Unknown

      Этим утром, подходя к зданию компании, Кагамине Лен широко и искренне улыбался, едва ли не впервые за последние недели. И причина была не в том, что между ним и Мику все, кажется, понемногу налаживалось. Она провела у него две ночи подряд, и пусть половину этого времени они провели в ссорах, все же процесс примирения, непременно следующий за криками и битьем посуды, определенно того стоил. Может быть, это и не означало, что они снова будут вместе, но теперь Мику и Лен определенно стали ближе к пониманию друг друга, чем когда бы то ни было. И они умудрились разойтись сегодня утром настолько мирно и тепло, что, как казалось Лену, окончательное примирение ожидало их в самом недалеком будущем.       Однако причина его безграничной радости, как ни удивительно, заключалась не только в этом и имела к Мику лишь косвенное отношение.       – Как дела, Кагамине? – приветливо стукнув блондина по плечу, радостно осведомился Кайто и удивленно заморгал, увидев неподдельно радостную улыбку в ответ.       Вдобавок Лен еще и поддерживал дружеский разговор до самых дверей компании, ни разу не вставив жалостливых комментариев и ни разу не скривив лицо в недовольном страдальческом выражении, что совсем ошарашило Кайто. Рин размашисто шагала впереди, словно капитан, ведущий их к неминуемой победе, но вся ее фигурка как-то сникла и сжалась, когда они вошли внутрь и встретили Гуми.       Лен ушел в свои мысли, непривычно светлые и счастливые, а потому не заметил, как его сестра торопливо взбежала по лестнице, а Кайто неловко поприветствовал Мегпоид, сделал отчаянную попытку улыбнуться, а затем помчался вслед за своей девушкой.       Гуми проводила их насмешливым взглядом и приблизилась к замечтавшемуся Лену со словами:       – Я иду курить. Ты со мной?       – Я бросаю, – слегка помрачнел парень, но почти сразу снова засиял позитивом, – Но схожу с тобой, просто постою.       Они вышли на улицу, завернули за угол здания, и Гуми достала почти пустую пачку сигарет. После первой затяжки она смерила Лена подозрительным взглядом и поинтересовалась:       – Ты чего такой ненормально радостный? Травка?       – Что? Нет, – блондин широко улыбнулся ей, от чего девушка едва не поперхнулась, – Я написал песню.       – И все? – разочарованно протянула Гуми.       – Это гениальная песня, я над ней почти полгода работал, – начал оправдываться Лен, для убедительности с энтузиазмом размахивая руками.       Гуми подавила смешок и склонила голову набок, вкрадчиво проговорив:       – Значит, именно с этим тебе помогала Лили? И, если я правильно понимаю, именно из-за этой гениальной песни у тебя испортились отношения с твоей девушкой?       – Между прочим, мы с Мику переспали вчера, – буркнул Лен, – И позавчера тоже. Несколько раз.       На этот раз Гуми не сдержалась и громко хохотнула, слишком уж забавно смущенным он выглядел, когда так старался изобразить независимость и уверенность.       – Так ты поэтому такой счастливый? – спросила она, – Из-за Мику?       – Да нет же, из-за песни, – замотал головой Лен, краснея, – Я стану популярен, благодаря ней, и смогу участвовать в концерте. Все это вместе с Рин, конечно же, но важно то, что эта песня поможет мне быть с Мику наравне...       Лен продолжал говорить о том, какое счастье должно обрушиться на него в будущем, но Гуми уже перестала его слушать. Она вдруг разом напряглась, отвела глаза и даже забыла о сигарете. Лен не сразу обратил на это внимание, но спустя минуту все же умолк и обеспокоенно воззрился на притихшую подругу. А Гуми, не замечая наступившей тишины и вопросительного взгляда парня, продолжала задумчиво кусать губы, пока Лен не коснулся ее плеча:       – Гуми, ты чего?       Она подняла на него глаза, в которых плескалась растерянность, совсем ей не свойственная, и, кажется, хотела что-то сказать, но не могла найти нужных слов. Лен, нахмурившись, терпеливо ждал, и Гуми, наконец, выдавила:       – Я должна была рассказать сразу, но как-то... – она осеклась и снова замолчала с такой неуверенностью, что Лен распереживался не на шутку:       – Эй, все в порядке, просто скажи, в чем дело...       – Мне больше ничего и не остается, – криво усмехнулась Гуми, выкидывая докуренную сигарету и тут же доставая следующую, – Только, пожалуйста, не реагируй слишком бурно...       Уже через несколько минут Кагамине Лен мчался по коридору здания компании с такой скоростью, словно за его спиной бушевал пожар, и с такой яростью на лице, словно только что кто-то утопил его любимого домашнего питомца. Весь его вид и его поведение явно не подходили под определение "не слишком бурно", но это его мало волновало. Он заглядывал во все двери и повсюду искал одного человека – Хацуне Мику. И искал он ее вовсе не для того, чтобы поцеловать и предложить никогда больше не расставаться, как не без оснований ожидал сам от себя совсем недавно.       