любимчик твоих дьяволов

Тео прерывисто выдохнул и резко открыл глаза. Нет, ему точно не послышалось. Кто-то пробрался к нему в дом. Кто-то, от кого разило безудержным, почти животным страхом, перемешанным с яростью и разбавленным отчаянием. В комнате было слишком темно, настолько, будто отключили не только уличные фонари, но и еще луну со звездами. Он с силой зажмурился, пытаясь сфокусироваться на зрение оборотня. Тусклый красноватый свет осветил в темноте точеную фигурку девушки, которая стояла к нему спиной и пыталась что-то найти в его комоде. Тео быстрым движением ладони протер глаза и удивленно уставился на нее. Та, ничего не подозревая, продолжала нагло рыться в его ящиках. - Если ты хочешь украсть мои трусы, то поищи лучше в корзине для белья в ванной – резкий немного хрипловатый голос в одно мгновение прошил воздух. От неожиданности девушка подскочила и медленно повернулась в его сторону. Два горящих ярко-голубых огонька яростно уставились на него. - Малия – его губы растянулись в ядовитой усмешке. – Могла бы зайти через дверь, ты же знаешь, что я всегда впущу тебя. - Если не скажешь, куда ты ее дел, я перегрызу тебе глотку прямо сейчас, - ее голос буквально вибрировал от бешенства. - Не боишься замарать кровью свое миленькое личико? - ехидно спросил Тео, наслаждаясь каждой паузой между произнесенными словами. – Да и вообще, ты немного переоцениваешь свои силы. - Отдай мне куклу моей сестры, клоун, - Малия сделала пару шагов навстречу к нему. Если бы его попросили охарактеризовать мятежность, он бы смело показал на нее в данный момент. Выпрямленная до хруста позвоночника спина, скрещенные на груди руки, вздернутый вверх подбородок и большие карие глаза с пляшущими яростными огоньками в зрачках. Он чувствовал, как эти огоньки проникают к нему в артерии и кипятят кровь внутри. Тео приложил усилие, чтобы выдержать этот взгляд и не отвести от неё глаз. Не сегодня, дорогая. Меня ты не победишь. - Это ведь даже не твоя сестра, Малия. Ты до сих пор чувствуешь вину? Не можешь спокойно ездить за рулем? Слышишь их крики? Никогда не думал, что дочь психопата-оборотня и Пустынной Волчицы может быть настолько слабой и сентиментальной. Он упустил тот момент, когда Малия оказалась прямо напротив него, и тут же ощутил оглушительный звон пощечины, а за ним посыпавшиеся искры из глаз. - Закрой свой рот, - прорычала она ему в лицо. - К чему эти сцены? Я же знаю, что ты не убьешь меня. Я слишком тебе нравлюсь, чтобы ты сделала это. Тео с дичайшим удовлетворением наблюдал, как её утонченное бледное лицо искажается от гнева. Просто упивался багровым румянцем, густо заливающем щеки девушки, ее прерывающимся дыханием и тем, как она царапала себе ладони, сжимая руки в кулаки. Кристально чистая ненависть. Как же легко и восхитительно ломать ее по кусочкам, нарочно оттягивая момент, будто пытаясь распробовать на вкус каждую секунду. В этой спальне кукловод не ты, дорогая. Совсем не ты. Росчерк когтей на его щеке и вот он уже летит, разбивая своей спиной зеркало. - А ты горячая штучка, - просипел он со своей ухмылочкой, которая дико нервировала Малию, да и он весь был просто воплощением раздражения. - Вообще-то это немного больно. - Ничего, исцелишься, или... Или фальшивки не умеют исцеляться? Может, на вид вы и такие как мы, но на деле…что ты… Что ты делаешь? Он снова учуял запах страха, когда резким движением впечатал её в стену своим телом. Ярость. Всепоглощающая, звериная ярость яркой вспышкой ударяет в мозг. Его передергивает от неконтролируемой ломающей злости. Хочется засунуть руку ей в рот и вырвать с корнем грязный язык. Чертова дрянь. - Какого хера ты творишь? Отойди от меня, - её голос предательски дрогнул, и она недоуменно посмотрела на него. - Кого-то тут определенно нужно научить правильно себя вести, - он произнес это слишком сладко и приторно, с какой-то жуткой нежностью, выскребающей все внутренности по крупицам. Получилось. Он жадно впитывает тонкий аромат беспомощности. Ты попалась, сучка. Смесь дикого удовлетворения и злорадства, вызванная её растерянностью. Тео зачарованно наблюдает, как страх стирается с её разрумянившегося лица, а мятежный огонек снова начинает бешено плясать в зрачках. - Я сказала, немедленно