгнул через небольшую перегородку, упала на ступеньках, из коленей потекла красная жидкость, но блондинка с силой ударила по двери, крича, словно ей отрезали конечности. Горло больно кольнуло. Голос исчез. Как и надежда на жизнь. Девушка колотила дверь что есть силы, но свет в доме не горел, шторы были плотно задернуты, а убийца, точно растягивая удовольствие, стал медленно приближаться к жертве, перезаряжая пистолет. Бетти рыдала, но уже не молила небо о помощи, ведь её уже никто не услышит. Элизабет осела на холодные доски прошлого дома, дрожа от холода и страха. Давясь всхлипами, она плотно сжала железную ручку двери, вспоминая о переменах в своей жизни, и как ей не хотелось быть с новыми родственниками. Как малознакомый Джонс стал единственной частичкой её прошлой жизни, оставшись в судьбе Бетти. Раздался скрип. Что словно гром среди ясного неба заставил девушку вынырнуть из своих мыслей. Тёплый мягкий свет брызнул на холодную, темную улицу, разгоняя всех ужасных тварей, сделанных из страха и паники, что точно голодные ястребы окружили возле Бетти. – Элизабет? – мягкий мужской баритон, это все что уловили расшатанные нервы блондинки. Шум в ушах заполнил все естество, а веки плавно погружались девушку во тьму, но уже не такую страшную. Обмякшее тело, слегка припорошенное равнодушно летящими снежинками, плавно опустилось на заснеженные деревянные ступеньки. Золотистые волосы, мерцая в свете луны, рассыпались нимбом вокруг спокойного лица... *** Бетти видела Веронику, такую светлую и теплую, хотелось к ней прикоснуться, но хрустальный барьер упорно разделял девушек, не давая услышать даже голоса. Лодж что-то упорно говорила, эмоции быстро сменяли друг друга на смуглом лице девушки. Сначала умиротворение, потом радость, затем страх, а после обеспокоенность. Как бы Бетти не пыталась различить то, о чем говорила брюнетка, время неумолимо неслось. И вскоре девушка почувствовала как кто-то настойчиво пытается привести её в чувство. Блондинку слегка потряхивало, а безмолвная тишина стала постепенно наполняется глухими звуками. Чьи-то голоса. Затем её опять встряхнули. Тело тоже стало постепенно просыпать, давая о себе знать болью в висках и коленях. Голоса стали заметно громче, от чего девушка болезненно нахмурилась. Тут же к больным местам было приложено что-то прохладное и приятное. С трудом открыв веки, девушка первым делом заметила белоснежное пятно, слегка сощурившись, Бетти различила, что это белое пятно на самом деле являлось человеком, а точнее медсестрой. Но помещение не походило на больничную палату, послышался гул мотора, значит это машина. Обеспокоенные лицо женщины было повернуто к Элизабет, а её руки тем временем наносили какую-то мазь на висок девушки. Огромным усилием блондинка подняла глаза и заметила свою маму - Грейс де Виллер. Женщина встревоженно всматривалась то в окна машины, то в лицо блондинки. Большие голубые глаза были переполнены тревожным страхом. Золотистые шелковые локоны были собраны в идеальную, но слегка растрепавшуюся прическу. Она попыталась что-то сказать, но медсестра остановила её, и не зря. С первым словом леди, в ушах Элизабет пронзительно запищало, отчего блондинка с болью сжала сиденье автомобиля. Потом голоса на первом сиденье опять стали стихать, и уже привычная пелена тумана застелила зелёные глаза. *** Дальше все что помнила девушка, это то, как приехав в поместье, первым делом её отвели в кабинет отца, там последовал серьезный разговор. Все это время вокруг неё хлопотала молодая женщина-медсестра. Сначала родители вытягивали из блондинки объяснения о том, что она делала дома у неопрятного юнца, сбежав из колледжа. Затем расспросили о том, от кого она бежала, сломя голову. Тогда Бетти пришлось рассказать всё, начиная с загадочной записки в кафе. Иначе её грозили перевести на домашнее обучение, а быть запертой в четырёх стенах, хоть и таких огромных, девушке мало хотелось. Де Виллеры тут же наняли следователя из Вест-Норд, единственного более менее крупного города, находящегося поблизости Ривердейла. Следователь должен приехать на следующий день, ближе к обеду, билеты уже заказаны. Так же отец