Unknown

      Рин и Лен молча смотрели друг на друга уже около пяти минут и, похоже, не собирались говорить ни слова еще примерно столько же. Им многое предстояло обсудить, но они пока даже не решили, с какой темы следует начать. В общем-то, каждому из них было чем поделиться, но откровенничать ни один не стремился.       Близнецам Кагамине всегда было непросто понять друг друга. Они хотели сблизится, стать братом и сестрой не только на словах и по документам, хотели, чтобы их объединяла не только фамилия и ДНК. Но одного лишь желания всегда оказывалось недостаточно, даже если оно сильно настолько, что когда-то заставило Рин ехать вслед за Леном в другой город.       Чем больше происходило в жизни каждого из них, тем легче они забывали о существовании своей зеркальной копии. И сейчас, впервые очутившись друг напротив друга впервые за последние дни или даже недели, они оба выглядели растерянными и слегка озадаченными.       – Так что ты думаешь про эту песню? – наконец, подал голос Лен.       – Ничего особенного, – пожала плечами Рин, – Но придется ее спеть, если от нас этого хотят.       – И притворяться... – Лен запнулся, едва заметно поморщившись, – влюбленными?       Рин кивнула с таким видом, словно ее мало заботило, что придется делать. Лен уставился на нее и неуверенно уточнил:       – Влюбленными друг в друга?       – А в чем сложность? – насмешливо сощурилась Рин, – Ты не считаешь меня привлекательной?       – Иди к черту, – отмахнулся Лен, недовольно закатив глаза.       Рин отложила в сторону текст песни и принялась изучать следующую, негромко пробормотав:       – Мы даже не знаем, когда именно нам придется петь все это, так что можешь пока расслабиться...       Но он уже не слышал ее слов. Рин продолжала обсуждение предстоящей работы, которая должна была начаться сразу, после того как их представят широкой публике, однако Лен вдруг разом забыл обо всем этом. Его взгляд был прикован к двери, за которой только что скрылась Хацуне Мику. Она тихо прошла за спиной Рин, ее покрасневшие глаза, полные неясной тревоги, торопливо и рассеянно скользнули по лицу Лена, но ни на миг на нем не задержались. И теперь парень неотрывно смотрел туда, где, как он знал, находилась небольшая комнатка с реквизитом, в которую обычно никто не заходил. Что там понадобилось Мику? И почему у нее был такой странный расстроенный вид?       Лен мог бы придумать тысячи поводов для грусти, но на самом деле причина была даже чересчур проста. Все началось с того, что Мику чуть не упала с лестницы.       Она оступилась, и ее едва успел поймать Кайто, так удачно проходивший мимо. Она даже довольно вежливо его поблагодарила, и, может быть, этот день сложился бы вполне спокойно, если бы они сразу же холодно расстались, как и полагается бывшим друзьям.       Но Кайто покачал головой с отвратительно осуждающим видом:       – Зачем ты на работу-то пришла в таком состоянии?       – А ты что же, заботишься обо мне? – мгновенно взвилась Мику, – Мы теперь друг другу никто, так что...       – Нас слишком многое связывает, – со вздохом перебил ее Кайто, – И я всегда буду о тебе заботиться, кем бы ты меня ни считала, Мику.       – Я считаю тебя предателем, – хмуро уточнила девушка.       Кайто смерил ее взглядом, полным сожаления, что взбесило ее еще больше, и спокойно сказал:       – Просто будь осторожнее, хорошо? Многие артисты и певцы спиваются, так что не увлекайся алкоголем.       – Судишь по своей новой подружке? – съязвила Мику, – Рин еще не запретила тебе общаться с ней?       Кайто стиснул зубы, ощущая, как запасы его терпения истощаются:       – Если продолжишь с таким упорством разгонять всех, кто еще хочет с тобой общаться, ты останешься совсем одна, в конце концов.       – А может быть, я именно этого и добиваюсь? – ухмыльнулась Мику.       Кайто хотел сказать что-то еще, но она протестующе замахала руками, быстро зашагала прочь и громко крикнула напоследок, ни к кому конкретно не обращаясь:       – Идите все к черту!       После этого Мику поплутала по коридорам, сталкиваясь с людьми, алкогольное опьянение постепенно проходило, и ей стало невыносимо грустно. Выпить, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше и забыть про Лена и Гакупо, которые так жестоко бросили ее одну, оказалось очень плохой идеей, но, когда это стало очевидно, Мику была уже слишком пьяна. Просто у нее напрочь отсутствовало чувство меры.       Зачем она вообще явилась на работу, даже для нее было загадкой. Однако возвращаться в пустую квартиру ей не хотелось, а оказавшись в здании компании, Мику нуждалась только в одном: забиться в какой-нибудь темный угол. Что она и сделала, глубоко уйдя в свои мысли и переживания и даже не заметив близнецов Кагамине, когда прошла мимо них.       А вот Лен ее не заметить не мог, и потому теперь, как это бывало часто, в его голове все вертелось только вокруг Мику. Он понимал, что ему не стоит говорить с ней сейчас. Не после того, что он сделал...       – Ты меня вообще слушаешь? – Рин возмущенно стукнула брата по плечу, от чего он дернулся и снова сфокусировал на сестре задумчивый взгляд.       – Извини, – обронил он, покорно вернувшись к созерцанию каких-то бумаг, хотя очевидно было, что мыслями он не здесь, а за той дверью.       