За кадром

Франка Даниэль Бьянка Маринелли была единственным ребёнком крупного промышленника с Сицилии — первые переселенцы не отличались большой фантазией и назвали планету так же, как и остров на старой Земле, с которого они были родом. Поздним и очень любимым ребёнком, единственной наследницей семейного бизнеса: пара крупных предприятий по производству компьютерных плат, не очень большой банк и совсем маленькая туристическая фирма. — Скромненько так, — буркнул Дмитрий, покосившись на Кира. Вики равнодушно пожала плечами: какая уже разница, это было давно. Франка, унаследовав от отца внешность, совсем забыла прихватить его предпринимательский талант. Впрочем, блистательное обаяние матери ей тоже не досталось. Она не любила официальные мероприятия и светские вечеринки, не умела знакомиться с нужными людьми и, самое главное, совершенно не могла говорить одно, а думать другое. Да и управлять огромными заводами ей было просто страшно. Так что, когда на одной из вечеринок, устраиваемых её родителям, за ней вдруг начал ухаживать Виктор Ханссен, её отец был в восторге. Потенциальный жених владел вполне успешным производством инфокристалов, и объединение семейных капиталов приводило к созданию крупнейшего холдинга на планете, а кроме того, с точки зрения отца, Виктор был тем человеком, кому не страшно оставить семейный бизнес. В отличие от Франки. В том, что ей рано или поздно придётся выйти замуж за человека из «их круга», Франка не сомневалась — она росла с этой мыслью, но как-то надеялась, что это можно немного отложить. Лет на десять, например. Или пятнадцать. К тому, что родители сочтут её восемнадцатилетние хорошим поводом для объявления помолвки, она была как-то не готова, хотя Виктор ей нравился. Но отец был так счастлив, что она не рискнула спорить, только категорически заявила, что университет бросать не будет. Свадьбу сыграли следующим летом. Все ведущие таблоиды публиковали фото счастливых жениха и невесты на главных страницах, бурно обсуждая, был ли это брак по расчёту или все-таки по любви. Судя по тому, что в обсуждениях делался упор на состояние новой семьи, общественность склонялась к первому варианту. — Я верила, что это не так. — Вики постаралась, чтоб голос не дрогнул, но в горле всё равно запершило. — Мне было всего девятнадцать… Мне хотелось романтики и счастья. Он брал отпуск, когда я прилетала на каникулы, и мы летели к морю… Вики сбилась, не зная, что сказать — ей странным образом не хотелось, чтоб Кир подумал, будто она вышла замуж из-за денег. Ей тогда хватило — только самый ленивый не обсудил её наследство, ехидно добавляя, что деньги из любой, даже самой невзрачной золушки сделают принцессу. А она по-настоящему влюбилась в мужа, поверив в искренность его чувств, только вот на похоронах — доброжелатели просветили — присутствовало две его официальные любовницы. Получив диплом, Франка вернулась на Сицилию к мужу. Отец к этому времени почти полностью отошёл от дел, передав управление зятю: возраст и здоровье не позволяли уже столько работать. Франка совершенно не интересовалась бизнесом — занималась организацией выставки античного искусства, устраивала благотворительные базары, ходила с мужем на светские вечеринки — в общем, вела обычную жизнь жены успешного бизнесмена. И всё было хорошо: небо было голубым и солнечным, и если какое облачко где и пробегало, то точно не над головой Франки. Гроза, как положено порядочной буре, грянула внезапно. Франка с утра упросила мужа провести вечер дома, отложив дела хоть на денёк, а потом ещё и позвонила его секретарю, убедиться, что никаких важных встреч на вечер не запланировано. Отпустила прислугу, предварительно приказав накрыть стол в саду. Что может быть романтичнее — закатное солнце, свечи, шумящее под террасой море и только они вдвоём. Идеально, чтобы сообщить мужу радостную новость. Но она не успела. Нет, вилла, конечно, охранялась, но… Полиция потом сказала, что было три киборга седьмой модели. У них самих было два охранника-человека — их тоже потом нашли мёртвыми — семёрка-телохранитель мужа и Mary. А автоматическая система охраны, которая чисто теоретически должна была поднять силовые щиты между комнатами — муж очень гордился этой системой, утверждая, что киборги им не