отошел, - жесткостью её тона можно было забивать гвозди. Резко вздернула подбородок вверх и сцепилась своим взглядом с его. Холодный серый против обжигающего карего. Её глаза плавили изнутри, его заковывали в льдины. Эта безмолвная борьба продолжалась целую вечность, пока она снова не попыталась вырваться, отчаянно вцепившись пальцами в его грудь. - И долго ты будешь так трепыхаться? Насмешка. Чем сильнее ты дергаешься, дорогая, тем сильнее затягиваются тиски. - Что ты сделал? Почему мне так трудно обратиться? - Возможно, это пепел рябины утихомиривает твой волчий пыл. Так что ты там сказала про фальшивок? - Знаешь, Тео. Представь сумочку от Prada, а теперь её копию, продающуюся на рынке за пятьдесят баксов. Внешне они идентичны, а на деле подделка никогда не станет оригиналом. Как и вы, никогда не были настоящими оборотнями. Лишь дешевками с рынка. Чертова. Бесячая. Сучка. Пальцы взметнулись вверх и с силой сомкнулись на тонкой шее. Он чувствует как она пытается выпустить клыки, но все попытки проваливаются с громким треском. Место. Знай свое место блять. Он еле сдерживал себя, чтобы не свернуть ей шею к херам. Услышать громкий хруст. Его выворачивало от бешенства, которое вызвала в нем эта девчонка. Тео ощущает отчаянно пульсирующую прямо ему в ладонь жилку и это напрочь срывает ему крышу. Абсолютная, неограниченная власть. Стоит надавить чуть сильнее… Острые ногти до чертова мяса вонзаются в кожу его руки, но он не чувствует боли. Она продолжает дергаться, будто находясь в дикой предсмертной агонии. Он упивается этим голым неподдельным ужасом. - Отпусти, - прерывисто, хрипом, умоляюще? Как бы то ни было, этот звук немного вернул его на землю, заставив ослабить хватку. - Ты…ты просто… я уничтожу тебя, - она захлебывалась от возмущения и унижения, отчаянно растирая покрасневший след на шее. Трясет. Беспомощная ярость. Малия чувствовала, как в носу начинает противно щипать и задрала голову еще выше, не давая слезам выйти наружу. Ну уж нет. Не смей. Не смей показывать долбаную слабость этому охреневшему ублюдку. - Ты моральное чудовище, Тео. Последние слова были произнесены едва слышным шепотом прямо в его губы, которые каким-то непонятным образом оказались слишком близко. Она просто упустила тот момент, когда он успел наклонить голову. Горький, и в то же время свежий запах кофе и апельсинов в один миг смачно взорвал ей мозг и вяжущим комом стянулся в глотке. Воздух вдруг оказался слишком далеко, за пределами её досягаемости. Малия делала короткие частые вдохи, чувствуя себя рыбешкой, выброшенной на берег. Он что, пьет кофе с цитрусами перед сном? Хотелось вдыхать этот запах еще сильней, чем было возможно. Хотелось захлебнуться, раствориться в нем. Она отчетливо ощущала его горячее дыхание на своем плече, растекающееся волной мурашек по всему телу. - Ты вся дрожишь, - она почувствовала, будто все органы резко рухнули вниз, когда услышала его хриплый, срывающийся шепот, языком пламени облизнувший её ушную раковину. Ей хотелось закрыть глаза и слушать этот изменившийся голос, вдыхать головокружащий запах. Малия понимала, что если бы Тео не вжимал её всем телом в стену, у неё бы давно подкосились ноги и она, как тряпичная кукла, упала бы на пол. Сердце в бешеной агонии колотилось о ребра. Казалось еще немного, и оно пробьет дыру в груди и вырвется наружу. Боже, да тише ты, бестолковый орган! А ты где, мозг? Почему уже чертову вечность не прерываешь это безумие? Медленно, невесомым касанием подушечкой большого пальца, Тео очертил линию её шеи и дошел до ключицы. Малия только сейчас ощутила, что его пальцы были абсолютно ледяными. Будто кусочек льда скользит по теплой коже. И тут же она почувствовала на этом же месте, так контрастно противоположные обжигающие губы. Она замерла каменной статуей. Было страшно даже моргать. То, что сейчас происходило, было совершенным сумасшествием, но Малия ловила себя на мысли, что ничего не хочет сейчас так сильно, как то, чтобы оно никогда не прекращалось. Будто услышав её мольбы, Тео резко прервался и поднял голову. Она едва смогла сдержать судорожный вздох разочарования. Тео видел, как пылали её щеки, подрагивали кончики длинных ресниц. Видел мягкий изгиб её губ. Она слишком красива. Он чувствовал, как ее