Рин сдвинула брови и приготовилась продолжить обсуждение, но Лен вдруг резко поднялся на ноги и выдавив из себя несколько слов о том, что вернется через пару минут, быстро зашагал к двери. Он не хотел говорить с Мику, даже просто видеть ее было почти невыносимо, но что-то с невероятной силой влекло его туда, где была она.       Лен заглянул внутрь темной комнатки сперва неуверенно, а затем распахнул дверь с решительностью, которой сам от себя не ожидал. И едва сдержал изумленное восклицание: Мику сидела прямо на полу, обхватив колени руками и спешно вытирая слезы, градом струящиеся по щекам.       Парень и девушка смотрели друг на друга несколько долгих секунд в полной, противоестественной тишине. В ее глазах плескался ужас от того, что он застал ее в таком состоянии, а он безуспешно пытался скрыть растерянность под равнодушной маской. Впрочем, во взгляде Лена читалось и еще кое-что – слабое, но все же заметное торжество, которое он и сам еще не успел осознать.       – Мику, ты... – хрипло заговорил он с удушающей неуверенностью, – ты плачешь?       Этот глупый вопрос прозвучал прежде, чем Лен понял его бессмысленность. Конечно, она плакала, она заперлась в темной маленькой комнате, чтобы никто не увидел ее в слезах, а он вел себя так нелепо, что сам готов был себя презирать.       – А разве тебе есть до этого какое-то дело? – огрызнулась девушка, закусив губу.       Возможно, в глубине души, она очень хотела, чтобы он опустился на пол рядом с ней, обнял, утешил ее. Возможно, если бы он решился сделать это, они смогли бы все исправить, начать сначала. Возможно, но, глядя в ее гневно сверкающие глаза, он об этом и не подумал.       – И правда, знаешь, – Лен скривил губы в мрачной усмешке, – абсолютно никакого.       – Отлично, – хмыкнула Мику, рывком вставая на ноги и делая несколько быстрых шагов к нему, – Считаешь, что я сама во всем виновата, раз уж сижу здесь и реву в одиночестве?       Лен нахмурился, слушая ее, и ему показалось, что он уловил слабый терпкий запах – запах алкоголя.       – Да, именно так я и считаю, – холодно кивнул он, скрещивая руки на груди и с вызовом глядя на Мику.       – И тебе это не кажется жестоким? – она вскинула брови с едкой полуулыбкой на побелевших губах.       – Не я все это начал, а ты, – процедил Лен в ответ.       Мику смерила его ненавидящим и полным боли взглядом, а затем промчалась мимо, намеренно и с силой толкнув парня плечом. Это заставило его развернуться, но просто смотреть ей вслед он не смог. Глядя, как она стремительно уходит, он не успел задуматься над своими действиями и принудить себя стоять и бездействовать, как, наверное, должен был. Теперь уже Лен окончательно забыл об обсуждении дебюта и о Рин, которая с удивлением и любопытством наблюдала происходящее.       Лен рванул следом и схватил Мику за руку, не дав ей пройти и нескольких метров. Он попытался развернуть ее к себе лицом, но она сопротивлялась настолько отчаянно, что ему стало ясно – она снова плачет.       Это вызвало в нем почти истерический смех, который он с огромным трудом подавил. Но ведь он только что видел ее слезы, какого черта она сейчас так старается казаться сильной?       – Мику, не я все это начал... – тихо повторил он, не отпуская ее руку, – но я хочу закончить.       Она замерла, словно окаменела, и ее мысли заметались в панике. Что значили его слова? Он хочет закончить их ссоры? Или закончить отношения?       Он молчал, почти с трепетом ожидая ее ответа. А она вдруг обернулась, выпрямилась, оглядев его с головы до ног, словно смотрела внутрь, в самую его суть, и вдруг рассмеялась, громко, отчаянно, неистово.       Он всегда так любил ее смех, он был готов на все, чтобы вызвать ее улыбку, но сейчас, когда она хохотала ему в лицо с такой мстительной жестокостью, он испытал пробирающую его до костей ненависть.       В глазах Мику все еще стояли слезы, и теперь Лен почувствовал, что действительно рад этому.       – Хочешь сделать доброе дело? Пожалел меня, да? – срывающимся голосом заговорила она, – Думаешь, что мне одиноко, что я мечтаю тебя вернуть?       Она быстро шагнула к нему, приблизившись вплотную и глядя так прямо и пристально, что ему захотелось отшатнуться.       – Ты верно сказал, все это начала я. Так что не тебе заканчивать, – отчеканила Мику, прежде чем снова отвернуться и направится к выходу.       – И что это значит? – крикнул ей вслед Лен, сжимая руки в кулаки.       Она бросила через плечо странный пустой взгляд и посмотрела так, словно впервые видела. Словно эти светлые всклокоченные волосы и голубые глаза вовсе не стали ей родными за время, что она и Лен провели вместе. Мику видела, как побледнело его лицо, как он упрямо сжимает губы, и понимала, что больше не испытывает той восторженной влюбленности, которая преследовала ее со дня их знакомства.       Теперь она чувствовала нечто большее, нечто неизведанное и непонятное еще даже ей самой. Но было очевидно, что ни один из них больше не представляет себе, как жить без другого, и это уже казалось невыносимым, это сжимало изнутри и мешало дышать, не давало нормально жить и двигаться вперед.       – Больше никаких пауз, – решительно проговорила Мику, – Все кончено, Лен.