нужны, — просто оказалась отключена. Их семёрка, стоящая недалеко от террасы, среагировала не сразу, только когда те, другие, напали. Потом говорили, что, скорее всего, чужие киборги были прописаны «своими», но проверить это было уже нельзя: их киборгу просто прожгли голову лучом, уничтожив процессор. Франка видела, как расстреляли её мужа. Как лежал их DEX, почти разорванный пополам, а тёмная лужа крови медленно расползалась по светлому деревянному полу. Они убили даже Mary, пытавшуюся закрыть собой хозяина, а её саму почему-то не тронули. Один киборг к ней повернулся — она помнит только красные глаза и всё — а затем ушёл, не забыв выстрелить в голову их семёрке. Она тогда смогла только позвонить помощнику (а скорей заместителю и другу) мужа. Маркус сам вызвал полицию и врачей. И он один не отвернулся от неё, когда её вели в наручниках к полицейскому катеру. Её отпустили через три дня — никаких доказательств, кроме косвенных, у полиции не было. Интересоваться планами мужа преступлением не являлось, а доказать, что это она приказала отключить автоматику, было невозможно. Охрану могли просто подкупить. Но главное, и это засвидетельствовал начальник службы безопасности холдинга, Франка не распоряжалась телохранителем мужа и не могла его заставить не реагировать на чужаков. Только вот мотив был — измены мужа. Но детектор подтвердил, что Франка не врёт и ничего не знает про развлечения супруга. После похорон отец как-то резко постарел и сдал, и много помощи от него ожидать не приходилось, а мама вообще оказалась в больнице — у неё было больное сердце, врачи настаивали на пересадке, но мама почему-то тянула. Родители Виктора прислали только соболезнования, даже не планируя прилетать на Сицилию. И Франка оказалась одна… точнее вдвоём, но о её беременности почти никто не знал. — Я почти ничего не умела, не знала, что делать с заводами, — виновато улыбнулась Вики. — Хорошо, что у Маркуса были все доверенности и бизнес он взял на себя, а то я бы всё окончательно испортила. Но оказалось, что это был только первый круг ада. Через две недели её опять вызвали на допрос. На этот раз совсем другой — вопросы задавали агенты Центральной Службы Безопасности Федерации аж с самой Земли. Тогда Франка и узнала, что за мужем давно следят, подозревая его в подкупе и шантаже крупных чиновников, незаконном заключении госконтрактов и воровстве бюджетных денег. К счастью, эти её не обвиняли, скорее, использовали как свидетеля — она могла кого-то знать или что-то слышать. Франка действительно опознала несколько голографий — её муж с ними встречался, когда они летали на Землю. Правда, о чём они говорили не знала, просто был какой-то неофициальный приём, на который они были приглашены, а затем Франка и вовсе улетела в Грецию любоваться античностью. Агент обрадовался и предложил Франке дать официальные показания — те люди не признавали знакомство с господином Ханссеном, утверждая, что даже не слышали о таком. Она согласилась. Оказалось, что она знает о делах мужа больше, чем думала — кого-то видела, о чём-то он упоминал, какие-то фамилии всплывали в разговорах. — Они профи, — неожиданно согласился Дмитрий и ободряюще улыбнулся. — Вспомнишь даже то, что не знал. — Они не угрожали, — вступилась за агентов Вики. — Просто… вопросы как-то так задавали. А ещё через месяц Маркус пришёл к ним домой, долго мялся и неожиданно заявил, что всё плохо. Госконтракты им закрыли, а остальные деньги Виктор успел вывести на какой-то другой счёт, о котором никто ничего не знает. Плюс суд временно заморозил счета с остатком, и как результат — они на грани банкротства. Хорошо себя чувствует только туристическая фирмочка, которую в своё время отец купил для матери. Этот удар оказался слишком сильным для её отца. Официальное заключение экспертизы — инфаркт. Он как раз забирал маму из больницы, категорически отказавшись послать за ней своего водителя. Потерявший управление флаер рухнул в море, и обломки нашли только через три дня. — А автопилот? — изумился Дмитрий. — Не сработал? — Я их не убивала! — вскинулась Вики, с отчаяньем оглянувшись на Кира — раз уж он киборг, то пусть подтвердит. Но Кир промолчал. — Я и не говорил, что ты их убила, — опешил Дмитрий. — Просто странно как-то. Вики помолчала, а