трясет и совершенно точно понимал, чего Малия сейчас хочет. Ну уж нет. Он доказал ей, что доминирует тут он по всем принципам. Все, он победил. Самое время обломать сейчас эту заносчивую девку. Вышвырнуть из своей комнаты. Интересно, она мокрая сейчас? От одной мысли Тео почувствовал обжигающий жар внизу живота. Нужно срочно убрать эти мысли из головы, пока не…Твою мать! По резкому вздоху Малии стало понятно, что она тоже заметила, как ей в бедро упирается его окаменевший член. Девушка удивленно округлила глаза и наконец, осмелилась посмотреть на Тео, а не сквозь него, как до этого. Она увидела, как помутнели его зрачки, чувствовала его тяжелое дыхание. Видела сильную, обтянутую венами руку с четко выделяющимися фалангами пальцев, прижимающую её к стене. Он явно хотел ее. Она явно… явно не даст думать дальше этому гаденышу, что правила их игры устанавливает он. Никому нельзя выводить из себя Малию Т…Малию Хейл. Тео замечает, как она прищуривается и в ее зрачках зажигается привычный торжествующий блеск. Так смотрят хищники, готовящиеся вот вот проглотить свою добычу. С кошачьей грацией она выгибается, освобождаясь из капкана его рук и кончиком языка еле касаясь проводит по коже около его уха. Он застывает, чувствуя, как начинает гореть то место, куда она дотрагивается. В ноздри просачивается запах желания. Тео невольно прикрывает глаза и тут же из его губ вырывается тихий стон, когда девушка слегка кусает его мочку уха. Малия шумно выдыхает ему в шею и проводит своими теплыми пальчиками по его обнаженной спине. Она будто коснулась оголенного электрического провода в его позвоночнике. Выносить дальше ее пытки было выше его возможностей и Тео, сдавленно рыча, с силой рванул девушку за волосы к себе и буквально вгрызся в ее рот. Малия совсем не желала упускать инициативу, и он почувствовал отдаленную боль в губе и металлический привкус собственной крови. Девушка тут же облизала прокушенное ей место и снова продолжила терзать его губы, стараясь сделать как можно больнее. Она никогда не была человеком в шкуре волчицы. Это сейчас она волчица в человечьей шкуре. Тео было совершенно похер на боль. Он был ослеплен, оглушен. Он забыл, как дышать. Сейчас существовали лишь волосы, которые он продолжал грубо сжимать в руке и мягкие податливые губы. Он снова впечатал Малию в стену, удовлетворенно услышав хруст позвонков и короткий всхлип. Сдавайся, сучка. Ни за что. Она протыкала его плечи своими острыми ногтями, раздирала его лопатки в клочья. Она сдавленно застонала, когда он грубым резким движением швырнул ее на свою кровать. Она продолжала целовать его так горячо, что кровь закипала в жилах. Это было невыносимо. Ему нужно было больше. Необходимо было почувствовать её кожу. Он рывком сорвал с Малии майку, услышав треск ткани, и снова вгрызся в её ключицы. Как же ему хотелось вырвать из неё эти чертовы идеальные ключицы и оставить их себе. Тео прокусывал нежную кожу до крови и тут же зализывал свои укусы. Она остервенело вцеплялась в его волосы на затылке, чуть ли не выдирая их с корнем. Больше, господи. Ему нужно больше. Снова громовое рычание и её лифчик летит к херам прямо на окровавленные осколки разбитого зеркала. Его взгляду предстает небольшая аккуратная грудь, с затвердевшими бугорками сосков. Тео тут же обхватывает губами один, а второй сжимает пальцами. Малия невыносимо блядски стонет и выгибается под ним настолько сильно, что он чувствует ее ребра. Каждое, черт возьми, ее гребанное ребро. Тео ни капли не мог контролировать свои мысли. Он сходил с ума. Он горел. Так ярко и безумно был охвачен жгучим пламенем изнутри и снаружи жар ее тела, казалось, прожигал кожу насквозь. Ее глаза были совершенно черными. Они затягивали его в какую то страшную, но такую манящую бездну. Малия расстегнула пуговицу на своих джинсовых шортах и потерлась об его разрывающий пижамные штаны член. Ее провокационное движение стрелой пролетело по всему телу, попадая точно в мозг. Из груди Тео вырвался еще один мощный волчий рык, встрепенувший ее короткие волосы. Он снова увидел ослепительно голубые огоньки и почувствовал, как острые клыки входят в его шею. Ненормальная садистка. Укусы то может, заживут, но вот то кровавое месиво, что они устроили в его