настоял на том, чтобы к Бетти в течении недели приходила некая Миссис Палмер. Она должна будет проводить что-то вроде исправительных бесед. Закончив на этой не очень приятной ноте, Элизабет отправили купаться, под контролем немки, что, как бы жутко это не звучало, начищала приезжих гостей, когда те ленились мыться сами. Бетти запротестовала, говоря что сама в состоянии себя помыть, но родители были непреклонны. Сама мысль о том, что её будет мыть совершенно незнакомая женщина, поедала сознание Бетти. Далее мистер Бернхард сопроводил блондинку до общей ванной, по пути и состоялась встреча двух сестёр. Немкой оказалась очень пухлая, старая женщина, но весьма резвая. Пока Бетти пыталась слабо сопротивляться, старушка её уже раздела и усадила в большую горячую ванну, девушка старалась не завыть. В незажившие раны пробирался кипяток, от чего нервные окончания стали жутко ныть. Но несмотря на уверенный настой, немка мягкой мочалкой старательно обходила раны. Вскоре Элизабет и вовсе расслабилась, а все её мысли заволок приятный туман, в котором был Джагхед. Интересно ищет ли он её, и плюнул на все, решив что им просто не судьба быть вместе. И какого черта она пошла на эту кухню. Спала бы себе счастливая защищённая Джонсом, и не пришлось бы наполучать кучу ссадин и ран. А если бы их убили? Вот так молча? Тихо и холодно? Бетти бы не проснулась от шума, а Джонс бы просто слишком крепко спал. И тогда бы на Стрит Роу появились новые два трупа. Недавно любящие друг друга, готовые друг за друга убить. Эта мысль цепкими холодными пальцами сковала пугливо трепещущееся сердце. Глаза защипало, отчего блондинка отвернулась лицо от старушки, стараясь не дрожать. Помещение заволокло паром и душистыми травами, но немка все же заметила изменение в настроении девушки, даже еле различая её лицо и движения. – Ты так сильно не расстраивайся то, нервы то расшатанные. – старушка все же не идеально говорила на чистом английском. Повторяла некоторые слова, явно не зная правильного построения предложений. – Ничего, увидишь еще своего отважного Дон Кихота. И не смотри так удивленно, все поместье знает о твоём прохождении. А я бы тебе посоветовала не сильно блистать. Слуги очень болтливые, вот приедут на следующие пиршество господы из других семей знатных, тут же все и расскажут, ничего не скроют, а вот грязных подробностей ещё и напридумывают-то. Домыв голову, немка тщательно, но явно умело и аккуратно обтерла девушку, сухими полотенцами, что не очень приятно шкарябали кожу. Далее пошло натирание приятными душистыми маслами. Накинув на плечи тёплый мягкий махровый халат, старушка отправила блондинку в свою комнату. Предварительно забрав вещи Джонса, в чем собственно и была девушка, немка пообещала постирать их и вместе со слугами передать. Благодарно кивнув и мягко улыбнувшись, Бетти вышла в огромный коридор, где её уже ждал мистер Бернхард. *** И вот наша героиня сидит в своей комнате, терзаемая кучей мыслей, рисуя на запотевшем стекле портрет Джагхеда, излюбленное лицо, взъерошенные волосы, глубокие злаза, пробирающие по глубины души. Очень хотелось плакать, от безысходности. Позвонить парню она не могла, новый телефон, новая симка, номеров нет. Выбраться из дома, чтобы проведать его, тоже без вариантов. Мягкий свет погрузил не любимую комнату в приятное золотистое свечение, запах трав успокаивал расшатаные нервы, поэтому вскоре девушка погрузилась в безмятежный сон, не услышав как спустя считанные секунды окно с лёгким щелчком открылось и в него пролез тот, от чьего взгляда Бетти тут погружалась в эйфорию. Джагхед Джонс встревоженно запустил руку в свои волосы, озираясь, рассматривая чужую, такую совершенно незнакомую комнату. Дорогие обои. Огромный туалетный столик с кучей флаконов и замысловатых заколок. Большой шкаф, наверняка заполненный фирменной дизайнерской одеждой. Пушистое белое пятно все время притягивало его взор, поэтому ухмыльнувшись, парень скинул дорожную куртку, запер окно и скинув ботинки лег на кровать. Уткнувшись носом в плечо блондинки, что слегка оголилось, брюнет вдыхал запах восточных трав и сам погрузился в долгожданный полноценный сон.