потом тяжело уронила: — Все газеты назвали меня Кровавой Наследницей, утверждая, что я теперь единолично владею просто безумным количеством денег. А нам нечем было платить зарплату людям. Я предлагала Маркусу выставить заводы на торги, но он сказал, что ещё поборется. Что ребёнок Виктора должен получить свою империю, и что федералы врут, ничего такого Виктор не делал. Дмитрий молчал, и Вики добавила: — Отец обожал антикварные флаеры, сам восстанавливал и утверждал, что все эти новомодные примочки типа силового поля и автопилота для тех, кто не умеет рулить. Что он в клетке летать не будет. Полиция считает это несчастным случаем, а я не знаю. Наверное, она бы тоже считала это несчастным случаем, если бы не вернулась на виллу мужа, решив продать хотя бы её — зачем ей два дома. А так будут хоть какие-то деньги — всё что было ценного, драгоценности, антикварные флаеры и другое по мелочи, к этому моменту она уже выставила на аукцион. Сначала ей показалось, что она перепутала дома и её почему-то не остановили, а потом позвонила тому самому агенту СБФ, минуя полицию. Было сломано всё — даже вспорота обивка у мебели. Особенно досталось её комнате — похоже, налётчики никого не опасались и методично уничтожали всё. Безумно жалко было бесценные, по-настоящему бумажные книги — они были разрезаны, будто между листов могло что-то скрываться. Но самое страшное было не это: на светлой стене красными (Франка сначала решила, что это кровь, но оказалась краска) буквами было написано: «Верни деньги или встретишься с родителями». О каких деньгах шла речь Франка понятия не имела, но через два дня она получила ещё одно анонимное сообщение, где ей предлагали не только вернуть неизвестные деньги, но и ещё отказаться от показаний. Маркус считал, что надо всё выполнить, но какие с неё требовали деньги, тоже не понимал — те, кто угрожал, даже сумму не назвали. Франка отказалась забирать показания, уверенная, что это ничего не изменит — если кто-то решил разделаться с её семьёй, то его ничего не остановит. После того, как Франка заметила несколько раз одного и того же человека в кафе, а затем в магазине, Маркус потребовал, чтобы она взяла его DEX`а и одна больше не ходила, а федеральный агент мрачно предложил программу защиты свидетелей на то время, пока идёт следствие. Иначе за жизнь Франки он не отвечает. Что случилось с телохранителем мужа, она помнила — темнеющие от крови доски все ещё стояли перед глазами — и надеяться на другого DEX`а не видела смысла. На планете её больше ничего не держало, помочь Маркусу она не могла, только отнимала его время, заставляя беспокоиться ещё и о ней, и она согласилась. Ей надо было спасать ребёнка. Через неделю её уже везли в грузовом флаере, летящем в порт. Из вещей у неё была небольшая сумка и бабушкино распятие, которое она постоянно держала в руках, пытаясь вспомнить хоть одну молитву — помощь высших сил ей бы не помешала. Она прилетала на одну планету под одним именем и улетала под другим, проведя на новом месте пару недель или чуть больше. Сколько было точно таких промежуточных точек она не помнит, но, в конце концов, с трапа спустилась Виктория Бернар. А через месяц родилась Даниэль. — Что-то концы не сходятся, — протянул Дмитрий. Не успела Вики по новой испугаться, в попытке понять, какая ещё информация ему нужна, как вмешался Кир: — Она не врёт, Дим. — Да я понимаю, что не врёт, — отмахнулся Дмитрий. — Дело просто какое-то мутное, явно свои замешаны… и деньги какие-то. С чего они решили, что она их в сумочке увезла? — Я не знаю, — пискнула Вики, но на неё никто не обратил внимания. — Дим, там полиция разбиралась. И федералы. Ты решил их заменить? — Я просто не люблю, когда мне не понятно. Вот смотри: чувак мог просечь, что ему на хвост сели федералы, и вывести деньги через свой банк, затерев следы, это понятно. Федералы, скорее всего, ждали какую-то сделку, чтобы всех накрыть, но чувака грохают. Причём грязно, не удосужившись даже легенду нормальную придумать — наверняка кто-то из своих запаниковал. Но почему сначала было не узнать, где деньги? Время было, DEX`ы выбили бы из него всю информацию, но они просто пришли и всех расстреляли. Оставив свидетеля. Зачем? Нелогично. — Скорее, приказ был на одного, — не согласился