постели, вряд ли будет возможно отстирать. Так же как ее крышесносящий запах. Она резким рывком освободилась из его рук и перевернула Тео на спину, подмяв под себя. Рейкен удивленно поднял одну бровь вверх и тут же задохнулся разрывающим легкие смогом, вызванным ее обжигающими бедрами. Тео полностью потерял контроль. Его трясло. Его колотило в бешеной лихорадке. Малия зачарованно смотрела на его красивые, выделяющиеся скулы, на тонкие истерзанные ей до мяса губы. Восседала на нем сверху, словно на троне, выплавленном из безграничной самовлюбленности, эгоизма и жестокости. Она не позволит ему доминировать. Она записывает еще одно очко в свою пользу, в этой бесконечной игре. Она… А какой, кстати, сейчас счет? Тео, грубым жестким движением рук, снова возвращает ее на исходную позицию, ни минуты не желая больше быть снизу. Вонзает когти до основания в ее плечи и почти разносит к херам кровать, вжимая Малию в нее всем своим телом. Блять, ему мало. Ему так невыносимо мало, что хочется разодрать эту чертову девчонку на куски. Она недовольно шипит, когда он разрывает ее шорты. Кажется, кому то придется идти домой полуголой. Тео задерживает дыхание и медленно проводит рукой между ее ног. Какая же она мокрая. Щелчок. Капкан. Ее запах ударяет под дых и свинцовой пулей летит точно в висок. Она – живое олицетворение похоти. Сводит с ума. Сука. Им определенно необходимо прямо сейчас отправиться в «Дом Эха», за пуленепробиваемое стекло, без доступа к обществу. Они безнадежные неизлечимые психи. - Скажи это, - его голос хрипит, сипит, срывается. – Я хочу это услышать. Она смотрит на него недоумевающим мутным взглядом, будто ее мысли находятся совершенно не здесь. Тео проникает двумя пальцами внутрь нее и тут же чувствует протяжный опаляющий стон ему на ухо, наотмашь вдалбливающийся в затылок, растекающийся разрядами тока по всему напряженному телу. Дико напряженному. Он натянут, будто херова струна. - Говори, - яростное рычание. - Хочу тебя, - Малия задыхается после каждого слова. – Хочу тебя…в себе. Срыв. Хищника спустили с поводка. Тео рывком притягивает к себе девушку и ни капли не церемонясь резко входит в нее. Он готов был поклясться, что это Малия банши. Ее крик чуть ли не выносит ему стекла. Боже, какая же она узкая. Он чувствует, как она обхватывает его изнутри, как она пульсирует. Как она горит. Тео медленно оттягивает нижнюю губу девушки и запускает язык к ней в рот. Дико мокро. Жарко. Горячо. Так, что невозможно напиться. Хочется растерзать эти долбанные губы к хуям. Он не дает ей воздуха. Заставляя задыхаться и еще глубже царапать его спину. Ее безумные глаза и лишь одно слово, рваным шепотом сорвавшееся прямо ему в рот. - Быстрее. Сумасшедшая. Быстрее, она хочет быстрее. Ненасытная, чокнутая девка. И он тут же выполняет ее просьбу…или приказ? Похер. Пусть творит с ним все, что хочет. Сейчас абсолютно похер. Сейчас…необходимо. Тео вдалбливается в ее тело так, словно это последнее, что они делают в этой чертовой жизни. Он почти теряет сознание, выпадает из реальности, чувствуя лишь обжигающий до самых костей жар, будто сам Дьявол кипятит их в адском котле. Маленькие тонкие пальцы снова с силой вцепляются ему в затылок, выдергивая его из этого пожара и притягивая его еще ближе. Так близко, что просто невозможно. - Это, - она громко выстанывает, двигаясь бедрами ему навстречу. – Это…ничего не значит…понял? Он ухмыляется и кончиком языка хватает капельку пота с ее лба. Естественно ничего не значит. Просто одно сплошное мозговыносящее охуительное ничего. Тео чувствует, как кровь начинает шуметь в голове и вбивается в нее, рычит, разрывает простынь и её плечи. Она кричит, пульсирует, она близко. Малия снова так сильно выгибается навстречу ему, будто сейчас переломится пополам, царапает его раскаленную грудь, запрокидывает голову назад. В этом мире существует что-то более прекрасное, чем это зрелище? Он натягивает ее обмякшее тело на себя. Вытрахивает из нее все душу, все ее человеческое естество. Чувствует, как в глазах темнеет, делает последний толчок и обессилено утыкается в мокрую шею Малии. - Ты не права, что это ничего не значит. Это значит то, что я могу трахнуть тебя везде, где захочу и когда захочу, и ты будешь совсем не против.