Нет, он искал ее из-за слов Гуми, которые до сих пор эхом отдавались в его голове, заставляя врываться в каждую комнату и носиться по всем этажам. Он знал, что Мику где-то здесь, она ушла из его квартиры немногим раньше него самого и сказала, что придет на работу сразу после того, как забежит домой и переоденется.       Он чувствовал, что она рядом, в этом здании. И когда в одном из залов обнаружил ее обсуждающей контракт на съемки в рекламе, без промедлений подошел к ней и решительно проговорил:       – Мне нужно поговорить с тобой, – брови Мику взлетели вверх, и Лен с нажимом добавил: – Это важно.       Девушка быстро извинилась и покорно вышла следом за блондином в коридор. Они встали у окна, и Мику выжидающе воззрилась на парня. А он стоял и молчал, не зная, с чего начать.       – Так, в чем дело, Лен? – спросила она со вздохом, видя, что он не решается заговорить.       – Мику, скажи... – сглотнув, выдохнул он, – Ты говорила с директором о концерте? О том, чтобы в нем не участвовала Рин?       Хацуне побледнела, приоткрыла рот, собираясь спросить, от кого он об этом узнал, но промолчала. Лен терпеливо ждал несколько секунд, а затем сделал шаг к Мику и напряженно повторил:       – Ты говорила с директором?       Мику заставила себя поднять на него глаза и медленно кивнула. Лен стиснул зубы и процедил:       – Ты поставила условие, чтобы он не допускал Рин к участию в твоем концерте?       Мику снова кивнула и закусила губу. Лен отступил назад и с тихим стоном уткнулся лицом в ладони.       Она попыталась прикоснуться к нему, но он отбросил ее руку и холодно спросил:       – Когда ты собиралась рассказать мне об этом?       Не выдержав его прямого испытующего взгляда, Мику отвела глаза.       – Ты вообще собиралась рассказывать? – задал еще один тихий вопрос Лен, делая второй незаметный шаг назад.       Мику вскинула голову и, увидев выражение его лица, торопливо попыталась оправдаться:       – Лен, я всего лишь хотела поставить ее на место. Она вывела меня из себя, она перешла все границы...       – Существовала лишь одна сколько-нибудь значимая граница и ее перешла ты, а не она, – процедил Лен.       Девушка провела дрожащей от напряжения ладонью по побледневшему лицу и воскликнула:       – Подумаешь, один концерт! Будут и другие, она еще сможет выступить...       Она умолкла, не договорив, потому что Лен вдруг застонал, возведя взор к потолку. А затем он изогнул губы в нервной усмешке и обхватил ее плечи руками, слабо тряхнув Мику, словно хотел, чтобы она очнулась:       – Ты не понимаешь, да? Меня и Рин взяли в этот чертов проект как близнецов. Они готовы были выпустить нас на сцену вместе, но не по-отдельности.       – Я не знала, что ты так хотел участвовать... – пролепетала Хацуне, не сводя с него широко распахнутых, почти испуганных глаз.       – Это было чертовски важно для меня, Мику! – крикнул он ей в лицо, – Я наизнанку вывернулся, чтобы создать такую песню, которая помогла бы мне выступать на твоем первом концерте вместе с тобой. И у меня был реальный шанс, я почти добился своего...       – Я не знала... – повторила она еле слышно.       – Я не хотел говорить, пока не буду уверен в успехе, – хрипло проговорил Лен, – Ты и представить себе не можешь, насколько трудно соответствовать своей девушке, если она всемирно известная звезда!       Мику выдохнула и вывернулась из его рук, которые продолжали сжимать ее плечи так сильно, что, кажется, оставили синяки.       – Почему тебе вообще так необходимо соответствовать? – спросила она непонимающе и устало, – Даже если бы ты и вовсе не попал в этот проект, я бы не стала любить тебя меньше, для меня все было бы в порядке...       Лен смерил ее холодным пустым взглядом и сказал голосом, в котором прозвучала сталь:       – Но для меня – нет.       – Почему? – не унималась девушка, – Это даже не нормально, что ты так болезненно реагируешь на мой успех. Разве ты не можешь просто порадоваться за меня?       – Я за тебя рад, Мику, но я тоже хочу успеха, известности... – нетерпеливо произнес он и нахмурился, – Неужели это настолько сложно понять?       Она молчала, глядя на Лена с нескрываемым отчуждением, с обидой, которую не могла подавить и скрыть.       – Так ты пытаешься оправдать то, что отдаляешься от меня и что все время проводишь перед своим ноутбуком? – она с вызовом вскинула подбородок и скрестила руки на груди.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, все больше раздражаясь, а затем Лен отвел взгляд и с напускным безразличием обронил:       – Мы можем спорить еще очень долго, но я уже устал от этого, Мику. Не важно, что еще мы наговорим друг другу, ничего не изменится.       Она буравила его пристальным напряженным взором и ничего не говорила, даже когда он умолк. Поэтому после мимолетной паузы, он добавил твердо:       – Ты лишила меня и Рин шанса выступить. Этого я тебе простить не могу.       Лен резко развернулся и быстро ушел, оставив девушку беспомощно смотреть ему вслед и разрываться между раскаянием и злостью.