Кир. — Остальные нападали, а Вики просто стояла. Угрозы нет, приказа нет — логично. — А деньги? — Может, думали, что знают где? — Скорее всего, но почему потом решили, что у неё-то? Она вообще сбоку. — Ты у меня спрашиваешь? — Я думаю! Кстати, Вики, а у этого друга семьи доступ к киборгам был? — У Маркуса? — удивилась Вики, с трудом удержавшись, чтоб не зевнуть — отчего-то жутко захотелось спать, даже глаза пытались закрыться, а нить разговора начала напоминать клубок, которым основательно поиграл котёнок. — Я не знаю… А при чём здесь он?.. Нет, он не мог, вы что! Его и полиция проверяла, и федералы три дня продержали у себя. Если бы он был виноват — его бы не отпустили. — Три дня это правильно, — задумчиво согласился Дмитрий. — Значит, проверили, а такая красивая версия была, прям как в книжках. Кстати, а что в результате с заводами-то? Работают? Не узнавала? Специально Вики не узнавала, но кое-какая информация мелькала в новостях. Маркус всё ещё пытался исправить то, что натворил её муж — нашёл кредиты и вроде как даже новые заказы, но счета она не проверяла, понимая, что любая транзакция будет работать указателем на её новый дом. Вики не удержалась и всё-таки зевнула, закрыв ладонью рот, а потом вытерла выступившие на глазах слёзы — свет в комнате был слишком яркий и глаза резало просто ужасно. — Кир, ты чего ей вколол? Она же спит совсем. Кир ответил, но Вики не разобрала название, только возмущено помотала головой, показывая, что вовсе не спит и вообще, её домой обещали отпустить. — Иди застели диван в детской, — приказал Дмитрий, проигнорировав Викину пантомиму. — Ужинать она, похоже, уже не будет. Вики потёрла глаза, уже не стесняясь, кулаком, — веки так и норовили сомкнуться, отправив её в объятья Морфея, а засыпать ей никак нельзя было, а надо было всё-таки как-то прояснить своё положение и убедиться, что она не пленница. Хотя вялость накатила такая, что Вики уже была готова до утра остаться в плену. Способность внятно мыслить окончательно объявила забастовку, и Вики уставилась на Дмитрия, пытаясь подобрать слова, чтобы и не разозлить хозяина дома и понять, что же тот собирается с ней делать дальше. Кир вернулся быстрее, чем Вики успела придумать правильный вопрос. — Разобрал? Отнеси её. — Давай ты сам, она меня боится. — Ерунду не говори, — рассердился Дмитрий, но с кресла встал. — Она не тебя боится, а тех, кто её мужа убил. Вики хотела возмутиться (не надо её никуда нести!), но только лязгнула зубами, когда Дмитрий ловко сдёрнул её с дивана — похоже, в этом доме её воспринимают как бессловесный мешок с картошкой! — Вы обещали домой! — нашла в себе силы на бунт Вики, когда её так же легко сгрузили на другой диван. — Завтра домой, обязательно, — согласился Дмитрий, накрывая её одеялом. — Спи, девочка. Утром всё будет проще, ты поймёшь, что мы не враги, и всё наладится. Спи. Дмитрий ещё немного постоял рядом, а потом приглушил ночник над детской кроваткой и вышел, осторожно прикрыв дверь. — Кир, ты чего её бросил в таком состоянии одну? А если бы она на маньяков напоролась? Забыл, что у нас в парке водится? Совсем мозгов нет? — Она меня боялась, что я должен был делать? — Господи, у тебя пунктик какой-то на этом «боятся»! Пошли, Дон Жуан недоделанный… расскажу, что ты должен… Только поедим сначала. — Дон… Кто? Голоса, отдалившись, стихли, и Вики посмотрела на Даньку: та сопела, сложив губы смешным бантиком, и пока просыпаться не собиралась. Надо было забрать рюкзак — вся Данькина еда там, а теперь что делать, когда та проснётся и затребует кормёжку? Вдруг искин не выпустит её из комнаты? Прямо сейчас встать за рюкзаком? Или подождать пока все заснут? Сколько ещё Данька проспит? Рядом с кроваткой, на полке, стояли часы, и Вики прищурилась, пытаясь разобрать время. Часы были смешные, с щенячьими ушами и глазами и, самое главное, настоящими стрелками. Глаза смешно качались в такт отсчитываемым секундам, но разобрать на какой цифре застряла стрелка не получалось. Вики крепко зажмурилась, пытаясь обратно сфокусировать зрение, а когда открыла глаза, в комнате вовсю буянило местное солнце, пуская по стенам весёлые зайчики. Толстая и короткая стрелка стояла между цифрами восемь и девять, а та, что подлиннее, уже переползла на вторую половину круга.